Великий эксперимент в промышленном сельском хозяйстве: советская коллективизация и советники по сельскому хозяйству из сша Гаврилова Г.

УДК 94(47).084

ВЕЛИКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ В ПРОМЫШЛЕННОМ СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ: СОВЕТСКАЯ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ И СОВЕТНИКИ ПО СЕЛЬСКОМУ ХОЗЯЙСТВУ ИЗ США

Гаврилова, Габриэла

Эмерсон колледж, Бостон, Массачусетс (1996)

Журналистика (магистр)

Католический университет, Вашингтон, округ Колумбия +

Варшавский университет, Польша (1983 – 1984)

Политология / Экономика (бакалавр)

ggavrilov100@yahoo.com

http://orcid.org/0009-0008-9246-9646

Перевод c английского Microsoft Translation service

Аннотация. Автор исследует одну из наиболее скрываемых и шокирующих тайн нашей истории – причины голода в 1930-е годы в СССР. Многие годы все историки винили во всем непродуманную политику коллективизации и лично Сталина, решившего тем самым усмирить непокорное крестьянство. Украинские псевдо-историки обвиняют Сталина в геноциде исключительно украинцев, хотя от голода погибло гораздо больше жителей Поволжья, Кавказа и Казахстана. Не обеляя Сталина, допустившего серьезные просчеты в аграрной политике и политике принудительной коллективизации, автор доказывает, основываясь на исторических документах, что основной причиной голода 1930-х годов был авантюризм американских советников по сельскому хозяйству, применявших в СССР неиспытанную сельскую технику (трактора, комбайны, механических плуги и др.), которая плохо зарекомендовала себя в США, многочисленные попытки механизации сельскохозяйственных работ в США провалились, тем не менее американские советники преступно продолжали эти эксперименты в СССР, что и привело к миллионам погибшим от голода и болезней.

Ключевые слова: коллективизация, советники по сельскому хозяйству из США, голод, Советское правительство, иностранная сельскохозяйственная техника, поставки зерна.

THE GREAT EXPERIMENT IN INDUSTRIAL FARMING: SOVIET COLLECTIVIZATION & US AGRICULTURAL ADVISORS

Gabriela Gavrilov

Emerson College, Boston, Massachusetts (1996)

MA Journalism

Catholic University, Washington, D.C. (1985) +

University of Warsaw, Poland (1983 – 1984)

BA Political Science / Economics

ggavrilov100@yahoo.com

http://orcid.org/0009-0008-9246-9646

Annotation. The author explores one of the most hidden and shocking secrets of our history – the causes of the famine in the 1930s in the USSR. For many years, all historians blamed the ill-conceived policy of collectivization and Stalin personally, who thereby decided to pacify the rebellious peasantry. Ukrainian pseudo-historians accuse Stalin of genocide of only Ukrainians, although even more residents of the Volga region, the Caucasus and Kazakhstan died of starvation. Without whitewashing Stalin, who made serious miscalculations in the agrarian policy and the policy of forced collectivization, the author proves, based on historical documents, that the main cause of the famine of the 1930s was the adventurism of American agricultural advisers, who used in the USSR untested agricultural equipment (tractors, combines, mechanical plows, etc.), which did not prove itself well in the United States, numerous mechanizations of agricultural work failed in the United States, nevertheless, American advisers criminally continued these experiments in the USSR, which led to millions of deaths from hunger and diseases.

Key words: collectivization, US agricultural advisers, famine, Soviet government, foreign agricultural machinery, grain supplies.

В процессе изучения американо-советских торговых соглашений в течение 1-го пятилетнего плана для моей недавней книги «Американо-российские торговые отношения: 1763-1933: истоки русофобии» (которая будет опубликована летом 2025 года на английском языке), я была шокирована, узнав, что в 1929 году группа американских советников по сельскому хозяйству последовала за американской сельскохозяйственной техникой на сумму более 43,5 миллионов долларов в Советский Союз.

Американские консультанты состояли из представителей агротехники из фирм, которые продали технику; американского марксиста Гарольда Уэра, который с 1922 года выступал посредником в сделках между советским правительством и американскими агромашиностроительными фирмами; бывшего начальника отдела управления фермерским хозяйством и учета затрат Министерства сельского хозяйства США (USDA) Милбурна Уилсона; профессора Эдварда Джеймс Стирнимана, сельскохозяйственного инженеар из Калифорнийского университета; и пионера промышленного сельского хозяйства в США Томаса Д. Кэмпбелла.

Кэмпбелл, который с 1917 года получал миллионы долларов от JP Morgan с целью создания промышленного сельского хозяйства в США, потерпел столь сокрушительное поражение, что к 1928 году Морган и другие банкиры, финансировавшие его эксперименты, прекратили поддержку его компании и вышли из совета директоров. Начальник отдела учета затрат Министерства сельского хозяйства США Уилсон взял на себя управление неудавшимся предприятием Кэмпбелла, но, несмотря на бесплатную рабочую силу от Университета Монтаны и финансирование Министерства сельского хозяйства США, оно также потерпело неудачу. Основной причиной неудач в обоих случаях было неисправное оборудование, которое не выдерживало суровых условий вспашки и посева целины, а также то, что механические плуги закапывались слишком глубоко в почву (по сравнению с ручными плугами, забитыми животными) и поднимали глину, в которой пшеница не могла расти.

Тем не менее, десятилетие неудачных попыток индустриализировать сельское хозяйство США не помешало этим людям поехать в СССР, чтобы консультировать Советский зерновой трест (Зернотрест) и самого Сталина о методах и практике начала промышленного сельского хозяйства в Советской России — на пространствах, в шесть раз превышающих самые большие из их экспериментальных ферм в США.

Я долгое время обвиняла Сталина в опустошительном голоде 1930-1933 годов, веря большинству западных СМИ по этому вопросу, которые возлагали вину на предполагаемый план Сталина по уморению голодом непокорных этнических групп с целью заставить их подчиниться политике. Однако небольшое исследование показало, что, хотя Сталин был соучастником, он не планировал и не вызывал голод. Голод, на самом деле, не имел политической цели и был более или менее предотвратимым несчастным случаем, вызванным неконтролируемой корпоративной жадностью. В то время как его причина остается рукотворной, вина была переложена с советского режима на западные агромашиностроительные фирмы, которые с помощью неиспытанных методов и прототипов машин вошли в советскую централизованную экономику специально для того, чтобы получить огромную прибыль от инициирования промышленного сельского хозяйства в системе, лишенной правил контроля качества, социальной ответственности и неограниченной прессы. Система, которая также была разработана как захваченный рынок для крупнейших западных фирм (подробности о которых описаны в моей книге «Американо-российские коммерческие отношения: 1763-1933»). Я также подозреваю, что Советский Союз служил «подопытным кроликом»^[1] для западных фирм из-за своей политической системы^[2] , которая не привлекала их к ответственности за неудачи, даже если они приводили к изнурительному голоду, который привел к миллионам смертей, болезней и невыразимых страданий.

Голод 1930-1933 годов поразил основные зернопроизводящие районы Советского Союза, в том числе Украину, Кавказ, Кубань и Поволжье, Казахстан, Южный Урал и Западную Сибирь. Часто изображаемое как преступление только против Украины, на самом деле это было преступление против всей России, вызванное транснациональными корпорациями, занятыми получением прибыли (225 миллионов рублей только на закупках тракторов за рубежом) от^1-го пятилетнего плана и коллективизации.

В то время как причины голода, в результате которого от 50 до 70 миллионов советских граждан были обречены на голодные условия и умерли от 5,7^[3] до 8,7^{[4] [5]} миллионов человек, были распределены на различные мероприятия, такие как принудительная коллективизация сельского хозяйства (к которой, как предполагалось, западные фирмы не имели никакого отношения), принудительные заготовки зерна и сокращение сельскохозяйственной рабочей силы в течение 1-й пятилетки, во всем, что я читала о Советском Союзе. На протяжении десятилетий я не помню ни одного источника, в котором упоминалась бы эта группа американских советников по сельскому хозяйству, а также сельскохозяйственная техника США на сумму более 43,5 миллионов долларов, приобретенная Сталиным в период между 1927 и 1929 годами, пока я не наткнулась на довольно малоизвестные американские сельскохозяйственные журналы.

В мейнстримных работах о голоде не упоминается о том, что два крупнейших колхоза этого периода — «Гигант» (совхоз No 1) и «Верблюд» (совхоз No 2) — были не только полностью оснащены американским сельскохозяйственным оборудованием, но даже управлялись американскими советниками. Американский брокер по сельскохозяйственной технике Гарольд Уэр отвечал за компанию Verblud, основанную недалеко от Ростова-на-Дону, в то время как Gigant управлял бывший руководитель отдела управления фермами и учета затрат Министерства сельского хозяйства США Милбурн Уилсон.

Томас Д. Кэмпбелл, руководитель группы советников по сельскому хозяйству США

к сталинской кампании коллективизации 1929-1932 гг.

Обложка журнала TIME (9 января 1928 года), общественное достояние.

«Сельское хозяйство должно быть индустриализировано… Самая большая промышленная возможность сегодня находится в сельском хозяйстве. Самая большая область деятельности технических специалистов на сегодняшний день – это сельскохозяйственное машиностроение. Менее чем через 50 лет у нас будет U.S. Farming Corporation, более крупная, чем U.S. Steel [Corp.]… Через 20 лет менее 20% нашего населения будет жить на фермах». — Томас Д. Кэмпбелл (1928)

Попытки начать промышленное сельское хозяйство в США в 1920-х годах

Промышленное сельское хозяйство в Америке началось во время Первой мировой войны, когда Томас Дэвид Кэмпбелл предложил выращивать сельское хозяйство в огромных масштабах для поддержки военных действий.^[6] Кэмпбелл познакомился с «Джеком», как он называл Дж. Моргана-младшего, еще в 1917 году, когда банковский магнат дал ему 2 миллиона долларов, чтобы начать возделывать 200 000 акров земли, экспроприированной у индейской резервации кроу к северу от реки Биг-Хорн.

Дж. Морган-младший, глава J.P. Morgan Co., Джеймс Стиллман^[7], президент Guaranty Trust Company, Чарльз Х. Сабин, бывший секретарь президента, вице-президент J.P. Morgan’s First National Bank и один из создателей Федеральной резервной системы США Чарльз Д. Нортон и вице-президент Guaranty Trust Company of New York Фрэнсис Х. Сиссон, основали Фермерскую корпорацию Монтаны с Томасом Кэмпбеллом в качестве ее генерального менеджера.^[8],[9]

В 1917 году Кэмпбелл заказал тридцать четыре 13-тонных трактора Aultman Taylor 30-60 с колесами высотой восемь футов и несколько самых больших тракторов Caterpillar на земле, чтобы вспахать девственную землю индейцев, когда во всех США использовалось всего около 225 000 тракторов.^[10] 500 плуговых днищ, десять грузовиков, 33 трактора, 10 вяжущих и 100 вагонов для перевозки зерна.^[11] В том году я обработал 7 000 акров. К 1920 году у меня было 50 000 акров земли, через год — 95 000 акров, а к 1923 году у меня было 110 000 акров под обработкой».^[12]

Только за первый год Кэмпбелл потратил более миллиона долларов на оборудование, инструменты и расходные материалы. Остальная часть денег была использована для закупки семян, хранения зерна, бараков, кухни и столовых, а также для хранения топлива и общего механического цеха. Посевной материал также был куплен на второй год, так как целина не приносит доход сразу.^[13] Были вырыты колодцы, построены дороги, возведены здания и доставлены припасы. Большая часть оборудования вышла из строя, так как большая его часть находилась на экспериментальной стадии. Ремонт шел медленно, и многие детали приходилось изготавливать в полевых условиях. Кэмпбелл даже пошутил, что «проволоку Bailing стали в шутку называть печатью компании, потому что она была наиболее распространенной заменой сломанных и отсутствующих деталей».^[14]

Тракторы и комбайны легко вязли в грязи и часто оставались стоять в полях в течение нескольких дней, прежде чем их можно было освободить. В какой-то момент пятьдесят два железнодорожных вагона потребовались для перевозки машин и оборудования с одного объекта на другой, потому что большая их часть сломалась.^[15] Через четыре года, несмотря на массивную финансовую поддержку со стороны некоторых ведущих банкиров страны, члены совета решили, что Montana Farming Corporation не является прибыльной и никогда не будет прибыльной, и проголосовали за прекращение деятельности. Большая часть потерь была отнесена на счет [американских налогоплательщиков] в рамках военных действий, а те, которые не могли быть отнесены на счет правительства США, были возмещены за счет возврата подоходного налога.^[16]

Кэмпбелл признался: «Мы обнаружили, что глубокая вспашка, выполняемая этими тяжелыми новыми машинами, которые были намного сильнее лошадей, высушивала почву и делала ее уязвимой для ветровой эрозии».^[17] Кэмпбелл и массивное экспериментальное оборудование в конечном итоге высушили все эти акры, а пшеница не росла. Опустошение 110 000 акров некогда девственных земель коренных американцев было обширным.

«Джек не хотел возвращать деньги», — пробормотал Кэмпбелл. «Он сказал мне оставить деньги себе и продолжать заниматься своей собственной фермой, поэтому я организовал Campbell Farming Corporation в 1922 году и сохранил 75% собственности. Я устранил выплату дивидендов менеджерам, которые на 25% были миноритарными владельцами,^[18] ликвидировал лагеря для сотрудников и перешел от парования раз в два года к третьему году, экспоненциально увеличивая работу и использование земли».

Кэмпбелл был полон решимости доказать, что механизированное сельское хозяйство более экономично; что фермы, основанные на наемном труде и управлении, вытеснят фермы, основанные на семейном труде; и что он может произвести один миллион бушелей зерна за один год. Он начал использовать тракторы International Harvester, а также Caterpillars и Case — любую компанию, которая давала ему машину для испытаний. Он сократил свою рабочую силу примерно до 20 круглогодичных сотрудников и сократил затраты на рабочую силу в расчете на акр. Но его промышленное сельское хозяйство все равно не работало. Ненадежное оборудование вызывало слишком много задержек, и урожайность так и не достигла ожидаемого.

Тем не менее, из-за его отношений с Дж.. Морганом-младшим, он был направлен в Россию для консультирования Иосифа Сталина по вопросам систематизации организации миллионов акров сельскохозяйственного производства и механизации работы советских совхозов.^[19]

Бывший глава Министерства сельского хозяйства США, Милберн Уилсон, продолжил работу в Montana Farming Corp. после ухода Кэмпбелла и позже начал свой собственный сельскохозяйственный проект. Будучи руководителем промышленного сельскохозяйственного эксперимента, Уилсон получил финансовую поддержку в размере 100 000 долларов от Джона Д. Рокфеллера-младшего вместе с компаниями по производству сельскохозяйственного оборудования. Корпорация Fairway Farms была основана в Монтане примерно в то же время, что и Campbell Farming Corporation в 1924 году. Оба сельскохозяйственных проекта были основаны на теории, согласно которой американские фермы «часто слишком малы, чтобы обеспечить эффективное производство» и «организовать фермы на более прибыльной основе».^[20]

В отличие от Campbell Farming Corp., которая нанимала сотрудников, Wilson’s Fairway Farm Corporation позволяла частным фермерам обрабатывать землю по контракту, но при условии, что корпорация будет владеть ипотекой на землю. В составлении сельскохозяйственных планов компании Fairway Farms также оказал помощь Департамент управления фермерскими хозяйствами Сельскохозяйственного колледжа штата Монтана. Вместо ежегодных денежных выплат контракт Fairway предусматривал, что все доходы от фермы как единицы, акций, зерна или арендованных земель составляли «валовой доход», который должен был принадлежать корпорации, из которого вычитались все налоги, страхование, проценты по ипотеке, авансы и операционные расходы.^[21] Сумма, оставшаяся после вычетов, «чистая прибыль», затем находилась в доверительном управлении Корпорации до тех пор, пока накопленные средства не составили 25% от цены покупки. При заключении договора арендатор согласовал план организации и функционирования фермерского хозяйства, который включал в себя наиболее эффективные методы производства и выбора предприятий. Все, кто заключал договор, должны были оформить полис страхования жизни, в котором корпорация была указана в качестве бенефициара.^[22] Этот оперативный план был удивительно похож на Типовой советский договор о колхозе, принятый Советским сельскохозяйственным трестом по совету Вильсона в 1929 году.

Несмотря на то, что это не был проект Министерства сельского хозяйства США, Бюро экономики сельского хозяйства США предоставляло корпорации услуги и консультации, поскольку она функционировала как «демонстрация результатов исследований типов сельского хозяйства и организации прибыльных ферм в северо-западном поясе яровой пшеницы». В основу планов корпорации легла информация, содержащаяся в «Сельскохозяйственном прогнозе» (1926), выпущенном Министерством сельского хозяйства США.^[23]

Фермы Фервея не были благосклонно приняты соседними общинами, которые не были согласны с методом объединения небольших участков в промышленные фермы, утверждая, что они могут стать сверхмаржинальными с внедрением новых методов, стремящихся к увеличению производительности на одного рабочего.

Уилсон признал, что у Fairway Farms были «особенности». Уилсон и его команда попытались превратить свою ферму Rosebud в образцовое место для выращивания кукурузы, которое могло бы конкурировать с урожаем кукурузы на Среднем Западе. После консолидации 220 акров они посадили кукурузу. Уилсон объяснил: «Мы огородили его забором и собрали урожай вместе со свиньями, и к концу первого года у нас была прибыль в размере 850 долларов после того, как мы продали откормленных свиней».^[24] Жирные свиньи были результатом промышленного эксперимента по выращиванию кукурузы в США.

В следующем году их фермер был вынужден устроиться на работу на местную мельницу, чтобы свести концы с концами. В 1927 году их фермер, следуя их плану, посадил 118 акров пшеницы, 242 акра кукурузы и 33 акра овса. Как и раньше, для уборки урожая были привезены два вагона со свиньями, но из-за падения цен на свиней осенью они потеряли деньги. В следующем году осадки распределились слабо и привели к полному неурожаю.^[25]

Ферма Wilson’s Cloverleaf в северной части центральной Монтаны. Все началось в 1925 году с арендатора, который посадил 400 акров яровой пшеницы, овса, ячменя и кукурузы, но из-за механических поломок он посадил с отставанием от графика, и жаркие ветры повредили молодые посевы летом. Хотя дожди были средними, они выпали в неподходящее для этих культур время, а урожайность была низкой.^[26]

Третьей фермой, которую Уилсон использовал в качестве основы для отчета для Сталинского зернового треста (Зернотрест), была ферма «Одинокий воин», также называемая фермой Броктона, так назывался ближайший город. Эта земля, расположенная в резервации Форт-Пек, была частью фермерской корпорации Монтаны Тома Кэмпбелла с 1917 по 1922 год. Весной 1925 года компания Fairway Farms купила два участка у Бюро по делам индейцев по цене 8,43 доллара за акр, в то время как аналогичная земля в стране продавалась более чем в два раза дороже.^[27] Уилсон и его команда заказали еще два трактора International Harvester, но компания была настолько загружена заказами, что они не получили их до конца года, когда было уже слишком поздно их использовать.^[28] Потребовалось несколько лет, чтобы подготовить все поля к возделыванию, и к концу 1926 года они задолжали банку 10 000 долларов и почти были вынуждены продать ферму и отказаться от эксперимента, но Фонд Рокфеллера выложил им еще 25 000 долларов, так что они смогли продолжить. В 1927 году урожайность снова была низкой из-за «плохо распределенных осадков». В 1928 году они заключили соглашение с Экспериментальной станцией Университета штата Монтана, которая в обмен на исследования экспериментальных тракторов предоставляла Fairway Farms неоплачиваемый студенческий труд и наблюдение за экспериментальными испытаниями использования техники и комбинаций сельскохозяйственных культур. Дилеров орудий просили одолжить машины для экспериментальных целей, что многие и сделали.^[29] К 1929 году, после двенадцати лет неудачных экспериментов с промышленным сельским хозяйством, они планировали засеять 1400 акров пшеницы и почти 850 акров кукурузы, льна, овса и ячменя,^[30] но эксперименты никогда не были самодостаточными и зависели от их связей с федеральными агентствами.^[31] Штат Монтана даже должен был оплатить расходы помощника Вильсона, а Бюро экономики сельского хозяйства должно было оплатить расходы Уилсона.^[32]

Отдел земельной экономики заключал контракты, а Отдел управления фермерскими хозяйствами готовил планы и сметы для каждой из ферм. Осенью 1926 года Уилсон и его команда обратились в корпорацию Anaconda Copper Mine Corporation^[33] в Бьютте, в которой был заинтересован Рокфеллер, и получили дополнительную поддержку.^[34]

Наконец, в 1929 году Уилсон надеялся изменить ситуацию до тех пор, пока погода будет благоприятствовать, а цены на свиней будут держаться, пока он и его команда не будут отправлены в Советский Союз, чтобы консультировать Советский Союз по методам промышленного ведения сельского хозяйства.

С таким печальным послужным списком в промышленном сельском хозяйстве эти американские сельскохозяйственные инженеры были направлены в Советский Союз, чтобы дать экспертные советы по крупномасштабному сельскому хозяйству на территории, примерно в десять раз превышающей площади, которую они безуспешно пытались возделывать более десяти лет, и где успех или неудача эксперимента повлияли бы на жизнь ста семидесяти миллионов человек.

Почему американским корпорациям понадобился огромный зарубежный рынок для сельскохозяйственной техники

На рубеже 20-го века компания Holt Manufacturing Company из Стоктона, штат Калифорния, выпустила ряд тягачей непрерывного действия. Тракторы Холта завоевали популярность в Первой мировой войне в качестве артиллерийских тягачей. Несмотря на нейтралитет США, Holt Manufacturing Co. отправила 1200 тракторов в Англию, Францию и Россию для «сельскохозяйственных целей», которые отправили тракторы непосредственно на фронт, где они использовались для перевозки артиллерии и припасов.^[35] В течение следующих четырех лет тягач «Холт» стал основным артиллерийским тягачом в европейской войне, используемым для буксировки тяжелой артиллерии вплоть до 9,2-дюймовой гаубицы.^[36] Основную часть продукции компании составляли военные контракты. Около 2000 Holt 75 вместе с 698 Holt 120 и 63 Holt 60 использовались в военных целях во время войны. Французские Schneider CA1 и Saint-Chamond и даже немецкие танки A7V базировались на тягачах Holt^[37].

Запланированное расширение Холта для удовлетворения дальнейших военных потребностей было внезапно прервано, когда война закончилась в ноябре 1918 года, и Холт остался с тяжелыми военными тракторами, которые не подходили для небольших ферм Америки. Положение компании ухудшилось, когда артиллерийские тягачи были возвращены из Европы, что привело к снижению цен на новую технику и нераспроданным запасам Holt.^[38]В 1925 году ^[39] компании Holt и C.L. Best Co. объединились в компанию Caterpillar.

Здесь сыграл роль еще один международно-экономический фактор. Послевоенная экономика замедлилась, и производители тяжелого машиностроения и оружия (любые предприятия с крупным литейным заводом), которые имели рекордное производство и прибыль во время Первой мировой войны, искали новые и прибыльные рынки для своей огромной продукции. Поскольку они уже владели огромными кузницами, где сталь плавилась и отливалась для артиллерии, танков и кораблей, они могли легко переоборудовать свои большие заводы для производства сельскохозяйственных машин, тракторов и запчастей; Перебивание мечей на орала, так сказать.

Но в 1920-х годах крупные американские агромашиностроительные фирмы были разочарованы тем, что американский сельскохозяйственный рынок не смог воспользоваться их тяжелым оборудованием. Почему они не могли продавать свою технику на американский рынок? Потому что американские фермы все еще были небольшими предприятиями и не имели финансовой возможности покупать большие и дорогие новые машины, да и не были заинтересованы в этом.

Проблема (для сельскохозяйственных машиностроительных компаний) уходит своими корнями в серию американских законов о гомстедах между 1862 и 1916 годами. В 1860-х годах, стремясь вытеснить коренное население Америки и не допустить прихода французских, испанских и любых других империалистических поселенцев, США организовали федеральное земельное грантование, в соответствии с которым поселенцам были предоставлены участки площадью до 160 акров. К 1916 году эта площадь увеличилась до 640 акров. В целом, более 270 миллионов акров земли, или почти 10% от общей площади США, были переданы 1,6 миллионам поселенцев.^[40] Теперь, когда угроза вторжения туземцев, французов и испанцев на территории США миновала, эти небольшие семейные фермы стали препятствием для крупного агробизнеса, которому нужен был рынок с фермами, достаточно большими и богатыми, чтобы купить их массивную технику.

Такова была ситуация к западу от Миссисипи. Земля на северо-востоке была слишком разнообразной, а вегетационный период слишком коротким, чтобы предложить жизнеспособный крупномасштабный сельскохозяйственный рынок.

К югу от линии Мейсона Диксона, где выпадали дожди, почва и земля были пригодны для крупномасштабного сельского хозяйства, это был самый сельский регион страны.^[41] От реки Потомак в столице страны до берегов Мексиканского залива земля оставалась неизменной с конца 1870-х годов; это была земля дефицитного капитала и обильной рабочей силы. Южане по-прежнему сажали и собирали свои традиционные культуры хлопка, табака, риса и сахарного тростника с помощью мулов и мускулов.^[42] В целом, в то время как американские фермеры в 1928 году привезли на рынок на 50 процентов больше продукции, чем в 1900 году, объем промышленного производства за тот же период удвоился и удвоился. Машиностроение привело к замечательной производительности во всех других секторах, но сельское хозяйство США отказалось модернизироваться. К 1925 году с постоянно движущейся сборочной линии завода Henry Ford в Хайленд-Парке каждые десять секунд сходила полностью собранная модель Ford Model T. Всего за десять лет до этого на сборку одного автомобиля уходило четырнадцать часов.^[43] Но сельское хозяйство в США все еще продолжало существовать в XIX веке, заставляя американские транснациональные компании с огромными литейными заводами продавать свое самое современное оборудование за пределами США до тех пор, пока американская сельскохозяйственная культура не будет вынуждена консолидироваться (в 1930-х и 1940-х годах).

Американские производители сельскохозяйственной техники производили гигантскую сельскохозяйственную технику для Аргентины, Канады и Советского Союза, в то время как очень немногие из их крупнейших машин имели рынок в США, которые все еще полагались на лошадей и наемных рабочих.^[44] Вот почему банкиры, такие как J.P. Morgan^[45] , которые имели финансовые связи с International Harvester и другими сельскохозяйственными фирмами, решили доказать, что семейные фермы должны быть заменены промышленными фермами, достаточно большими, чтобы оправдать покупку значительного количества их оборудования.^[46]

Въезжайте в Советскую Россию

Царская Россия издала указы, аналогичные американским законам о гомстедах, такие как Столыпинская реформа в 1911 году, которая предоставила землю поселенцам и создала миллионы небольших семейных ферм по всему обширному ландшафту России, чтобы заселить отдаленные территории и предотвратить заселение соперничающими национальностями. Более того, ленинский декрет о земле 1917 года разделил крупные имения на более мелкие владения. И, как и в США, эти миллионы небольших семейных ферм теперь стояли на пути к прибыли (публично называемой «прогрессом»). Не имея возможности принудительно коллективизировать сельское хозяйство США (пока), крупные агромашиностроительные фирмы обратили свое внимание на монопольный контроль большевистского режима над сельскохозяйственным рынком России. Они нашли в лице генерального секретаря Сталина человека, готового заставить советский народ консолидировать свои земли, ликвидировать заборы, амбары, дома и запретить использование пахотных лошадей для создания массивных, непрерывных колхозов — и стать ведущим потребителем западной тяжелой техники, слишком большой и дорогой для отдельного американского фермера.

Закон об испытаниях трактора

Была и еще одна причина, по которой американские производители сельхозтехники стремились продавать свою технику на внешних рынках. Еще в 1919 году в штате Небраска был принят Закон об испытаниях тракторов, известный как Список 85 37-й сессии Палаты представителей (глава 218, Законы штата Небраска, 1919 год), который вступил в силу 15 июля 1919 года и был принят для поощрения производства и продажи усовершенствованных типов тракторов и содействия более успешному использованию трактора в сельском хозяйстве.^[47] Закон об испытаниях вырос из бесконтрольного сбыта тракторов во время Первой мировой войны, когда практически не существовало законов, регулирующих стандарты или гарантирующих даже минимальное качество. В ответ на такое количество продаваемых тракторов низкого качества, закон об испытаниях требовал, чтобы все производители, планирующие продавать свои машины в штате, сначала представили свои тракторы в Университет Небраски для тестирования и доказали, что компания имеет достаточный запас запасных частей для ремонта. Считается, что этот закон установил первые в Америке стандарты сельскохозяйственного инвентаря,^[48] но он поставил серьезное препятствие перед всеми машиностроительными компаниями, которые отказывались тратить деньги на реальные полевые испытания — которые занимают годы — прежде чем начать продавать свою продукцию, пока товарищ Сталин не был настолько любезен, что предложил свою страну в качестве нашего подопытного кролика.^[49] Эти гигантские советские фермы должны были стать огромными экспериментальными станциями, где они могли бы проверить свои самые радикальные идеи по увеличению сельскохозяйственного производства, потому что многое из того, что они хотели узнать, просто не могло быть опробовано в США по трем основным причинам: это стоило бы слишком дорого; не было достаточно большой сельскохозяйственной площадки с таким количеством частных семейных ферм на пути, и американские фермеры, и американская общественность в целом были бы встревожены последствиями такого рода экспериментов. Проведя несколько месяцев в Советском Союзе, они могли опробовать свои идеи, чтобы убедиться в их жизнеспособности, и привезти улучшенную версию обратно в Америку.^[50]

Опыт США в области крупномасштабного сельскохозяйственного производства и управления агробизнесом в 1920-х годах был в значительной степени теоретическим. Самой большой фермой в США была ферма Тома Кэмпбелла (110 000 акров), но это был сад по сравнению с Гигантом (642 000) и Верблюдом (375 000 акров). Несмотря на сомнительное прошлое этих американских советников по сельскому хозяйству, Советы выполнили свои обязательства на 100 процентов. К весне 1930 года Сталин уже разместил заказы на оборудование на сумму более 65 миллионов долларов, и большая часть этого оборудования никогда не испытывалась и не использовалась в реальных условиях.

В январе 1928 года, еще до начала пятилетнего плана, советское правительство приобрело 1058 тракторов «Клетрак» у Кливлендской тракторной компании в Огайо. Затем, в июне того же года, «Амторг», советская расчетная палата по закупкам американской продукции в Нью-Йорке, заказала у Hercules Motor Corp еще 6750 тракторов John Deere и International Harvester, а также 2700 двигателей для тяжелых грузовиков. Однако в 1928 году в Советском Союзе насчитывалось всего 53 государственных зерновых хозяйства площадью в семь миллионов акров.^[51] Остальная часть страны возделывалась независимыми фермерами, подавляющее большинство из которых не обладало деньгами, необходимыми для поглощения такого количества дорогостоящей американской техники.

Зачем Сталину отваживаться закупать так много самых крупных и дорогих сельскохозяйственных машин, которые никогда не использовались на рынке США?

Германия также участвовала в советской кампании коллективизации через своего главного производителя оружия Friedrich Krupp AG. Крупп уже организовал промышленную ферму площадью 120 000 акров на Кавказе в 1922 году ^[52] , сразу после Рапалльского договора. Сообщается, что в декабре 1928 года между советским правительством и немецкими промышленниками было подписано другое, более всеобъемлющее соглашение, в котором предусматривалось, что ведущий производитель оружия в Европе Friedrich Krupp Ag, производитель первого в Европе автомобиля Mercedes Benz и другой производитель оружия в Европе Rheinmetall Ag организуют советские колхозы и поставят им тракторы. И ходили слухи, что Советы платят этим немецким компаниям 2 миллиарда долларов за это оборудование и инженерные услуги.^[53] Это был рынок, который эти немецкие корпорации претендовали в результате ограничений, наложенных на Германию Версальским договором, хотя были сообщения о том, что военное производство возобновилось еще в 1921 году, и определенно с тех пор, как Рейх Адольфа Гитлера приобрел контрольный пакет акций компании в 1925 году.

Первый пятилетний план и коллективизация

Капитальные вложения, заложенные Советским правительством в бюджет на 1-ю пятилетку (1929-1933 гг.), составили 64 млрд. руб^[54].[55] (около 32,9 млрд. долл. в 1928 году). В то время валовой внутренний продукт (ВВП) США составлял 79,4 миллиарда долларов^[56]. Это означало, что Сталин обязал советское общество потратить сумму, равную почти половине ВВП США, в то время как в предыдущие несколько лет ВВП России составлял лишь около 30% от ВВП Великобритании.^[57] Британский ВВП составлял около 4,8 миллиарда фунтов стерлингов (около 23 миллиардов долларов США), разделенный на 30 процентов, означал, что ВВП России составлял всего 6,9 миллиарда долларов. Скачок к расходам в 32,8 миллиарда долларов потребовал почти пятикратного скачка общего объема производства.

Значительная часть этих денег была адресована или уже поступила в американские машиностроительные компании и компании тяжелой промышленности.^[58] Премьер-министр Сталин обязал российский народ, как это было предписано в соответствии с принятием пятилетнего плана, закупать огромное количество западных товаров и услуг, необходимых для выполнения плана и коллективизации. Это означало, что природные ресурсы России должны были быть проданы на мировом рынке, чтобы получить денежные средства для своевременной оплаты этих услуг и оборудования. Чтобы продать эти природные ресурсы, советская тяжелая промышленность должна была продемонстрировать 350-процентный рост производства.^[59] Зерно, нефть, уголь, лес, сахар, медь, марганец, железо, олово, золото, серебро и т. д. — все эти ресурсы должны были бы быть проданы на мировом рынке, чтобы получить капитал, причитающийся американским и западноевропейским компаниям.

В условиях отсутствия индустриальной экономики в течение первого пятилетнего периода и отказа в кредитах от иностранных правительств, единственным способом оплаты контрактов на западное оборудование и техническую помощь было увеличение валютных поступлений за счет значительного увеличения продаж зерна за рубеж. Поскольку доходы от твердой валюты в значительной степени определяли количество западных товаров и услуг, которые советский режим мог закупать, увеличение продаж советских ресурсов на мировом рынке было в интересах иностранных фирм, стремившихся продать свое оборудование на советский рынок. Именно здесь на помощь пришли американские сельскохозяйственные советники и почему они были потенциально самыми важными (и разрушительными) из всех иностранных инженеров, приехавших в Россию в 1920-х и 1930-х годах.

Вскоре после того, как американские сельскохозяйственные советники представили план по созданию промышленного сельского хозяйства в Советском Союзе, Первый пятилетний план был пересмотрен с увеличением производственных планов на экспорт в целом на 50 процентов.^[60] Без значительного скачка производства пшеницы и экспортных продаж на фиксированное минимальное количество бушелей, Советы не смогли бы привлечь капитал, необходимый для осуществления платежей западным фирмам, особенно в отсутствие торгового договора между США и Советским Союзом. General Electric, International Harvester, Caterpillar, Ford Motor Co. и десятки других западных транснациональных корпораций рассчитывали на то, что американские советники будут продвигать сельскохозяйственные реформы, чтобы обеспечить своевременное выполнение Советской Россией своих частных финансовых обязательств перед ними.

Советский режим основывал свою способность платить западным фирмам за частные кредиты, которые они предоставляли для масштабных проектов индустриализации, охватывающих Первый пятилетний план, главным образом на своей способности добыть 16,5 миллионов метрических тонн зерна в течение последующих четырех лет. Основными целями сельского хозяйства на 1930 и 1931 годы было производство 1,7 млн. тонн товарного зерна в 1930 году и 2,25 млн. тонн в 1931 году.^[61] План коллективизации был основан на экспоненциально растущей урожайности за счет ежегодного увеличения посевных площадей, что обеспечило бы совокупные излишки зерна для продажи на мировом рынке.

Зерно будет продаваться странам-импортерам зерна, таким как Великобритания, Германия, Австрия и Италия, а этот доход будет использоваться для возмещения западным фирмам расходов на проектирование/строительство, оборудование, материалы и контракты на техническую помощь. В то время как другие приносящие доход ресурсы, такие как меха и нефть, внесли бы свой вклад, без развитой промышленной базы или долгосрочных кредитов, поддерживаемых правительством США, зерно стало бы крупнейшим сельскохозяйственным товаром России в начале 1930-х годов — по крайней мере, таков был план.

После продажи американской сельскохозяйственной техники на сумму около 48 миллионов долларов в период между 1927 и 1929 годами, американские фирмы по производству агромашиностроения вместе с американскими пионерами промышленного сельского хозяйства отправились в Советскую Россию в 1929 году, чтобы консультировать Сталина и Советский зерновой трест (Зернотрест) в масштабном плане коллективизации российского сельского хозяйства и создания промышленного сельского хозяйства в Советском Союзе. Через шесть месяцев после прибытия команды американских советников и всего через несколько недель после того, как они представили свой план в Советский зерновой трест, советская кампания коллективизации (и раскулачивание) была добавлена в Первый пятилетний план. В 1930 году Советское правительство приняло закон о сборе урожая зерновых: «Организовать на необработанных землях в РСФСР и на Украине сеть совхозов (государственных колхозов), которые в течение четырех лет должны были произвести около 16,5 миллиона метрических тонн товарного хлеба».^[62]

Согласно статье В. Ладыжинского 1938 года «Советские совхозы: опыт в крупном социалистическом хозяйстве», большевики экспроприировали частные земельные участки России и раздали землю крестьянам. Система крупного земледелия, составлявшая 1/3 сельскохозяйственной площади Европейской России, была ликвидирована, и Россия после Октябрьской революции 1917 превратилась в страну мелких крестьянских земледельцев. Это было временным правдой.

Можно утверждать, что ленинский декрет о земле 1917 года, который распределял землю монархии между крестьянами России, был разработан для того, чтобы заручиться поддержкой его молодого режима, и никогда не должен был быть постоянным. Если бы крестьяне имели возможность читать произведения Ленина до революции, они бы знали, что их контроль над сельскохозяйственными землями будет недолгим. К февралю 1919 года Ленин издал новый Декрет о земле, который узаконил существование совхозов и определил их главной функцией строительство «единого земледельческого хозяйства», заменившего индивидуальное хозяйство, с тем, чтобы: а) «максимальный рост продукции за счет повышения производительности сельского хозяйства и расширения посевных площадей; б) создание условий для полного перехода к коллективистской системе земледелия; в) организация и развитие культурных агрономических центров».^[63] Таким образом, через два года после того, как Ленин призвал русских крестьян завладеть помещичьими землями, он приказал им передать всю свою землю в совхозы.

История организации совхозов в Советском Союзе распадается на два основных этапа; период с 1919 по 1928 год, когда совхозы представляли собой относительно небольшие единицы, организованные на бывших имениях, и период, начавшийся в июне 1928 года, когда Советское правительство приступило к осуществлению программы создания огромных, полностью механизированных коллективных хозяйств (колхозов), накопив при этом достаточное количество иностранных тракторов для укомплектования новых крупных хозяйств.

Импорт в советскую Россию американских тракторов в 1921-1933 гг.

С начала XX века и до начала Первой мировой войны императорская Россия тратила около 60 миллионов долларов в год на иностранную сельскохозяйственную технику.^[64] Крупнейшим получателем этих денег была американская фирма International Harvester, которая обладала почти монополией на сельскохозяйственном рынке Российской империи. Как подробно обсуждается в книге «Американо-русские торговые отношения 1763-1933 гг.», Роберт С. Маккормик из семьи Маккормик, которой принадлежала компания International Harvester, был назначен послом США в России в период с 1902 по 1905 год, чтобы добиться отмены Россией тарифов на импорт иностранной сельскохозяйственной техники.

Поскольку тарифы должны были быть возобновлены в 1910 году, IH решила основать завод в Российской империи.

10 февраля 1909 года Джордж Перкинс, партнер Дж.. Моргана и основатель компании IH, обратился к Вашингтону с просьбой обеспечить «дружественную помощь и содействие» в усилиях по «ускорению утверждения хартии» для создания в Российской империи Международного комбайнового завода. К 19 февраля посол США Рокхилл был «проинструктирован использовать свои официальные добрые услуги для содействия» утверждению царем российского коммерческого устава компании «Интернэшнл харвестер».^[65]

В июле 1909 года Сайрус Маккормик встретился с министрами сельского хозяйства, финансов и торговли, чтобы выяснить, предоставит ли царское правительство компании International Harvester особые льготы, такие как освобождение от тарифов на машины и низкие пошлины на импортные детали на время строительства завода, а затем низкие тарифы на детали, которые не могут быть изготовлены в России, освобождение от налогов и наложение «общих пошлин» на тех, кто был «только импортером».^[66] Реакция была положительной. В августе был куплен устаревший завод New York Air Brake в подмосковных Любертцах. Завод был американским поставщиком пневматических тормозов для вагонов Pullman, поставляемых для теперь уже практически завершенной Транссибирской магистрали и выставленных на продажу владельцем Чарльзом Р. Крейном. С учетом того, что годовой объем продаж International Harvester составляет почти 7 миллионов долларов^[67] , собственная производственная база станет страховкой на случай ожидаемого окончания тарифных льгот на импортируемую сельскохозяйственную технику.^[68]

В 1910 году в газете Chicago Record Herald был опубликован заголовок: «Завод в России будет производить чикагское оборудование»:

Берлин, 3 декабря 1910 г. – Бизнес «Интернэшнл Комбайн Компани» в России стал настолько большим, что недавно компания основала завод в подмосковной деревне Люберцы по производству связующих, жаток, газонокосилок, двигателей и другой сельскохозяйственной техники.^[69]

Коммерческие отношения между International Harvester и Россией продолжались и во время Первой мировой войны, когда Сайрус Маккормик-младший стал членом American International Corporation в 1915 году, фирмы, созданной ведущими американскими банкирами и промышленниками, которые стремились извлечь выгоду из участия европейских фирм в Великой войне и инвестировать в зарубежные проекты, особенно в Китае и России.

Как только Февральская революция 1917 года свергла царя Николая II, Маккормик сопровождал бывшего государственного секретаря Элиу Рута в миссии Рута в Россию. Как опытный администратор территориальных владений США, таких как Филиппины и Пуэрто-Рико, официальной целью Рута было оказать давление на Россию, чтобы она осталась в войне против Германии.

Маккормик остался в России после того, как миссия «Корень» ушла и присоединилась к недавно прибывшей миссии Американского Красного Креста в России. Организованная партнером J.P. Morgan Генри. Дэвидсоном, миссия Американского Красного Креста в России состояла примерно из двадцати пяти капитанов американской промышленности (и 7 врачей), которые отправились в революционную Россию в начале 1917 года под видом Красного Креста для обсуждения коммерческой торговли с Временным правительством, а после октября 1917 года — с большевиками (обе миссии США подробно обсуждаются в книге «Американо-российские коммерческие отношения 1763-1933» (2025)).

Согласно слушаниям в Сенате США 1919 года по большевистской пропаганде, глава представительства Красного Креста в России Раймонд Робинс успешно договорился с Лениным об освобождении завода International Harvester в Любертци от национализации. Выслушав жалобы российского менеджера IH, Робинс, в качестве главы миссии Американского Красного Креста в России, встретился с Лениным по этому вопросу. В своих показаниях Робинс рассказал следующее:

Я пошел к Ленину и сказал: «Теперь есть капиталистическое предприятие, американское капиталистическое предприятие, которое занимается бизнесом в России с целью зарабатывания денег, но в вашей формуле — с целью эксплуатации России. Но случается так, комиссар, что мы доставляем товары, производим продукт, вызывающий первостепенную экономическую необходимость для аграрного народа, т. е. сельскохозяйственные машины. Ваш указ, если он будет приведен в исполнение в настоящее время, уничтожит эту организацию. Насколько мне известно, International Harvester Co. является лучшей организацией по производству сельскохозяйственной техники в мире. Я слышал, что у них лучшие мозги не только для производства, но и для маркетинга. Я не собираюсь спорить с вами по этому поводу. Вы должны сотрудничать с Америкой. Вы не можете получить тонну места ни на одном судне в американском порту, и вы не можете получить доллар промежуточного кредита между моментом отгрузки и до тех пор, пока сырье для оплаты не вернется. Вы не можете получить тонну места ни на одном американском корабле для промышленного материала, если это может быть успешно: полностью поддерживайте в Америке, что действующее предприятие, производящее основной продукт для экономической жизни России в 18 верстах от Москвы, не может продолжать производство из-за ваших социалистических декретов. Спорить не буду. Я просто оставлю это на ваше усмотрение.

Дело в том, что туда приехал представитель Советского совета и посовещался с представителями компании «Харвестер», а мистер Макаллистер вернулся ко мне в кабинет и сказал, что у него с ними совершенно удовлетворительное соглашение по поводу проведения в жизнь декрета рабочих, и что все идет удовлетворительно. Когда я покинул Россию, эти господа обратились ко мне с таким заявлением, и я привез информацию для компании «Интернэшнл Харвестер Ко.» и передал ее мистеру Эдгару Бэнкрофту, который встретил меня в поезде в Чикаго по пути в Вашингтон, призывая к сотрудничеству, предоставлению кредитов и возможности ведения бизнеса при большевистском правительстве в России через шесть месяцев после того, как это правительство приступило к работе.

Я хочу сказать далее, что в повседневной работе происходили постоянные изменения этих декретов, которые показывали, на мой взгляд, возможность вести работу с советским правительством.

Помимо использования американского Красного Креста в качестве прикрытия для переговоров об исключениях для отдельных американских фирм, Робинс пригрозил Ленину отказом предоставить российским ресурсам место на международных грузовых судах, если он не освободит завод International Harvester в Люберти от национализации (в то время как всем российским предпринимателям был запрещен въезд в Советскую Россию, а их предприятия объединены в тресты, а затем переданы западным фирмам). Кого на самом деле представлял Робинс в этих переговорах с Лениным (и Троцким), еще предстоит выяснить. Некоторые предположили, что это был Госдепартамент, но я голосую за банк, управляющий миссией Красного Креста в России — J.P. Morgan, тем более что IH находился под финансовым зонтиком House of Morgan.

В 1919 году Высший экономический совет (ВСНХ) также подписал контракт с американским автопроизводителем Генри Фордом на массовую поставку тракторов Ford. Большевистская Россия внезапно стала крупнейшим клиентом великого капиталиста Генри Форда. Контракт предусматривал, что до 1922 года Россия будет импортировать более 25 000 тракторов Fordson из США и завода Ford в Корке, Ирландия. Fordson Tractor Model F 1919, с большими колесами со спицами и скошенными шипами, утверждал, что способен сохранять сцепление с дорогой в вездесущей российской грязи.

Экономист Министерства сельского хозяйства США (USDA) Дана Г. Далримпл в своей статье 1964 года « Американский трактор приходит в советское сельское хозяйство» объясняет, что американский сторонник коллективизации Гарольд М. «Уэр увидел возможности использования тракторов для реорганизации советского сельского хозяйства и получил достаточно денег, чтобы отправить двадцать тракторов Кейса с оборудованием весной 1922 года.^[70] Осенью того же года Еврейская объединенная распределительная служба также приобрела восемьдесят шесть тракторов John Deere для работы по переселению под руководством доктора Джозефа А. Розена. Розен был известным американским агрономом и специалистом по колонизации, который, будучи директором Американо-еврейской объединенной сельскохозяйственной корпорации, руководил проектами сельскохозяйственных поселений для 250 000 русских евреев после Октябрьской революции. С 1924 по 1937 год он руководил управлением примерно 16 миллионами долларов, предоставленными Американо-еврейской совместной сельскохозяйственной корпорации.^[71]

Первая прямая партия из 200 тракторов Fordson была отправлена в 1923 году.^[72] В течение следующих нескольких лет экспортировалось все большее количество машин, и к 1926 году были размещены советские заказы на 24 600 американских машин. Одна партия с завода Ford River Rouge перевозила 1930 тракторов. К 1927 году Ford хвастался, что 85 процентов грузовиков и тракторов в России были произведены Ford; Из 5700 тракторов, принадлежащих украинскому правительству, 5520 принадлежали Fordson.^[73] В феврале 1927 года в статье под названием «Тракторы, закупленные «Амторгом» для Советского Союза» в «Экономическом обозрении Советского Союза» говорилось: «Более 98 процентов тракторов американского производства».

По словам Далримпла, к 1931 году Советы тратили 400 миллионов долларов в год на сельскохозяйственную технику. К 1934 году количество иностранных тракторов в Советском Союзе возросло до более чем 200 тыс. Увеличение количества тракторов привело к катастрофической трансформации социальной и экономической структуры — коллективизации сельского хозяйства. «Эта технология, однако, не пришла из России, — пояснил он, — она почти полностью пришла из Соединенных Штатов».

Следующая диаграмма из статьи Далримпла не учитывает, что завод Ford в Корке, Ирландия, поставлял тракторы Ford в Советскую Россию с 1923 года, и что International Harvester продолжала эксплуатировать свой завод в Люберци еще долго после ленинской национализации отечественных предприятий России. Более того, завод International Harvester в Сталинграде (к 1930 году) и заводы Ford в Нижнем Новгороде (Горький, ГАЗ) и Челябинск Caterpillar к 1932 году выпускали тракторы внутри страны по лицензиям США.

Таблица 1. Экспорт тракторов из США в СССР

В единицах в календарный год

Год/Всего/Колёсные/Гусеничные

Источник: Составлено на основе ежегодных выпусков

журнала Foreign Commerce and Navigation US, Министерство торговли США.

Посредником в сделках между американскими агромашиностроительными фирмами и советским правительством была «Амторг Трейдинг Корпорейшн», первое торговое представительство Советского Союза в США, созданное в Нью-Йорке в 1924 году путем слияния «Союзной американской корпорации» Арманда Хаммера (Аламерико) с «Продактс Эксчендж Корпорейшн» (Prodexco) и «Аркос-Америка Инк.» («Амторг» был американским отделением Всероссийского кооперативного общества, ARCOS, также известный как «Русский дом» или «Советский дом» в Великобритании, основан в Лондоне в 1921 году.

По словам председателя «Амторга» Сола Г. Брона в 1930 году:

В период с 1927 по 1929 год Сталин закупил сельскохозяйственную технику на сумму более 43,5 миллионов долларов, что «указывает на огромное значение, которое последние достижения в области централизованного сельского хозяйства в СССР могут иметь для Соединенных Штатов. Соединенные Штаты продолжают оставаться главным поставщиком тракторов для Советского Союза, и на их долю будет приходиться более трех четвертей из шестидесяти тысяч тракторов, которые будут использоваться на советских фермах этой весной.^[74] С. начиная с лета 1929 года, торговая корпорация «Амторг» закупила в СССР более 20 000 тракторов для отправки в СССР. Стоимость этих тракторов составила 30 миллионов долларов, и мы надеемся, что они прибудут к весенней посевной кампании. Кроме того, было закуплено 17 000 плугов, 2 000 зерновых сеялок для посевных машин и 18 000 специальных сеялок для хлопка и кукурузы. Этот бизнес получили следующие компании: International Harvester Company, John Deere Company, Caterpillar Company, Allis-Chalmers Company, Case Tractor Company, Massey-Harris Company и Cleveland Tractor Company. Плуги также приобретались у компаний Oliver Farm Equipment Company и B.F. Avery & Sons.

Далее Брон объяснил, что:

Изучение вопроса об импорте советских товаров в эту страну представляет значительные трудности в связи с тем, что некоторые товары советского происхождения поступают через Германию и другие европейские страны и поэтому не фигурируют в таможенных отчетах ни как советский экспорт в Соединенные Штаты, ни как импорт из Советского Союза.

В 1928 году компания Caterpillar Co. приобрела компанию Russell Grader Manufacturing Co. и начала продавать тракторы и грейдеры в Советский Союз. К 1929 году Советский Союз приобрел 2 050 машин Caterpillar, ^[75] увеличив продажи Caterpillar в четыре раза до 52,8 млн долларов США (96 096 000 долларов США в 2024 году). В то время как экспорт Ford сократился (после того, как он построил свои заводы в Нижнем Новгороде (ГАЗ) и Москве), преобладали тракторы International Harvester,^[76] за ними следовали John Deere,^[77] Case^[78] и Allis-Chalmers.^[79]

Как следствие, Кальвин Б. Гувер в своей книге 1931 года «Экономическая жизнь Советской России» сообщал:

… Производители сельскохозяйственной техники переживали бум, и их акции выросли до новых рекордов на Нью-Йоркской фондовой бирже.^[80]

В феврале 1930 года новый председатель «Амторга» Петр А. Богданов заявил: «Пятилетний план, согласно которому общий объем капиталовложений на экономическое строительство составит 33 миллиона долларов, подготавливает почву для дальнейшего развития деловых отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами». К февралю 1930 года в деревнях насчитывалось около 38 000 тракторов, и еще 25 000 находились в пути, что представляло собой инвестиции в размере 200 миллионов рублей (102 миллиона долларов 1930 года и 1,856 миллиарда долларов в 2024 году) в сельскохозяйственную технику.^[81] Девяносто тысяч тракторов были куплены советским режимом, подавляющее большинство из них было произведено за рубежом, а остальные построены на заводах иностранного производства (таких как заводы IH в Любертицах и Сталинграде, завод Caterpillar в Челябинске и заводы Ford в Горках и Харькове) и произведены по иностранной лицензии.^[82]

Харьковский тракторный завод был спроектирован и построен нью-йоркским архитектурным бюро Albert Kahn Assoc. для компании Ford, а затем началось производство трактора McCormick-Deering 15/30 International Harvester по лицензии. После открытия завода в 1931 году американский коммунист Фред Бил был назначен директором по пропаганде и культурным связям в колонии из нескольких сотен иностранных рабочих и специалистов, в основном американцев, немцев и чехословаков.

Публикация «Амторга», совместно с Советским торговым представительством в США в Вашингтоне, округ Колумбия, Обзор Советского Союза, В номере за сентябрь-октябрь 1930 года он объявил: «Тысячелетние границы между владениями миллионов мелких крестьян-собственников были стерты, и современное промышленное хозяйство заменило примитивные индивидуальные методы прошлого. … Более 82 000 коллективов, около шести миллионов, или четверть всех крестьянских дворов… занимаются масштабным кооперативным производством. … 10 миллионов гектаров отведено исключительно под производство зерна огромными промышленными хозяйствами «Зернотреста» (Зернового треста), в ведении которого сейчас 131 крупное зерновое хозяйство».

Советское правительство импортировало более половины из более чем 100 000 тракторов из США и инициировало «грандиозную программу строительства на советских заводах, для помощи которой были приглашены американские специалисты».^[83] Капиталовложения в иностранные сельскохозяйственные машины и орудия в 1926-1927 гг. составили 988 млн. руб. и возросли до 1404 млн. руб. ($72,3 млрд.^[84]) к 1929 году.^[85]

Отечественное тракторостроение в Советском Союзе
	1929	4,500
	1930	13,400
	1931	41,700
	1932	40,664
	ИТОГ	100,264
Из показателей отечественного производства в 1932 году:
(разработано в США) Сталинградский завод (лицензия Caterpillar)		18,410
Путиловец (лицензия Ford)		20,950
(Разработано в США) Харьковский завод (Международная лицензия на комбайн)		1,304
		40,664

Источник: «Тракторы в Советском Союзе», Обзор Советского Союза, Советская Торговая Делегация/Амторг, Инк., февраль 1932 г., стр. 35.

International Harvester, McCormick-Deering 15-30 отечественного производства ХТЗ 15-30. Украинская ССР 1931 года.

Даже советское внутреннее производство обеспечивало американским фирмам значительные роялти и доходы от технической помощи.

Сельмашстрой, единственный завод сельскохозяйственных орудий 1-й пятилетки, построенный без привлечения иностранных подрядчиков, тем не менее был заполнен устаревшей американской техникой, а его продукция ранее закупалась в Америке.^[86]

Коллективизация: американский план индустриализации советского сельского хозяйства

Вслед за всеми этими механизмами делегация американских советников по сельскому хозяйству во главе с Хэлом Уэром, Милбурном Вильсоном и Томасом Кэмпбеллом путешествовала по обширным сельскохозяйственным угодьям Советской России, чтобы встретиться со Сталиным в Москве в начале 1929 года.^[87] Только в 1929 году в Советский Союз прибыло более трехсот американских сельскохозяйственных инженеров для консультирования Советского правительства по вопросам сельскохозяйственной политики.^[88]

Организатором группы был Гарольд Уэр, 39-летний американский марксист, считавшийся одним из ведущих экспертов Коммунистической партии по сельскому хозяйству.^[89] Уэр посещал Советский Союз с 1922 года после того, как выиграл финансирование в размере 75 000 долларов в США и заключил сделку на поставку 24 тракторов и сопутствующего оборудования от компании J.I. Case Farm Implement Co.^[90] для продажи Советскому правительству. На протяжении 1920-х годов Уэр руководил группами американских бизнесменов из сельскохозяйственных фирм в России.^[91] Зимой 1928-1929 годов Уэр заключил сделку с американскими производителями сельскохозяйственного оборудования на отправку опытных тракторов и орудий вместе с механиками для их сборки в Советский Союз.^[92] Уэр также предложил компании «Зернотраст» позволить ему оснастить и управлять колхозом американскими машинами, методами и специалистами.^[93]

Согласно книге Лемента Харриса « Гарольд М. Уэр (1890-1935): пионер сельского хозяйства, США и USS.R.:

Новая ферма [Уэра] получила название совхоз «Верблюд», официально совхоз No 2. Ферма Верблюда состояла из нескольких единиц, разбросанных вдоль железной дороги, идущей к востоку от Ростова-на-Дону, площадью около 150 000 акров. … International Harvester, Caterpillar, Cleveland Tractor Co., Nichols & Shephard и Massey-Harris (Канада) прислали тракторы, комбайны, плуги, отвалы и диски, а также полную линейку оборудования для производства зерна на засушливых землях. Самый убедительный аргумент Уэра^[94] заключался в том, что Советы планировали вести учет производительности каждой отдельной марки и в последующие годы размещать заказы у тех компаний, чьи машины лучше всего справлялись с советскими условиями.

Гарольд Маскелл Уэр, около 1935 года

Вторым человеком в составе делегации в 1929 году был сорокадвухлетний Милберн Линкольн Уилсон. В 1924 году Уилсон вступил в федеральное правительство США, возглавляя отдел управления фермами и учета затрат Министерства сельского хозяйства США до 1926 года. В 1926 году он вернулся в Колледж штата Монтана, чтобы возглавить кафедру экономики сельского хозяйства, где он начал свою карьеру и начал проводить эксперименты по промышленному сельскому хозяйству. Уэр организовал для Вильсона поездку в Советскую Россию в качестве эксперта по управлению сельским хозяйством, чтобы концептуально, физически и материально организовать колхоз с использованием американской сельскохозяйственной техники.^[95]

Милберн Линкольн Уилсон

47-летний Томас Дэвид Кэмпбелл, получатель средств от J.P. Morgan для запуска промышленного сельского хозяйства в США, также входил в состав делегации, приехавшей в Москву в качестве специального советника по первому пятилетнему плану Сталина в начале 1929 года.^[96]

Как пишет Дебора Фицджеральд в своей книге «Каждая ферма — фабрика: индустриальный идеал в американском сельском хозяйстве», Милберн Л. Уилсон в течение шести месяцев консультировал советское правительство по плану выращивания 400 000 акров (161 874 гектаров) пшеницы.

Эдвард Джеймс Стирниман, инженер-агроном из Калифорнийского университета, и Леонард Флетчер, инженер-агроном из Caterpillar Tractor Company, провели два года, обучая Советы сборке и эксплуатации сельскохозяйственной техники.

Джон К. Макдональд, еще один инженер Caterpillar, ездил в советские совхозы, оценивая потребности в оборудовании для различных культур.

Браунли Дэвидсон, будучи профессором сельскохозяйственной инженерии в Колледже штата Айова, отправился в Советское Еврейское автономное государство, чтобы проконсультировать по вопросам пригодности земли для сельского хозяйства.^[97]

Томас Д. Кэмпбелл (справа) с заместителем наркома сельского хозяйства Советского Казахстана, ок. 1930 г.

Фото любезно предоставлено Историческим музеем округа Бигхорн, Хардин, штат Монтана.

Уилсон провел 1926-1929 годы в проекте Томаса Кэмпбелла Fairway Farms в Монтане, где он собрал эмпирические данные, коррелирующие размер фермы и потребности в технике.^[98] Он также экспериментировал с новыми способами организации сельскохозяйственного производства в больших масштабах. По словам Фицджеральда, осенью 1928 года Хэл Уэр посетил Уилсона в Монтане, где он работал над экспериментом по промышленному сельскому хозяйству, и убедил его присоединиться к нему в поездке в Советский Союз в качестве эксперта по управлению фермами, в частности, чтобы «выяснить, как организовать колхоз физически и концептуально». Отсиживаясь в чикагском отеле в первые две недели декабря 1929 года, Уилсон, Уэр и Риггин, которые управляли фермой в Броктоне, изо всех сил пытались понять, как превратить сто тысяч акров девственной земли в продуктивную пшеничную ферму.

Фицджеральд объяснил:

В докладе, подготовленном для Зернового треста, Уилсон, Уэр и Риггин утверждали, что Советы должны принять практически ту же систему выращивания пшеницы, которую Вильсон призывал принять фермеров Монтаны. Они пошли на очень незначительные уступки в отношении того факта, что многие аспекты системы было бы труднее реализовать в Советском Союзе. Скорее, они представляли свой план так, как будто это была строго техническая и почти шаблонная проблема, которую можно решить, вообще не рассматривая социальные, психологические, политические или культурные проблемы.

или были ли машины, которые отправляли американские фирмы, испытаны и проверены и имели достаточное количество запасных частей.

С апреля по октябрь 1929 года Вильсон провел в Советской России по приглашению «Зернотреста», разрабатывая сельскохозяйственную часть советского пятилетнего плана.^[99] Уилсон уже участвовал в закупках советских тракторов через «Зернотраст». В январе 1929 года Уилсон сообщил в Министерство сельского хозяйства США, что Советы купили 350 тракторов Cletrac. В июне, в то время как Уилсон и представители американской агротехники консультировали советскую сельскохозяйственную политику, советская торговая компания в Нью-Йорке «Амторг» заказала еще 6750 тракторов у John Deere и International Harvester. В августе они заказали 1700 тяжелых двигателей у Hercules Motor Corporation и еще 708 тракторов у Cletrac, а в декабре еще 1000. К августу 1930 года Советский Союз заказал Caterpillar 60 на сумму 5 миллионов долларов. По оценкам Министерства торговли, в период с января по март 1930 года объем продаж тракторов в Советский Союз составил около 20 миллионов долларов. В июле того же года советское правительство заказало еще 40 миллионов долларов США тракторов и комбайнов^[100] на общую сумму 65 миллионов долларов (около 1,24 миллиарда долларов в 2024 году) только за первые шесть месяцев 1930 года, что было благом для американских фирм в разгар Великой депрессии.

Гигант: крупнейшая в мире пшеничная ферма

Весной и летом 1929 года, когда Гарольд Уэр организовывал управление Учебно-опытным зерносовхозом № 1 (неофициальное название «Верблюд») площадью 150 000 акров (60 703 гектара), Вильсон инициировал самую большую пшеничную ферму, которую когда-либо видел мир. Расположенный на Северном Кавказе и метко названный Гигантом, он имел площадь около тысячи квадратных миль (2590 квадратных километров), всего 642 000 акров (259 808 гектаров). Эта единственная ферма была примерно равна размеру штата Род-Айленд. Советское правительство вложило 27 миллионов рублей только в эту ферму, из них большая часть этой суммы была вложена в западное оборудование, которое насчитывало 8000 единиц.^[101] План США состоял в том, чтобы засеять 300 000 акров земли в первый год, а остальное – в следующем году. Ожидалось, что ферма произведет более 4 миллионов бушелей пшеницы в течение 3 лет по цене 54 цента за бушель.^[102]

Два сельскохозяйственных инженера из компании Caterpillar Tractor Co., Леонард Флетчер и Джон К. Макдональд сопровождали Уилсона и Уэйра. В течение двух лет Флетчер обучал советских рабочих сборке и эксплуатации техники Caterpillar, в то время как Макдональд ездил из одного колхоза в другой, оценивая потребности его компании в советском оборудовании. Компания Caterpillar уже получила заказы от одного только колхоза «Гигант» на 240 самых больших тракторов Caterpillar, 220-колесные тракторы, 330 комбайнов, 500 сеялок, 1200 плугов, 300 культиваторов, 6000 борон, а также сопутствующие расходные материалы, запчасти и инструменты. Комбайны стоили около 3300 долларов за штуку, поэтому советская покупка 220 долларов обеспечила Caterpillar 726 000 долларов только за комбайны в том году и только на одной из сотен ферм^[103]. Такие крупные заказы для Caterpillar во время Великой депрессии не только сплотили компанию, но и позволили ей выкупить своих более мелких конкурентов по всему миру.^[104]

Профессор Эдвард Джеймс Штирниман, инженер-агроном из Калифорнийского университета, работал испытателем полевого оборудования в области исследований и разработок для ряда компаний по производству сельскохозяйственной техники и входил в состав делегации по мониторингу производительности американской техники с целью внесения улучшений для продажи на американском рынке. Будучи главным консультантом по сельскохозяйственному машиностроению во втором по величине сталинском совхозе «Верблюд», Штирниман был назначен в совет Советского зернового треста (Зернотрест) для оценки отчетов Уилсона и Уэра.^[105]

Под руководством Уилсона совхоз «Гигант» заказал сорок тракторов, пятьдесят комбайнов, шестьдесят сеялок, сто плугов, сорок культиваторов и несколько сотен дисковых и зубчатых борон у других американских компаний, которые Стирниман должен был оценивать.^[106] Из 131 совхоза, входящих в состав «Зернотреста», только «Верблюд» и «Гигант» обеспечили американские компании беспрецедентными заказами на оборудование.

Необъятность черноземных земель России в семь раз превышала площадь сельскохозяйственных земель США. Поля тянулись во всех направлениях до самого горизонта. Десятитонные американские тракторы, выстроившиеся в одну линию до тех пор, пока горизонт не мог двигаться на восток, пока они не становились больше пятнышек, а затем исчезали на фоне сумеречного неба, прежде чем поворачивать, чтобы совершить второй проход. Постимперская Советская Россия создала безмятежное время для коммерческой торговли американских транснациональных корпораций, несмотря на то, что на протяжении более ста лет о ней почти ничего не сообщалось.

Американские советники организуют фабрику «Верблюд» (Учебно-опытный зерносовхоз № 2), февраль 1929 года

Расположенный в Ростовской области, Северо-Кавказском регионе Юга России, Верблюд (зерносовхоз № 2) уступал по размеру только соседнему Гиганту (зерносовхоз № 1) общей площадью 495 000 акров (200 319 гектаров).^{[107] [108]} Верблюд и его более крупный брат Гигант были расположены в долине реки Дон не только из-за его очень плодородных земель, но и для облегчения перевалки зерна, произведенного в этих совхозах, на речные баржи, направляющиеся в Азовское море, где его можно было погрузить на суда, направляющиеся на Запад.

Большинство из нескольких сотен американских советников по механике и сельскому хозяйству, приехавших в Советский Союз для консультирования и организации сталинской кампании коллективизации, в тот или иной момент работали на ферме Верблюд.^[109]

В феврале 1929 года Хэл Уэр, Гай Риггин и Милберн Уилсон отправились в Советский Союз, чтобы доставить доклад в сталинский Советский зерновой трест, объясняющий, как организовать советскую коллективизацию сельского хозяйства в России.^[110] Уилсон признался, что впервые ступил на русскую землю. Он ничего не знал ни о стране, ни о людях. Но их попросили представить доклад в «Зернотрест» и дать Сталину совет о том, как советскому правительству следует внедрить систему выращивания пшеницы, идентичную той, которую они установили в рамках проекта фермы в Монтане.^[111] Они не пошли ни на уступки русской культуре, ни частной собственности, ни местным земельным потребностям, ни климату. Они просто сосредоточились на продаже американского оборудования советскому правительству через его Зерновой трест^[112] , поскольку без этого оборудования доклад был бы бесполезен.

Профессор Э.Д. Штирниман входил в совет директоров «Зернотреста» с 1929 по 1930 год и был назначен главным консультантом по сельскохозяйственной технике в совхозе No 2 «Верблюд», отвечая за оценку агрономического плана Уэра, Риггина и Уилсона.

По словам Фицджеральда, сердцем проекта Уэйра, Риггина и Уилсона «Предварительный план организации демонстрационной фабрики пшеничной фермы для Зернового треста на Верблюд Норт Кавказ, СССР» было описание излюбленного проекта Уилсона для американских производителей пшеницы: системы летнего пара. В основном это была ротационная система, система летнего пара требовала разделения земли на поля озимой пшеницы, поля яровой пшеницы и поля под летним паром. Уилсон рекомендовал этот подход в качестве замены непрерывному выращиванию пшеницы, которое имело тенденцию снижать влажность почвы. Ключевыми особенностями системы стали увеличение посевных площадей под пшеницей, сокращение посевной и вспашки за счет севооборота и зависимость от техники для всех операций. Эта система коренным образом изменила то, как фермеры управляли своими фермами. Она требовала не только большой организации земли и семян, но и машин, труда, кредита и времени.

Сложность этого типа промышленного сельского хозяйства, предупреждал Фицджеральд, заключалась в том, что, поскольку каждый элемент сильно зависел от всех остальных элементов, проблема в любом из них могла нарушить работу всей системы. Именно эта взаимозависимость между факторами, во-первых, сделала суетливое управление столь важным в этом процессе, а во-вторых, сделало советский контекст таким рискованным.^[113]

Более того, в то время как доклад Уилсона и Уэра был основан на экспериментальных фермах площадью не более 100 000 акров, советские фермы были более чем в шесть раз больше, вплоть до 642 000 акров. Они объяснили почти шестикратное увеличение размера своего плана, просто увеличив все в своем первоначальном уравнении, игнорируя тот факт, что чем больше план, тем более ненадежны параметры. Они подчеркнули объединение земель и изменение любых традиционных циклов севооборота на американскую систему, чтобы получить максимальную отдачу от нового массивного уборочного оборудования. Они связали урожайность пшеницы не только с погодой, насекомыми и семенами, но и переопределили сельскохозяйственные вопросы, включив в них машины, рабочую силу, кредит и управление временем.^[114] «Навязчивое управление, — говорит Фицджеральд, — имело решающее значение для процесса, и вся производственная система была связана с производством как можно большего количества пшеницы, чтобы не отставать от платежей за оборудование».^[115]

Эксперимент по коллективизации был крайне рискованным для России.^[116] Советское правительство вступило в бешеный цикл закупок и производства до бесконечности^[117] , и если бы это не сработало, это могло бы привести (и было) катастрофой.

Через два месяца после того, как американские консультанты представили план в Зернотрест, коллективизация была включена в первый пятилетний план

Весной 1929 года американские сельскохозяйственные инженеры и продавцы сельскохозяйственной продукции жили в Кремле, встречаясь со Сталиным перед поездкой на свои должности в Советском Союзе. Большинство из них отправились в совхоз No 2 «Верблюд» на Кавказе вместе с Гарольдом Уэром для организации, консультирования и контроля за работой сельскохозяйственной техники США.

В сентябре 1929 года, проведя в Советской России шесть месяцев в Советской России, Уилсон и Уэр представили в «Зернотрест» свой план организации советских сельскохозяйственных угодий и производства зерна на основе методов, разработанных в «Фервей Фармс Корпорейшн» и «Кэмпбелл Фарм Корпорейшн». Два месяца спустя, в ноябре 1929 года, Центральный комитет Коммунистической партии проголосовал за изменение Первого пятилетнего плана, включив в него сельскохозяйственный план коллективизации русских хозяйств в государственные предприятия.

Иосиф Сталин ранее объявил о советской кампании коллективизации в речи, произнесенной на конференции марксистских исследователей аграрных вопросов 27 декабря 1929 года и опубликованной в статье в советской газете «Правда» No 309 два дня спустя.

Его речь приводится ниже, так как из нее следует, что советская сельскохозяйственная политика была направлена на то, чтобы отстранить кулаков (богатых крестьян) от их власти в производстве русского хлеба и что эта политика основывалась на накоплении «достаточной материальной базы… заменить их продукцию продукцией колхозов и совхозов». «Достаточная материальная база» — это западная техника, которая должна была вытеснить последних оставшихся сельскохозяйственных предпринимателей России на контролируемые Советским Союзом промышленные фермы, заполненные американским оборудованием, где фермеры были уже не фермерами, а наемными работниками.

Речь Иосифа Сталина об аграрной политике, 27 декабря 1929 года^[118]

Товарищи, главным фактом нашей общественно-экономической жизни в данный момент, фактом, привлекающим всеобщее внимание, является громадный рост колхозного движения. Характерной чертой работы нашей партии за истекший год является то, что мы… развернули наступление по всему фронту против капиталистических элементов в деревне; что это наступление, как вы знаете, дало и дает очень заметные, положительные результаты.

Что это значит? Это значит, что мы перешли от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике ликвидации кулачества, как класса. Это значит, что мы осуществили и продолжаем осуществлять один из решающих поворотов всей нашей политики.

До последнего времени партия проводила политику ограничения эксплуататорских тенденций кулачества. Как вы знаете, эта политика была провозглашена еще на VIII съезде партии. Об этом было вновь объявлено при введении нэпа и на XI съезде нашей партии. Все мы помним известное письмо Ленина [в 1922 году], в котором он… В очередной раз вернулись к необходимости проведения этой политики. Наконец, эта политика была подтверждена XV съездом нашей партии. И именно такой политики мы проводили до недавнего времени.

Была ли эта политика правильной? Да, в то время это было абсолютно правильно. Могли ли мы предпринять такое наступление на кулачество лет пять-три тому назад? Могли ли мы тогда рассчитывать на успех в таком наступлении? Нет, мы не могли. Это был бы самый опасный авантюризм… Ибо мы непременно потерпели бы неудачу, и наша неудача укрепила бы положение кулачества. Почему? Потому, что у нас еще не было в деревне опорных пунктов в виде широкой сети совхозов и колхозов, которые могли бы стать основой для решительного наступления на кулачество. Потому, что мы еще не могли тогда заменить капиталистическое производство кулачества социалистическим производством колхозов и совхозов…

Наступление на кулачество — дело серьезное. Его не следует путать с декламациями против кулачества… Начать наступление на кулачество — это значит, что мы должны разбить кулачество, ликвидировать его, как класс. Начать наступление на кулаков — это значит, что мы должны готовиться к нему, а затем нанести удар по кулачеству, ударить так сильно, чтобы они не могли подняться на ноги. Вот что мы, большевики, называем настоящим наступлением. Могли ли мы предпринять такое наступление лет пять или три тому назад с какой-либо надеждой на успех? Нет, мы не могли.

Действительно, в 1927 году кулаки произвели свыше 600 миллионов пудов^[119] хлеба, из которых около 130 миллионов пудов они продали за пределы деревни. Это была довольно серьезная сила, с которой нужно было считаться. Сколько производили в то время наши колхозы и совхозы? Около 80 млн пудов, из них около 35 млн пудов отправлено на рынок. Посудите сами, могли ли мы тогда заменить кулацкую продукцию и кулацкий товарный хлеб продукцией и товарным хлебом наших колхозов и совхозов? Очевидно, что мы не смогли.

Что значило бы в таких условиях решительное наступление на кулачество? Это означало бы неминуемый провал, укрепление позиций кулаков и остаться без хлеба. Вот почему мы не могли и не должны были тогда предпринимать решительного наступления на кулачество…

Но сегодня? Каково положение сейчас? Сегодня мы имеем достаточную материальную базу для того, чтобы нанести удар по кулачеству, сломить его сопротивление, ликвидировать его, как класс, и заменить его продукцию продукцией колхозов и совхозов. Вы знаете, что в 1929 году в колхозах и совхозах было произведено хлеба не менее 400 миллионов пудов (на 200 миллионов пудов меньше валовой продукции кулацких хозяйств в 1927 году). Вы знаете также, что в 1929 году колхозы и совхозы дали свыше 130 миллионов пудов товарного хлеба. Наконец, вы знаете, что в 1930 году валовая продукция зерна колхозов и совхозов составит не менее 900 миллионов пудов, а производство товарного хлеба составит не менее 400 миллионов пудов.

Теперь, как видите, мы имеем ту материальную базу, которая позволяет нам заменить продукцию кулачества продукцией колхозов и совхозов. Именно поэтому наше решительное наступление на кулачество имеет теперь несомненный успех…

Вот почему мы в последнее время перешли от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике ликвидации кулачества, как класса.

А как насчет политики раскулачивания? Можем ли мы допустить раскулачивание в районах полной коллективизации? Этот вопрос задают в разных кругах. Смешной вопрос! Мы не могли допустить раскулачивания, пока мы проводили политику ограничения эксплуататорских тенденций кулачества, пока мы не могли перейти к решительному наступлению на кулачество, пока мы не могли заменить продукцию кулачества продукцией колхозов и совхозов. В то время политика недопущения раскулачивания была необходимой и правильной. Но теперь? Сейчас все по-другому. Теперь мы имеем возможность вести решительное наступление на кулачество, сломить его сопротивление, ликвидировать его, как класс, и заменить его продукцию продукцией колхозов и совхозов. В настоящее время раскулачивание проводится самими массами бедноты и середняка, которые проводят полную коллективизацию на практике. Сейчас раскулачивание в районах полной коллективизации – это уже не просто административная мера. В настоящее время это неотъемлемая часть становления и развития колхозов. Следовательно, смешно и глупо теперь долго рассуждать о раскулачивании. Когда голова отрублена, не оплакиваешь волосы…

Не называя источника, Сталин в своей речи приписывал Советскому Союзу массовые закупки западной, особенно американской сельскохозяйственной техники — «материальной базы» — его способности «заменить кулачества» и что благодаря этим покупкам его «решительное наступление на кулачество в настоящее время имеет неоспоримый успех». Уничтожение всех мелких форм частного предпринимательства, на этот раз в сельском хозяйстве, что в конце концов поставило бы даже производство продуктов питания в России под централизованный контроль — и, что поразительно, под контроль сельскохозяйственных трестов, возглавляемых представителями иностранных агромашиностроительных фирм и прислушивающихся к их советам.

Стоит ли удивляться, почему Советская Россия выпала из мировой житницы и вынуждена тратить миллионы на импортируемое (американское) зерно до конца своего существования?^[120]

Сообщали ли об этом западные СМИ за последние 95 лет?

Высокая степень планирования была крайне важна для американской системы, принятой^[121] Zernotrust. В отчете Уилсона и Уэра оговаривалось, что стандартная сезонная программа для четырехсот земельных участков площадью 2500 акров (1012 гектаров) каждая должна быть обработана с помощью американского культиватора с утиными лапками с^[122] 1 по 8 июня. Они подсчитали, что для этого потребуется восемь дней и 147 тракторо-часов с двумя тракторами на каждую единицу земли. 9 июня ротационный стержень, прополочная машина и утиная лапка должны быть использованы в течение 147 тракторо-часов до 17 июня. С 10 по 20 августа поля должны быть обработаны дисковым плугом в течение 292 тракторо-часов, по три машины на единицу земли.^[123] Поломка даже одной машины свела бы на нет весь план.^[124]

Разбивки, однако, не были учтены в отчете. «План управления и персонала Стандартного земельного подразделения» Уилсона, Риггина и Уэра требовал, чтобы мобильная группа из девяти человек перемещалась с одного поля на другое на полностью оборудованной переносной полевой станции. В то время как американские фермеры посещали свои поля каждый день, новые советские колхозы были настолько огромными, что Уилсон, Уэр и Риггин пришли к выводу, что советские фермеры должны жить на полях до тех пор, пока не будет завершена возделывание земли.^[125] Персонал каждого земельного участка должен был включать управляющего, полевого мастера, механика, повара, двух маслёнщиков и трех трактористов. Новые фермеры должны были действовать как боевая единица своевременно и с эффективностью движения.^[126] Сельскохозяйственные боевые части (бригады), о которых требовалось в их отчете, должны были быть переведены на русский язык «бригада».

В отчете США содержалось описание ежедневных действий по часам: в полдень ланч-боксы обеспечивали мужчин горячими обедами. Пока они едят, смазчики должны смазывать оборудование.^[127]

Проблема заключалась в том, что такой уровень системной регулярности был практически недостижим в реальности, особенно с помощью прототипов экспериментальных машин и плана, который также был экспериментальным — и потерпел неудачу в США во время экспериментов, которые длились с 1922 по 1929 год на значительно меньших территориях.

Тем не менее, вскоре после того, как в сентябре 1929 года Уэр, Риггин и Вильсон представили свой окончательный сельскохозяйственный план в «Зернотрест»,^[128] Центральный комитет Советского Союза решил приступить к осуществлению общенациональной программы ускоренной коллективизации и раскулачивания. Это ознаменовало конец новой экономической политики (НЭП), которая позволяла крестьянам продавать свои излишки на открытом рынке. Кроме того, закупки Советским Союзом американских тракторов удвоились с 5 211 в 1928 году до 12 571 в 1929 году, затем удвоились до 23 101 в 1930 году и 23 442 в 1931 году, пока продажи резко не упали до 33 в 1932 году во время голода.

В то время как сотни других американцев строили и оснащали американские тракторные заводы в Сталинграде, Харькове и Челябинске в рамках Первого пятилетнего плана (подробно описанного в моей готовящейся к выходу книге), профессор Штирниман и Хэл Уэр работали с менеджером Verblud Джейкобом Ф. Багмакиным над индустриализацией советского сельского хозяйства и внедрением в советские коллективы модели эффективности Генри Форда. Внедрение Ford сборочной линии ввело концепцию разделения труда, где рабочие были ограничены конкретными задачами.

Верблюд был отделен от земельных владений тысяч русских семей. Не без борьбы причудливые загородные дома, амбары, школы и церкви были снесены, чтобы освободить территорию для беспрепятственного возделывания. Теперь все сельскохозяйственные рабочие (уже не фермеры) были собраны в высоких, огромных, похожих на коробки многоквартирных домах в стиле общежития с общими ванными комнатами и кухнями. Квартиры были забиты вокруг административных зданий фермы, почтового отделения и телефонного центра, кооперативного магазина и государственной столовой. Строился сельскохозяйственный институт, где дети сельскохозяйственных рабочих изучали эксплуатацию сельскохозяйственной техники, обслуживание и современную технику земледелия.

Бараки планировалось построить для дополнительных рабочих, которые толпились на площадке после того, как их дома были снесены, а земля поглощена Верблюдом.

Согласно Сельскохозяйственному плану США, представленному Уилсоном, Уортом и Риггином, каждое мероприятие должно было следовать строгому графику. На то, чтобы засеять поля, оставалось восемь дней. В зависимости от количества посевных площадей, которые должны были быть засеяны, они должны были бы обрабатывать огромные участки земли двадцать четыре часа в сутки с помощью машин.

Но многие из машин были опытными, опытными и не подлежали никакому контролю качества при поступлении на советский рынок. Им было запрещено использовать лошадей или волов, но они объяснили, что лошади являются «бесполезными едоками»^[129] и больше не нужны, потому что их заменили иностранной техникой. Многих из них выгнали в сельскую местность, где они кочевали в поисках пищи. Оставленные без присмотра, они заболели и умерли. Их туши усеивали поля и леса.

Русские сельскохозяйственные рабочие были вынуждены вспахивать землю, запутанную кустами, высокой травой, камнями и деревьями, чужеземными машинами, не способными выполнять эту задачу. Они погрязли в грязи или запутались в сорняках. Многие плуги, закупленные у американских фирм, были непроверенными прототипами, экспериментальными по конструкции, устаревшими или неисправными и при отправке на вспашку сотен гектаров целинных земель просто не могли работать. Тракторы запутались в сорняках, шестерни заклинивали и трескались, а когда тракторные бригады попросили запасные части, им ответили, что их нет.

Когда тракторы работали, машины вспахивали землю гораздо глубже, чем их лошади и волы. У них были мощные двигатели, и их большие плуги поднимали глину под плодородной почвой наверх, где она высыхала и превращалась в пыль. Американский промышленный фермер Томас Кэмпбелл уже столкнулся с такой же проблемой с американской техникой на своей обанкротившейся корпорации Montana Farms.^[130] Машины выкапывали глину из-под верхнего слоя почвы, так что когда семена бросались в почву, они не могли расти, так как пшеница не растет в глине.

Дни и недели были потеряны из-за неработающего оборудования на миллионы долларов. Бригады изо всех сил пытались вырвать сорняки из шестеренок. Женщин с ручными косами отправляли ходить перед машинами, чтобы срезать сорняки для машин, но это замедляло работу машин. Другие усеивали поля, сломанные в ожидании запасных частей, заросшие сорняками, с треснувшими шестернями и увязшими колесами в грязи.^[131]

Шли дни, и время весеннего сева ускользало.

Тракторные бригады умоляли вернуть им животных, чтобы они могли закончить пахоту. Руководство совхоза сообщило им, что животные теперь являются государственной собственностью и не могут выпустить их без разрешения.

К началу июня 1930 года они еще не засеяли все поля. Слишком много тракторов сломалось, и рабочим приходилось тратить больше времени на их ремонт, чем на вспашку и посев.

Если посадить зерно так поздно, оно не будет достаточно зрелым, чтобы пережить августовскую жару.

Когда тракторные бригады стали требовать вернуть им животных, чтобы они могли закончить пахоту и засеять землю, молодые коллективные администраторы назвали их диверсантами. Администраторы вышли на поля, чтобы уговорить рабочих запустить машины, и было много ожесточенных споров, но в конце концов, поскольку машины сломались, и даже администраторы не могли поддерживать их в рабочем состоянии, им пришлось вернуться к использованию лошадей, чтобы продолжить работу.

Когда коллективизация рухнула, между 1932 и 1934 годами начался голод, унесший жизни от 5,2 до 8,2 миллиона человек. Уэйр, Уилсон, Риггин и Кэмпбелл демонстративно умалчивали о своей роли в реализации советской сельскохозяйственной политики. Как описала Дана Далримпл, жестокость голода усугублялась тем фактом, что он был вызван не экологическими причинами, такими как засуха или неурожай, а скорее государственной политикой^[132],[133] на которую влияли, если не диктовали, американские сельскохозяйственные советники и корпорации, которые они представляли.

Катастрофа, вызванная их политикой корпоративной прибыли, была катастрофической, вызвав огромные человеческие страдания и смерть, и вместо того, чтобы укрепить способность СССР оплачивать дальнейшие американские товары, они ввергли Советскую Россию в масштабный финансовый кризис.

Коллективизация

К 1930 году «Зернотрест» организовал 143 совхоза с посевной площадью 4 322,5 тыс. акров, которые во время уборки урожая 1929 года дали 11 800 000 метрических тонн товарного зерна.^[134]

Сама посевная кампания была дорогостоящим мероприятием, потребовавшим более 120 000 дополнительных тракторов в 1931 году в соответствии с указом, а также 1 040 дополнительных машинных тракторов. Согласно «Обзору положения в сельском хозяйстве» журнала «Советский Союз» за апрель 1931 года, «стоимость сельскохозяйственной техники и инвентаря, поставленных коллективам в 1931 году, составила бы «почти 400 миллионов долларов против примерно 200 миллионов долларов, поставленных в прошлом году. Семь тысяч грузовиков и легких автомобилей будут отправлены в коллективы. Свыше «2 000 000 тонн улучшенных и отборных семян будет поставлено в колхозы. Кроме того, согласно постановлению 6-го Всесоюзного съезда Советов от 8 марта 1931 года, «коллективам будет предоставлено ссуды на долгосрочную ссуду свыше полумиллиарда долларов, а коллективам будет выплачено около 180 миллионов долларов аванса за законтрактованный урожай».^[135] Тот факт, что эти цифры были указаны в долларах, указывает на то, что расходы были в долларах.

Через полгода после того, как в сентябре 1929 года американская делегация представила свой план «Зернотресту», председатель «Цернотреста» М. Герчиков подытожил ситуацию с весьма капиталистической точки зрения:

Вопрос об оптимальных размерах [совхоза] в советских условиях есть только вопрос правильной расстановки механической силы; или правильная конфигурация земельных участков фермы, а также эффективная транспортировка внутри фермы. Опыт совхозов в ходе почти двухлетней работы показал, что все эти задачи могут быть успешно решены. Более того, этот опыт очень ясно показал, что при изложенных условиях, чем больше ферма, тем меньше себестоимость продукции.^[136]

«Проблеме поддержания плодородия почвы не уделялось никакого внимания, – пояснял В. Ладежинский, – и при однокультурной системе посева только пшеницы, полагаясь на достаточный объем осадков, ожидались максимальные результаты. В связи с тем, что большая часть новых посевных площадей находится в полузасушливых зонах, советский комиссар земледелия указывал, что при новой системе существует значительный риск неурожая и что единственно возможная гарантия против него «состоит в расширении посевных площадей и накоплении запасов продовольствия и семян».^[137]

Российские ученые-аграрии обеспокоены тем, что режим озабочен закупкой иностранных тракторов. Ладежинский писал:

Еще одним серьезным недостатком ведения зернового хозяйства было то, что трактор рассматривался как фетиш, способный решать все важные задачи, связанные с развитием совхоза, в том числе и с повышением урожайности. Такое чрезмерное упрощение проблемы не ускользнуло от внимания экспертов, знакомых с полузасушливыми регионами.

Профессор Тулайков отметил; «Я очень хорошо понимаю, что использование трактора является чрезвычайно важным аспектом работы, которому мы должны уделять особое внимание. Однако следует подчеркнуть, что мы строим зерновые хозяйства не для того, чтобы использовать тракторы, а для того, чтобы получать определенный урожай зерна».

Во-первых, Советский Союз служил захваченным рынком для западных фирм, в данном случае для агромашиностроительных фирм (многие из которых предпочитали отправлять устаревшие или непроверенные модели, которые не могли и не работали так, как было обещано), а во-вторых, агрономические методы, продвигаемые американскими советниками, уже были известны как провалы в США в гораздо меньших масштабах и там, где Никто не зависел в своем выживании от результата. Навязывание такого плана целой нации было не чем иным, как преступлением эпических масштабов.

Кроме того, помимо того, что советское зерно служило прибыльным рынком тяжелого оборудования, когда рынок США еще не созрел, оно должно было стать основным экспортным товаром, продаваемым западным фирмам за все промышленное оборудование, необходимое для того, чтобы менее чем за десять лет превратить российскую экономику из полуфеодальной в индустриальную. Вот почему в 1929 году в рамках Первого пятилетнего плана была введена кампания по коллективизации. Коллективизация была не просто укрупнением крестьянских хозяйств в гигантские казенные поля, это была полная трансформация от мелкого частного фермерства к механизированному промышленному сельскому хозяйству, контролируемому государством. Государство контролировало, какая земля вспахана и как, как и когда производился посев, как ухаживали за посевами и как собирали урожай, и все это в рамках системы научного земледелия, хотя и экспериментального, и, наконец, распределяло конечную сельскохозяйственную продукцию и куда тратились деньги от продажи зерна. Самое главное, что ни одному отечественному сельскохозяйственному предпринимателю не будет позволено на некоторых из самых плодородных земель мира превратиться в коммерческих конкурентов иностранных фирм.

Советские крестьяне были вынуждены отдать свои земли и фермы в условиях коллективизации, в результате чего фермеры не только прятали свои урожаи, но и забивали свой скот, чтобы не сдавать его в совхозы. Одним из наиболее эффективных методов уничтожения кулацких хозяйств — помимо террора, насильственного захвата собственности и принудительного переселения — была налоговая политика. В законе, изданном 29 марта 1931 года, было объявлено, что ставка налога для колхозов будет «значительно ниже, чем для отдельных крестьян». «В коллективах каждый рубль валового дохода будет облагаться налогом от трех до четырех копеек, а доход от отдельных хозяйств будет облагаться налогом от четырех до тридцати копеек за рубль».^[138] Особые изъятия были предоставлены коллективам, занимающимся посадкой технических культур. Самое главное, что новый закон применял ставку налогообложения к кулацким домохозяйствам «не по общей норме». Ставка налогообложения для кулацких домохозяйств составляла от 30 до 70 процентов.^[139] Иными словами, те крестьяне, которые вступали в коллективную систему, должны были облагаться налогом всего в 3-4 процента, в то время как неколлективные кулацкие хозяйства должны были облагаться налогом в размере от 30 до 70 процентов. Новый закон также призван стимулировать «контракты» — систему, при которой отдельные крестьяне и коллективы заключают контракты на выращивание определенных культур для продажи правительству, за что они получают авансовые платежи и другую помощь.^[140]

Согласно «Типовому коллективному договору», опубликованному в майском номере «Вестника Советского Союза» за 1931 год, колхозы были связаны договорными обязательствами по заранее запланированным объемам товарного производства зерна, которые должны были быть переданы государству на экспорт. При вступлении в колхозы крестьяне были вынуждены не только сдавать скот, но так как колхозы должны были быть исключительно механизированы (без использования лошадей и волов) по указу, большинство из них было вынуждено выгнать своих лошадей (раньше пахавших поля и т. д.) на волю, потому что колхозам было приказано не давать зерна бывшим пахотным лошадям. В то время как русских лошадей превращали в диких животных или расстреливали, более 50 000 тракторов были куплены у американских фирм и импортированы в Советскую Россию, где они поставлялись в совхозы и колхозы. Эти тракторы оставались в государственной собственности и только одалживались колхозам. Нецелевое использование или повреждение оборудования стало уголовным преступлением, наказуемым штрафами и принудительными неоплачиваемыми работами на срок до трех лет.^[141]

Система запрета на въезд сельскохозяйственных животных и замены их иностранной сельскохозяйственной техникой стоимостью в миллионы долларов была наиболее выгодна не кому иному, как тем самым капиталистическим фирмам, от которых, как утверждало советское правительство, оно защищало советский народ.

Борьба колхоза «Верблюд» с машинами США

Профессор сельского хозяйства США Эдвард Стирниман из Калифорнийского университета был назначен главой колхоза Verblud с 1929 по 1932 год, в то время как он заседал в совете директоров Zernotrust.^[142] Неназванный корреспондент службы новостей «Известий»^[143] провел весеннюю посевную кампанию 1931 года в американском колхозе, чтобы вести хронику третьей весенней посевной кампании первого пятилетнего плана. Вот их отчет:

Готовясь ко второй весне, «ударники» Опытно-тренировочной фермы столкнулись с массой трудностей. Серьезная ситуация сложилась в самом начале нашей ремонтной кампании. Не было запасных частей для Гусениц и автотранспорта. Импортные запасные части, как нам сообщили, не могут поступить до нас раньше конца февраля [1932 года].

Начальники и ударники центральных ремонтных мастерских, отыскивая выход, пришли к единственно возможному выводу: не ждите запчастей из Америки! Мобилизуем все наши ресурсы и производим собственные запасные части!

Литейный цех был оборудован в короткие сроки. Из Одессы привезли четыре старых изношенных токарных станка в дополнение к четырем, которые у нас уже были. Совхоз приступил к серийному производству запасных частей к тракторам. …

Наш совхоз планирует этой весной засеять 113 620 соток своих полей и 39 520 соток под коллективы. Ударники взяли на себя обязательство перевыполнить этот план путем социалистического соревнования… обязуясь наращивать свою продукцию… [и] сократить период посева до одного дня. Комсомольская секция No 3 обязалась засеять не отведенных ей 5000 гектаров в тот же срок и той же техникой 6 тысяч гектаров.

Специалисты ударных отрядов взяли на себя обязательство сократить посевной период с пятнадцати до тринадцати дней.

18 апреля стало известно, что колхоз «Верблюд» завершил посев 117 354 акров, что составляет 105,6 процента от его программы, и отправил свой парк тракторов на работу для соседних колхозов. В тот же день его сосед «Гигант» (управляемый немецкой оружейной и сельскохозяйственной машиностроительной фирмой «Крупп») закончил засевать 288 000 акров вместо 265 000, предусмотренных программой, потратив на работу девять дней вместо десяти, а затем предоставил свои тракторы и сеялки в распоряжение соседей.

Независимо от того, были ли сообщенные успехи точными или нет, этот отчет устанавливает, что весенняя посевная кампания характеризовалась чрезмерной энергией, сломанными машинами и нехваткой запасных частей для иностранных машин. Если бы окно для посева было упущено, у молодых растений не было бы возможности вырасти настолько, чтобы выдержать засуху и жару в конце лета, особенно если семена были отлиты на глине, выкопанной машинами, которые копали слишком глубоко. Причины массового голода лежат у ног американских фирм, которые продали советскому режиму более 100 000 неиспытанных и недоработанных тракторов, а затем отправили обанкротившихся промышленных агрономов во главе с сотрудником Дж.. Моргана Томасом Кэмпбеллом и бывшим главой Министерства сельского хозяйства США Милбурном Вильсоном консультировать Сталина по коллективизации. Это закончилось техногенной катастрофой эпических масштабов.

Но мир хранит молчание.

После возвращения в США из разоренной голодом Советской России профессор Э.Й. Штирниман^[144] был удостоен различных должностей в компании Caterpillar Tractor Co. в течение следующих 26 лет, с 1932 по 1958 год.

Конец новой экономической политики: сворачивание угрозы производству зерна в России

До конца 1929 года русское зерно все еще производилось в личных подсобных хозяйствах по всей стране, и некоторые из наиболее удачливых фермеров разбогатели. Если бы советское правительство продолжало закупать зерно у частных фермеров, то возникло бы опасность создания местного класса богатых фермеров и торговцев зерном, которые не только получали бы финансовые доходы от крупных государственных закупок, но и извлекали бы выгоду из нехватки зерна, которая неизбежно обрушилась бы на местный рынок зерна, поскольку для экспорта требовалось все больше и больше зерна. Именно эти факторы положили конец внутреннему экономическому «либерализму» новой экономической политики. В ноябре 1929 года ЦК принял решение об ускоренной коллективизации в форме колхозов и совхозов, заявив, что коллективизация является «добровольной», и в то же время возлагает тяжелое налоговое бремя на неколхозы.

Имея в два с половиной раза больше территории Соединенных Штатов и качество почвы, которое обеспечивало СССР более чем в три с половиной раза больше пшеничных земель, чем США^[145] , прошло совсем немного времени, прежде чем многие из этих богатых российских фермеров и торговцев зерном накопили финансовые и технические ресурсы, которые могли бы поставить их в прямую конкуренцию с иностранными фирмами сельскохозяйственного оборудования, такими как International Harvester. Caterpillar, Case и John Deere. Еще хуже для западных стран, особенно для США, заявили Уолтер Питкин;^[146] Россия неизбежно станет доминировать на мировом рынке зерна благодаря своей способности производить гораздо больше пшеницы, чем Америка. Если бы это произошло, Советская Россия установила бы мировые цены на пшеницу, и США оказались бы вне конкуренции.^[147] Эта угроза была бы реальной, если бы советская система не была достаточно усилена, чтобы держать производство зерна под контролем. Таким образом, в то время как американские советники по сельскому хозяйству находились в Советском Союзе, чтобы убедиться, что пшеницы было произведено в достаточном количестве, чтобы собрать достаточно твердой валюты для своевременных платежей, США также должны были убедиться, что Россия не доминирует на мировом рынке зерна.

Возможно ли, что эти люди пошли на то, чтобы перевести российское сельскохозяйственное производство так, чтобы оно производило ровно столько, сколько нужно для оплаты их оборудования, услуг и технической помощи, но не позволяло России производить достаточное количество пшеницы и вынуждало ее покупать у Соединенных Штатов, несмотря на ее исключительно плодородные земельные ресурсы?

Карта чернозёмов (обозначены коричневым цветом)

Великая депрессия и ее влияние на продажи зерна в СССР

Великая депрессия (1929–1939) была периодом почти глобальной экономической депрессии, которая стала очевидной после значительного падения цен на акции в Соединенных Штатах. В то время как банки по всей территории США начали терпеть крах в начале весны 1929 года, как только крупные банки стали неплатежеспособными к осени, кризис привел к краху фондового рынка Уолл-стрит 24 октября. Зафиксированный объем международной торговли упал более чем на 50%, а безработица в США выросла до 23%.^[148] В период с 1929 по 1932 год мировой валовой внутренний продукт (ВВП) упал примерно на 15%. Для сравнения, мировой ВВП упал менее чем на 1% в период с 2008 по 2009 год во время Великой рецессии.^[149] Сильно пострадали города по всему миру, особенно те, которые зависят от тяжелой промышленности. Во многих странах строительство было практически остановлено. Фермерские общины и сельские районы пострадали, поскольку цены на урожай упали на целых 60%.^[150] Миллионы людей в США и Западной Европе потеряли работу и были вынуждены искать еду в бесплатных столовых, чтобы выжить.

Общепринятым взглядом на причину Великой депрессии является крах фондового рынка Уолл-стрит в октябре 1929 года. Другие указывают на перепроизводство — также известное как насыщение рынка — и растущее неравенство доходов, которое способствовало насыщению рынка. Бывший президент Герберт Гувер в своих «Мемуарах Герберта Гувера: Великая депрессия 1929-1941» обвинил Германию в постоянном отказе платить репарации, в то время как ее растущая экономика была задействована в дальнейшем военном производстве, в то время как европейские страны, опустошенные немецкой оккупацией во время Первой мировой войны, изо всех сил пытались экономически восстановиться, особенно Франция. Этот отказ Германии платить репарации способствовал упадку банковской отрасли США из-за снижения способности союзников выплачивать военные займы.

Какими бы ни были реальные причины, конечным результатом стала дальнейшая консолидация глобальных корпоративных гигантов, которые воспользовались экономическим спадом, чтобы купить своих конкурентов или просто позволить им потерпеть неудачу. Это систематическое сокращение и консолидация экономики продолжается, оставляя гигантов и оттесняя или поглощая малые и средние фирмы. Великая депрессия также привела к снижению мировых цен на сырьевые товары, что негативно сказалось на ожидаемых доходах от советского зерна и других ресурсов, а это означало, что советскому режиму пришлось бы продавать больше зерна, чем планировалось, чтобы произвести платежи.

В 1930 году, когда экономическое бедствие, получившее известное как Великая депрессия, разрушило экономику США, заказы на советское оборудование, организованные представителями американских компаний в Советском Союзе, продолжали поступать к производителям оборудования. Многие из закупок финансировались американскими банками — в отсутствие дипломатического признания и официального коммерческого договора, — многие из которых были заинтересованы в сельскохозяйственных компаниях, производящих технику, такую как «Интернэшнл Харвестер» Дж.. Моргана. В то время как американские фермеры теряли свои земли из-за тех же банков, финансировавших покупку советской техники, американские компании по производству сельскохозяйственного оборудования получали беспрецедентные заказы из Канады, Аргентины и Советской России.

Однако основной экспортный товар Советской России, пшеница, сильно упала в цене после краха фондового рынка США в октябре 1929 года. Бушель пшеницы на мировом рынке в 1928 году достиг максимума в 1,12 доллара, а до октября 1929 года достигал цены в 1,40 доллара, но к марту 1930 года цена упала до 0,96 цента, снизившись на 31,4%. В 1931 году цена снова упала до 0,33 цента (еще 34,3%) и оставалась низкой на уровне 0,38 цента в 1932 году. К 1936 году цены восстановились до 1,03 доллара. Поскольку цены на пшеницу за два года упали на 65,7% и остаются низкими, Сталин столкнулся с как минимум на 50% меньшими доходами только за пшеницу, чем планировалось. Это означало, что для своевременного осуществления платежей западным фирмам требовалось примерно на 50% больше пшеницы, чем планировалось.

По мере того, как цены на сырьевые товары на мировом рынке резко падали, ожидаемые доходы от советских ресурсов испарялись. Отчаянно нуждавшиеся деньги для оплаты огромных заказов на иностранное машиностроение и машиностроение исчезли. Тем не менее, контракты на иностранные технологии и инженерные разработки оставались на уровне, существовавшем до Великой депрессии, что заставляло цели пятилетнего плана еще больше увеличиваться, чтобы не отставать от международных долговых платежей.

Существовало давление, чтобы вернуть Германии огромные краткосрочные кредиты, взятые в том году, и другие кредиты, взятые для оплаты американского оборудования в предыдущие годы. С 1928 по 1932 год дефицит в производстве других ресурсов, таких как древесина, уголь и крупный рогатый скот, должен был быть компенсирован за счет экспорта большего количества сельскохозяйственной продукции.^[151]

Признание голода было бы не только равносильно объявлению банкротства перед лицом такого большого количества иностранных займов, но и, вероятно, привело бы к расследованию его причин. Как писал в 1929 году член Политбюро XVI созыва С.И. Сырцов: «Мы не можем сейчас импортировать хлеб, потому что у нас слишком мало твердой валюты. Но даже если бы у нас было достаточно валюты, мы бы все равно не импортировали зерно, потому что это подорвало бы наш кредит за рубежом».^[152]

В то время как в начале 1930-х годов цена на пшеницу на мировом рынке упала до 0,57 цента за бушель, затраты советского колхоза на производство бушеля колебались в районе 0,67 цента.

Будучи обязанным выполнять западные контракты, Сталин подталкивал Россию к тому, чтобы она производила больше всего. Но даже несмотря на то, что объем экспорта пшеницы из Советского Союза в 1933 году вырос на 35,8% по сравнению с 1932 годом, доходы от пшеницы увеличились всего на 7%.^[153] Сталин был более заинтересован в своевременных платежах западным фирмам, чем в обеспечении российского народа продовольствием. Этот наглядный пример экономического империализма еще раз подтвердил западным фирмам неоколониальный статус Советской России.

Между тем, транснациональные компании, имевшие доступ к советскому рынку, смогли пережить годы Великой депрессии, получая одни из самых крупных и прибыльных заказов за всю историю. Во время Великой депрессии в 1929 году продажи Caterpillar выросли до 52,8 миллиона долларов^[154] благодаря участию в Первом пятилетнем плане Советской России. Фирмы Albert Kahn Architectural Associates и Freyn Engineering — две основные американские фирмы, участвовавшие в проектировании не менее 500 промышленных проектов в рамках Первого пятилетнего плана на сумму более 2 миллиардов долларов — переживали самые прибыльные годы за всю историю. Эти и другие американские компании, участвовавшие в советских концессиях, были всецело вложены в советскую систему; не говоря уже о британских, немецких и других фирмах, в равной степени участвовавших в этом исследовании, которые не участвовали в этом исследовании.

Голод в Советском Союзе 1930–1933 годов^[155]:

не сталинский образ действий

В условиях резкого падения мировых цен на зерно в августе 1930 года план советской посевной кампании был изменен. Расписание, которое предусматривало работу по шестнадцать часов в день с бригадами из девяти человек, было изменено на круглосуточную работу с бригадами из двадцати четырех человек.

Профессор Кондратьев, всемирно известный агроном, основатель Научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства, и еще 25 человек были арестованы после того, как стало известно, что его институт снабдил Рыкова материалами для наступления на темп плана.^[156]

К осени 1931 года затраты совхоза «Гигант» составляли около 87 центов за бушель, а «Верблюд» — 67 центов, в то время как мировые цены на пшеницу упали до 54 центов за бушель. Это означало, что Советскому Союзу, чтобы своевременно погасить свой долг перед западными фирмами, придется продавать в разы больше зерна, лесоматериалов и других природных ресурсов, чем планировалось изначально. Столкнувшись с внешними долгами, Сталин предпринимал все более драконовские законы против собственного народа, чтобы извлечь из России все больше ресурсов для подпитки западных фирм.

Жертвы советского голода 1930-1933 годов.

Весной 1933 года сельское население чернозёмной полосы СССР умирало со скоростью 25000 человек в день. Земля, которая была известна во всем мире как житница Европы, была опустошена искусственным голодом невиданных масштабов.^[157] В настоящее время общепризнано, что Голодомор был «спланирован Сталиным и его палачами, чтобы преподать независимым украинским фермерам «урок, который они не забудут». … Более того, он должен был нанести «сокрушительный удар» по любым национальным чаяниям украинского народа, 80 процентов которого составляли крестьяне-фермеры»,^[158] и на эту тему есть сайты. В то время как Сталин является идеальным козлом отпущения, и вполне понятно, что голод был преднамеренной политикой геноцида, примененной им против непокорных слоев населения, но опустошение и страдания были настолько широкими, что этот аргумент теряет свою силу. Когда Сталин нацелился на уничтожение населения, он без угрызений совести публично подавил даже самую жестокую политику. Он делал публичные и письменные заявления о том, что он без стыда уничтожит кулаков и многих других своих «врагов». Сталин вряд ли стал бы проводить политику уничтожения, не объявив об этом высокомерно. Природа его могущества в значительной степени основывалась на его силе. Его даже славили за его безжалостность. Преднамеренное убийство миллионов людей без выяснения причин не было образом действий Сталина.

С другой стороны, роль американских советников по сельскому хозяйству была скрыта. Учет участия американских агромашиностроительных фирм в сталинской кампании коллективизации позволяет предположить, что голод не был спланирован, а стал результатом нерегулируемой корпоративной жадности, неспособности так называемой «свободной прессы» выполнять свою работу и использования иудасократий^[159] для управления странами таким образом, чтобы более могущественные страны (или их крупнейшие фирмы) могли воспользоваться ими.

Сталинская политика раскулачивания оказала существенное негативное влияние на производство зерна и других сельскохозяйственных продуктов, уничтожив работающие хозяйства, передав их людям, которые имели небольшой опыт в производстве сельскохозяйственной продукции, и привела к уничтожению (иногда преднамеренному) как скота, так и зерна, чтобы не допустить захвата государством частной собственности. Но этих действий было недостаточно, чтобы опустошить обширные регионы Советской России таким масштабным голодом, который имел место между 1930 и 1933 годами. В качестве еще одной возможной причины упоминалась засуха, но она затронула не все регионы, опустошенные голодом, который охватил тысячи миль. Засуха также не упоминалась как причина каких-либо трудностей в сельском хозяйстве в «Обзоре Советского Союза » до декабря 1931 года. Это важно, потому что если бы существовала естественная причина для объяснения неурожаев, то в этом ежемесячном издании Советского Торгового Представительства она была бы подробно рассмотрена. Но издание умалчивает о наступлении какой-либо засухи. Единственное упоминание о каких-либо погодных условиях, влияющих на сельское хозяйство, было в майской статье 1931 года «На фронте весеннего сева», в которой говорилось: «Хотя опоздание весны, которое почти на месяц отставало от весны прошлого года, несколько задержало весеннюю посевную кампанию, нет никаких оснований полагать, что планы по увеличению посевных площадей при весеннем севе этого года не будут выполнены».

Тот факт, что Советский Союз закупил сотни тысяч тракторов, комбайнов и другой сельскохозяйственной техники у иностранных фирм (преимущественно американских и немецких) и полагался на производительность этих машин для успешной вспашки обширных площадей целинных земель после того, как русским крестьянам было запрещено использовать своих лошадей, мгновенно создал опасную зависимость от иностранной техники. Иностранная техника принесла с собой и методы посева, посева и уборки, которые пришлось навязать русским земледельцам. Эти новые методы были привнесены командой американских сельскохозяйственных инженеров в виде консультативного совета в Зернотрест. Эти факторы никогда не рассматривались и даже не упоминались в связи с катастрофическим голодом 1930-1933 годов. Тот факт, что американский консультативный совет по сельскому хозяйству, прибывший в Советский Союз весной 1929 года, уже с треском провалился в своих неоднократных попытках промышленного сельского хозяйства в США с 1918 года, должен был стать причиной для беспокойства советского режима. Но об этом никогда не упоминалось, несмотря на то, что имелось множество свидетельств о проблемах, с которыми сталкивались именно на фермах в Монтане, которыми руководил партнер Дж.. Моргана Томас Кэмпбелл, который был ведущим советником Сталина в его кампании по коллективизации.

Продажа российского зерна для финансирования закупок иностранных технологий не была чем-то новым

Россия традиционно была житницей Европы, снабжая большинство европейских стран дешевым зерном, чтобы прокормить растущее население. Но при имперском министре финансов Иване Алексеевиче Вишнеградском пшеница продавалась во все больших количествах для финансирования закупок Россией иностранных технологий (особенно американского железнодорожного оборудования), и эта политика также привела к опустошительному голоду в России. Голод 1891-1892 годов начался, когда правительство повысило налоги, чтобы заставить крестьян продавать больше зерна правительству на экспорт в конце 1890-х годов. Когда осенью 1890 года и весной 1891 года после трудных погодных условий урожай зерна оказался не таким, как ожидалось, фермеры и крестьяне, не зная о том, что правительство имеет контракты на продажу огромного количества зерна за границу, полагались на то, что Россия настолько обширна, а погода так разнообразна, что плохая погода в одной местности не должна оказаться фатальной, и технически они были правы. Лето 1891 года началось еще в апреле и выдалось долгим и засушливым. К июлю урожайность была низкой, но экспорт зерна продолжался в объемах, законтрактованных с иностранными правительствами для погашения долгов за закупку иностранных технологий. В связи с исчезновением зерновых продуктов из сельской местности, а крестьяне и горожане остались без хлеба и зерновых, они были вынуждены забивать скот, чтобы уменьшить потребление зерна и компенсировать недостаток хлеба и крупы в своем рационе. Тем не менее, экспорт зерна продолжался в соответствии с договоренностями по внешним контрактам.

По мере того, как русский народ переходил от голода к голоду, императорское правительство отказывалось использовать слово «голод», вместо этого называя его просто плохим урожаем, неурожаем, вызванным плохими погодными условиями, а газеты воздерживались от сообщений о страданиях.

В конце концов, поскольку более полумиллиона человек умирали на улицах, и после предварительного предупреждения торговцев за месяц, чтобы они могли быстро экспортировать свои резервы и капитализировать прибыль, правительство решило запретить экспорт зерна в середине августа. Министр финансов Иван Вишнеградский даже выступил против этого позднего запрета.^[160] Его считали главной причиной катастрофы, поскольку его политика заключалась в повышении потребительских налогов в попытке заставить крестьян продавать больше зерна.^[161] Русский хлебный экспорт к осени 1892 года сократился вдвое с 418 503 тыс. до 196 422 тыс. пудов^[162], а к 1893 г. вновь возрос до 404 039 тыс. пудов.^[163] Эпидемии холеры, вызванные слабостью людей во время голода, продолжали убивать месяцы после окончания голода. Лишь позже о причинах трагедии стало известно, но правительство продолжало отказываться открыто обсуждать весь спектр причин.

Советский режим охотно следовал той же гибельной зерновой политике, которую проводила царская Россия, никогда не указывая на империалистический характер и пагубные последствия. Почему бы не разоблачить эту ужасную политику, столь связанную с иностранным империализмом и некомпетентностью царизма? Молодое советское поколение не только не осознавало опасности этой политики, но и никогда не знало истинной причины скачка производства зерна со стороны их якобы пролетарского правительства. Полностью пренебрегая историческими прецедентами, Сталин принял американские, английские и немецкие советы, кредит и технологию и поставил русское сельское хозяйство на путь индустриализации, который за двенадцать лет экспериментов, уже проведенных в США, не принес ничего, кроме катастрофы.

Неоднократно утверждалось, что «в глазах советских руководителей русское сельское хозяйство представляло собой безбрежный океан мелких индивидуальных крестьянских хозяйств с отсталой, средневековой техникой, остро нуждающихся в реформе и современном оборудовании».^[164] Однако, как ясно показал Сталин в своей речи в декабре 1929 года, он видел в кулаках не отсталость, а огромную угрозу, которую нужно «разбить». До коллективизации российские фермеры действовали как собственные агенты и имели значительное влияние на цены на зерно, ^[165] оставляя советское правительство вне экономического уравнения и увеличивая свою собственную мощь, которая в стране такого размера и с такими ресурсами, как Россия, могла бы быстро бросить вызов западным сельскохозяйственным гигантам.

Те успешные земледельцы, у которых был обильный урожай и процветали фермы, считались врагами государства, потому что они конкурировали за государственную собственность и могли быстро перерасти в частное сельскохозяйственное хозяйство самостоятельно в такой богатой сельскохозяйственной атмосфере, которую предлагала обширная российская земля. Эти успешные фермеры представляли или вскоре будут представлять угрозу государственной собственности, если их не регулировать, или, что еще хуже, вырастут и станут самостоятельными агропредприятиями, как это было с предыдущими нефтяниками России, и поставят под угрозу шаткое глобальное доминирование западных лидеров сельскохозяйственной отрасли. Кулаки должны были быть ликвидированы, пока они не стали слишком могущественными.

Сталин поклялся:

«Фермер должен быть коллективизирован, чтобы уничтожить его индивидуализм, который является антикоммунистическим. Он также должен быть коллективизирован для увеличения своего производства. Его производство должно быть увеличено, чтобы можно было экспортировать больше зерна. Необходимо экспортировать больше зерна, чтобы можно было купить больше техники. Необходимо закупить больше оборудования, чтобы промышленные предприятия могли начать работу. Промышленные предприятия увеличат промышленное население и в то же время дадут машины для колхозов, в которых в стране будет воспроизводиться психология промышленного рабочего. Так что логика работает по кругу».^[166]

История невыученной также бегает по кругу.^[167]

Сокрытие продолжается

Когда в 1932 году в города начал прибывать поток голодающих людей с Кавказа, Украины и степей Казахстана (традиционно самых богатых сельскохозяйственных районов), советские власти отреагировали введением требования о использовании паспортов для поездок между республиками и запретом на поездки по железной дороге. Советские внутренние паспорта были введены 27 декабря 1932 года. Сельское население не имело права на получение паспортов и поэтому не могло покинуть свои деревни без разрешения. Право выдачи паспортов принадлежало руководителю колхоза, а документы, удостоверяющие личность, хранились в управлении колхозов.

Статья 58 Уголовного кодекса РСФСР, вступившего в силу 25 февраля 1927 года для преследования подозреваемых в контрреволюционной деятельности, была изменена в апреле 1932 года, предусматривающая хищение на железных дорогах и колхозном имуществе и наказание «максимальными средствами социальной защиты, расстрелом или, при наличии смягчающих обстоятельств, лишением свободы на срок не менее десяти лет» с конфискацией всего имущества». Кроме того, регионы, которые неудовлетворительно выполняли планы по закупкам, перестали снабжаться товарами. Были произведены массовые аресты, в результате которых половина местных партийных секретарей на Северном Кавказе и Украине была выслана. Было вывезено все без исключения зерно, в том числе посевной материал для посадок следующего года и корм для скота. Даже хлеб, который уже был выдан сельскохозяйственным рабочим в оплату за их трудовые дни, был изъят и вывезен.^[168],[169]

Чтобы запутать расширяющуюся пропасть между урожаем и квотами, партийные чиновники стали завышать официальные объемы зерна. В то время как урожай зерна в 1932 году едва достигал 50 миллионов тонн, официальные правительственные данные утверждали, что урожай достиг 69,7 миллиона тонн.

Традиционно самые продуктивные пшеничные пояса страны — Украина, Северный Кавказ (включая Дон и Кубань), Поволжье и степи Казахстана — попали в самый страшный голод, который Россия когда-либо знала. По меньшей мере 20 миллионов человек были обречены на голодную смерть. Два наиболее пострадавших региона, Украина и Северный Кавказ, имели не только самые большие участки плодородной почвы, но и наиболее благоприятный климат в стране.^[170] По мнению Дэвиса и Уиткрофта в серии «Годы голода: советское сельское хозяйство, 1931–1933, индустриализация Советской России», советские власти смогли закупить только 4,3 млн тонн урожая 1932 года по сравнению с 7,2 млн тонн, полученных с урожая 1931 года. Цифры экспорта зерна, когда они упоминаются, сильно колеблются среди ученых и по сей день. И этого следовало ожидать, когда официальные цифры были скрыты. В 1964 советский экономист Малафеев признал, что советские государственные хлебозаготовки в 1932 составили 18,5 млн. тонн. Точно так же было запутано и число погибших. Официально, согласно рабочей прессе в Советском Союзе и «свободной» прессе на Западе, трагедии не существовало. Шеф московского бюро «Нью-Йорк таймс» Уолтер Дюранти, который четырнадцать лет (1922–1936) писал о Советском Союзе, не был начинающим репортером. Тем не менее, он десятилетиями отрицал существование трехлетнего голода в СССР. В 1932 году Дюранти получил Пулитцеровскую премию за серию репортажей о Советском Союзе, в которых отрицалось существование голода, одиннадцать из которых были опубликованы в июне 1931 года, в разгар голода.^[171]

Получив Пулитцеровскую премию за освещение первого пятилетнего плана Советского Союза, Дюранти считался ведущим западным экспертом по освещению голода. Дюранти ответил на сообщения о голоде в Украине своей статьей «Русские голодают, но не голодают», и, признавая, что в некоторых районах СССР было недоедание, Дюранти утверждал, что голода не было. Только в Казахстане сейчас насчитывается 7 миллионов человек.

19 февраля 1933 года Сталин отдал приказ о закрытии границ Украины,^[172] а лауреат Пулитцеровской премии журналист Дюранти ничего не сказал. Более того, тот факт, что Дюранти не упомянул о голоде, помог Франклину Рузвельту принять решение дипломатически признать Советский Союз 16 ноября 1933 года и заключить новое торговое соглашение.

Бывший премьер-министр Франции Эдуар Эррио, который совершил поездку по территории Украины во время своего визита в Советский Союз в период с 26 августа по 9 сентября 1933 года, также опроверг сообщения о голоде и сказал, что Советская Украина была «как сад в полном цвету».^[173] Эррио объявил прессе, что не видит никаких следов голода и что утверждения о миллионах голодающих распространяются противниками Советского Союза. «Когда кто-то считает, что Украина опустошена голодом, позвольте мне пожать плечами», — заявил он. В номере «Правды» от 13 сентября 1933 года сообщалось, что Эррио «категорически противоречил лжи буржуазной прессы в связи с голодом в СССР».^[174]

Месяц спустя Уильям Буллит и Раймонд Моли, помощник государственного секретаря и представитель на Лондонской экономической конференции, успешно провели переговоры с советским комиссаром иностранных дел Максимом Литвиновым о продаже российской пшеницы на мировом рынке^[175] , в то время как миллионы советских граждан умирали от голода.

Советская система работала на пределе своих возможностей

Стремление оплатить американскую (и другую иностранную) технику, техническую помощь, материалы, доставку и поставки в рамках беспрецедентных расходов Первого пятилетнего плана в сочетании с массовыми закупками тракторов и реорганизацией сельского хозяйства России в условиях коллективизации вытолкнуло экономику Советской России за предел своих возможностей. Обвал фондового рынка США 29 сентября 1929 года и последовавшая за ним депрессия в западных странах привели к мировому падению цен на сырьевые товары — те самые товары, от продажи которых Советский Союз зависел для оплаты западного импорта. Как отмечал Никербокер в 1931 году, «тот факт, что цены на все, что Россия должна была продавать, резко падали, в то время как цены на вещи, которые она должна была покупать, оставались стабильными… Вынужденный ради плана поддерживать импорт машин и промышленного оборудования на уровне плана, был вынужден громадно увеличить свой экспорт в размерах». Более того, экспорт пшеницы и других ресурсов в Великобританию, Германию, США и другие страны, вовлеченные в советские концессии, приносил лишь малую часть того, что он имел всего несколько лет назад, когда планировалась система концессий и коллективизации. Увеличение экспорта ресурсов привело к всемирному протесту против советского демпинга и еще более снизило уровень жизни советского населения.^[176] а также привел к одному из самых страшных голодов в истории.

В то время как миллионы россиян страдали от голода, а советский режим столкнулся с финансовым кризисом, начало 1930-х годов было бы идеальным временем для США или международного сообщества как группы, чтобы оказать давление на Советскую Россию, чтобы она отказалась от своей коммунистической идеологии и присоединилась к «демократическому» сообществу наций, о чем так часто — и до сих пор — сетует мировая пресса. Но такое политическое/экономическое давление никогда не применялось. Вместо этого мировое сообщество позволило Сталину требовать увеличения квот на зерно, чтобы своевременно производить выплаты американским и другим иностранным фирмам. На самом деле, только когда Советы в отчаянии начали требовать, чтобы США дипломатически признали Советский Союз, чтобы предоставить правительству (финансируемому налогоплательщиками) кредит на советские закупки американских товаров и услуг, правительство США фактически сделало то, чего хотели Советы.

По словам Никербокера,

За этот период Советский Союз понес убытки, вероятно, в 15 процентов от всей своей внешней торговли. … Цены, которые Советский Союз получал за этот период на свой экспорт, почти на все сырье, упали примерно на 30 процентов, в то время как цены, которые он должен был платить за свой импорт, около 65 процентов на машины и оборудование, на 35 процентов на сырье, упали примерно на 15 процентов. … Из всех товаров, которые Советский Союз должен был продавать, только нефть держалась на уровне 1928 года. Древесина, которая теперь является ведущим советским экспортом, сократилась на 30 процентов, Хлеб — на 50 процентов, Пушнина — на 40 процентов и так далее. Все страны, имеющие преобладающий экспорт сырья, пострадали от одинакового снижения цен. Но большая разница между этими странами и Советским Союзом заключалась в том, что все остальные сократили свой экспорт в этот убыточный период; один только Советский Союз увеличил ее. У нее единственной был пятилетний план, который вынуждал ее поддерживать импорт на запланированном уровне, несмотря на то, что для этого она была вынуждена экспортировать себе в убыток. … Советский Союз увеличил свой импорт в стоимостном выражении на 17 процентов, а для этого ему пришлось увеличить его объем на 57 процентов.^[177]

По условиям контрактов, подписанных с западными фирмами.

По словам Мельниковой-Райч, в постановлении Политбюро от 29 августа 1930 года подчеркивалось, что «своевременное проведение обязательной хлебной квоты имеет жизненно важное значение для промышленного развития нашей страны и прежде всего для таких промышленных гигантов, как «Магнитострой» и «Челябстрой». Указу предшествовало письмо от 24 августа В.М. Молотову от Сталина из его загородного дома на Черном море, в котором он писал:

Ежедневно мы отгружаем 1-1,5 миллиона пудов [16-24 тысячи] зерна. Я думаю, что этого недостаточно. Мы должны немедленно поднять ежедневную экспортную квоту минимум до 3-4 миллионов пудов. Иначе мы рискуем остаться без наших новых металлургических и машиностроительных заводов… Короче говоря, мы должны ускорить экспорт зерна бешеными темпами.^[178]

По словам Мельниковой-Райч:

20 августа 1931 года секретарь ЦК КПК И. М. Каганович доложил Сталину о перепалке во время заседания Политбюро по поводу выплат за выполненные заказы и размещения новых заказов в США, и тот запросил у Сталина указания. Он также сообщал, что «немцы легко согласились на снижение процентной ставки, потому что они остро нуждались в наших заказах». Сталин ответил 25 августа телеграммой:

В связи с трудностями с валютой и неприемлемыми условиями кредитования я предлагаю запретить размещение новых заказов в Америке, прекратить любые переговоры по новым заказам, которые уже начались, и, где это возможно, расторгнуть контракты по уже согласованным заказам, перенеся эти контракты в Европу или на наши собственные заводы. Я предлагаю не делать исключений, ни для «Магнитостроя», ни для «Кузнецстроя», ни для «Харьковстроя», ни для «Днепростроя», ни для «АМО», ни для «Автостроя».

Пять дней спустя, 25 августа 1931 года, Сталин писал Кагановичу:

Дефицит иностранной валюты – не единственная проблема. Главная проблема заключается в том, что если мы не откажемся от новых заказов в Америке на драконовских кредитных условиях, которые практикует Америка, мы можем потерять преференциальные условия, которые мы обеспечили в Германии, Италии и Англии (и обеспечим во Франции).

Каганович ответил Сталину 26 августа:

Мы получили Вашу телеграмму о заказах в Америке. Это решило разногласия еще более радикально, чем мы думали. Мы немедленно отправили телеграмму в Америку, чтобы прекратить все новые заказы. Завтра мы рассмотрим портфель заказов и посмотрим, какие из них могут быть размещены в Европе, а какие в СССР.

Когда в сентябре 1931 года Каганович доложил Сталину, что почти 90 процентов заказов для «Челябстроя» можно получить в Англии, маятник начал качаться в сторону европейских фирм, а не американских.

По словам Мельниковой-Райх:

25 марта 1931 года Альберт Кан находился в Москве, ведя переговоры о возобновлении контракта, который официально закончился 1 марта. Переговоры сорвались, когда Советы предложили в будущем производить платежи не в долларах, а в рублях, которые не имели никакой ценности за пределами СССР. К 1932 году советское правительство перестало платить иностранным фирмам и рабочим в твердой валюте, что привело к оттоку американских специалистов. 29 апреля 1932 года подразделение Кана в Москве прекратило свою работу, и личный состав вернулся в Америку.^[179]

Советский режим достиг своего финансового предела, когда около 70 миллионов советских граждан подверглись искусственному голоду, что стало прямым результатом эксплуатации советского рынка американскими фирмами.

И Великобритания, и Германия имели торговые договоры с Советским Союзом с 1921 и 1922 годами соответственно, которые предоставляли поддерживаемый государством (налогоплательщиками) кредит для финансирования закупок товаров, услуг и материалов их фирм.

В отсутствие торгового договора американские фирмы должны были заключать собственные финансовые соглашения с советским режимом для осуществления выплат им. Однако эта коммерческая структура, которая отдавала предпочтение элитным фирмам, обладающим финансовыми возможностями для предоставления советскому режиму частных краткосрочных кредитов, не только позволяла американским фирмам продавать некачественную продукцию, но и заставляла советский режим перечислять платежи в течение гораздо более короткого периода времени, чем если бы им были предоставлены долгосрочные государственные кредиты. Это вынудило Сталина продать так много ресурсов России (в данном случае в основном зерно), чтобы вовремя собрать деньги, что усугубило нехватку зерна, вызванную неисправным оборудованием и плохо разработанным агрономическим планом, и привело к голоду и смерти миллионов советских граждан.

Эта безудержная эксплуатация советского рынка, приведшая к ослаблению советского правительства и гибели и унижению почти 50 процентов его населения в начале 1930-х годов, предоставила Западу прекрасную возможность оказать дальнейшее финансовое и дипломатическое давление на советский режим, чтобы он настаивал на более демократическом и свободном российском обществе. Правительство США под руководством президента Франклина Рузвельта могло бы использовать этот кризисный момент, чтобы оказать давление на советский режим, чтобы тот отказался от своей политики, позволил своим предпринимателям участвовать в своей экономике и позволил своим гражданам наконец выбрать свой собственный тип правления в Учредительном собрании, которое большевики распустили в январе 1918 года.

Однако этот иск так и не был рассмотрен.

Доклад Розенгольца

23 апреля 1933 года, в связи с 15-летием советской монополии внешней торговли над Россией, народный комиссар внешней торговли Аркадий Павлович Розенгольц выступил с докладом на тему «Внешнеторговая политика СССР… перед собранием иностранных торговых рабочих СССР». Доклад был напечатан в газете «Известия» 30 апреля и опубликован в качестве передовой статьи в «Обзоре Советского Союза» за июнь 1933 года, издании, ориентированном на элиту американского делового сообщества.

Доклад стал важной вехой в советской внешней политике; не только запрашивая у правительства США кредиты для закупок у американских фирм, что не было чем-то необычным, но и угрожая сократить закупки в условиях продолжающегося отсутствия финансового кредита, поддерживаемого правительством США, и «нормальной юридической основы для взаимных торговых отношений», чтобы обеспечить «более низкие цены и снижение стоимости финансирования» и «улучшение качества закупаемых товаров».

Это был первый раз, когда был поднят вопрос о нехватке качественных товаров из США. В докладе указывалось, что «8 300 000 000 золотых рублей (4 275 000 000 1866 долларов)» иностранных товаров было ввезено в Советский Союз с момента захвата России большевиками. Этот огромный объем торговли сделал Советский Союз бесценным рынком для западных фирм. «Советский экспорт, — продолжал Розенгольц, — который является основным источником покрытия расходов на импорт, составил 7 200 000 000 рублей, оставив сальдо свыше миллиарда рублей», которое СССР теперь задолжал ведущим торговым странам — Германии, Англии и Соединенным Штатам. Розенгольц отметил: «Некоторые предварительные данные дают представление о стоимости импортного оборудования [без учета контрактов на техническую помощь] для ряда наших промышленных гигантов:

• Горьковский автозавод [Ford] — свыше 40 миллионов рублей;

• Сталинградский тракторный завод [International Harvester] — 35 миллионов рублей;

• Днепровская гидроэлектростанция [полковник Хью Купер, General Electric, Newport News, и др.]— свыше 30 млн рублей;

• автомобильный завод имени Сталина (бывший «Амо») [американский Fiat] — почти 25 миллионов рублей;

• Шарикоподшипниковый завод «Каганович» (Москва) (принадлежит США Fiat/RIV) — более 20 млн рублей;

• Челябинский тракторный завод [Caterpillar] — 20 млн рублей;

• Харьковский тракторный завод [Форд] — почти 20 миллионов рублей».

Почти все эти заводы были спроектированы нью-йоркской архитектурной фирмой Альберта Кана и Асс., ведущий инженер которой входил в совет директоров Советского архитектурного треста.^[180]

К 16 ноября 1933 года правительство США официально признало Советское правительство. Вскоре после предоставления признания Министерство финансов США сняло ограничения на торговлю, и 2 февраля 1934 года был учрежден Экспортно-импортный банк для финансирования советских закупок американских товаров. В то время как Экспортно-импортный банк США утверждает, что он предоставлял кредиты СССР только десятилетия спустя (во время проекта завода по производству грузовиков на реке Кама в 1972 году), как только признание было предоставлено, правительство США смогло предложить долгосрочные кредиты для советских закупок американской продукции и предотвратить дальнейшие фиаско, такие как опустошительный советский голод начала 1930-х годов, который мог разрушить выгодные отношения между американскими фирмами и советским правительством вплоть до 1991.

Список источников / References

1. Дебора Фицджеральд «Каждая ферма — фабрика: промышленный идеал в американском сельском хозяйстве». Нью-Хейвен, Коннектикут/Лондон: Издательство Йельского университета, 2003.
2. Роберт К. Стюарт (1982). «Рецензия на книгу «Индустриализация Советской России», том 1: Социалистическое наступление: коллективизация советского сельского хозяйства, 1929-1930 гг.; Индустриализация Советской России, том 2: Советский колхоз, 1929-1930., Р. У. Дэвис. Slavic Review. 41 (3): 551–552. doi:10.2307/2497035. ISSN 0037-6779. JSTOR 2497035.
3. Документы Campbell Farming Corporation, 1918-1975 гг.: Обзор
4. Хирам Драче (1977), «Томас Д. Кэмпбелл: Плуг равнин», Сельскохозяйственная история.

sites.rootsweb.com/~mtygf/county/campbell.htm (2001)

1. Дуглас Роджерс (октябрь 2006 г.), «Как быть койсаном в трансформирующемся государстве: формирование государства и этика управления в постсоветской России», Сравнительные исследования в обществе и истории 48(04):915–945 DOI:10.1017/ S001041750600034X.
2. Дебора Фицджеральд (лето 1996 г.), «Ослепленные технологиями: американское сельское хозяйство в Советском Союзе, 1928-1932 гг.,» Сельскохозяйственная история, том 70, No 3.
3. Катерпиллар https://en.wikipedia.org/wiki/Caterpillar_Inc.
4. Эрик К. Орлеманн и Кит Хэддок, (2001) «Классические гусеничные ходовые машины». Мотор Букс Интернэшнл. С. 20-22. ISBN 0760309175.
5. Гомстед акт. en.wikipedia.org/wiki/Homestead_Acts#Homestead_Act_of_1862

10. Дэвид М. Кеннеди (1999), «Свобода от страха: американский народ в депрессии и войне 1929-1945», Нью-Йорк, Oxford University Press.

11. О.В. Шегрен, Э.Э. Брэкетт, К.В. Смит, Ф.Р. Нохавец (1921), Закон о тракторах Небраски и правила официальных испытаний тракторов, Исторические циркуляры сельскохозяйственной опытной станции Небраски 12. https://digitalcommons.unl.edu/hcnaes/12, Университет Небраски.

12. Эндрю Миллер (2018), «Тайный геноцид Германии и России», The Trumpet.

13. Сара Мур (2007), «Как Гитлер пришел к власти», Author House.

14. Х.Р. Никербокер (1931), Советский пятилетний план и его влияние на мировую торговлю, Лондон.

fred.stlouisfed.org/series/Q0896AUSQ240SNBR

15. Economy_of_the_Soviet_Union#/media/File:USSR_GDP_per_capita.png, 2018.

Никербокер, Советский пятилетний план.

16. Григор Р. Сюни (1998), Советский эксперимент Россия, СССР и государства-преемники. Издательство Оксфордского университета. ISBN 978-0195081046. OCLC 434419149.

17. Олег В. Хлевнюк (2015), Сталин: новая биография диктатора, Лондон, Издательство Йельского университета.

18. Обозрение Советского Союза (июнь 1930 г.), «Яковлев о положении в сельском хозяйстве».

19. Обзор Советского Союза, «Обзор положения в сельском хозяйстве», апрель 1931 г., т. IX, No 4. Советское информационное бюро, Вашингтон, округ Колумбия.

20. «О социалистическом плане организации земли и мерах по переходу к социалистическим формам землепользования», Собрание законов, I9I9, No 4, устав 44, ст. 29. Из, Советские совхозы I, 21. В. Ладежинский, Ежеквартальный журнал политической науки, т. 53, No 1 (март 1938 г.), стр. 60-82 https://doi.org/10.2307/2143604

22. «Тракторы в Советском Союзе», Обзор Советского Союза, февраль 1932 г..

23. Уильям А. Уильямс (1952), Американо-русские отношения, 1781-1947, Райнхарт и компания.

24. Фред В. Карстенсен (ред.) (1983), Предпринимательство в имперской России и Советском Союзе, Принстонская библиотека наследия, ISBN 9780691641386.

25. Уильям Э. Кертис (3 декабря 1910 г.), «Завод в России для производства чикагского оборудования», Chicago Record Herald.

26. Кларисса С. Уэр (1 ноября 1922 г.), «В России с западными пионерами», The Survey,

27. Брюс Бливен (22 июля 1925 г.), «Мистер Уэр и крестьяне», The New Republic.

28. Некролог Розена, https://www.jta.org/archive/dr-joseph-rosen-agro-joint-director-who-resettled-250000-jews-in-russia-dies-in-n-y

29. Аллан Невинс и Фрэнк Э. Хилл (1957), Форд, Экспансия и вызов, 1915-1933, Нью-Йорк.

30. Сол Г. Брон (1930), «Советское экономическое развитие и американский бизнес», Хорас Ливрайт, Нью-Йорк..

www.pjstar.com/story/business/2017/01/31/timeline-caterpillar-inc-through-years/22573825007/

31. Только в 1929 году было куплено около 6 000 тракторов («Советские тракторные закупки», 11 июля 1929 года, «Farm Implement News», стр. 14).

32. Письмо Пола Уилка, отдела рекламы и стимулирования продаж, Allis-Chalmers International, Милуоки, штат Висконсин, мисс Шарлотте Пизли, Science Digest, Нью-Йорк, (19 июня 1962).

33. Статья «Аллис-Чалмерс получает крупный заказ на русский трактор», Farm Implement News, (30 июля 1930 г.).

34. Кэлвин Б. Гувер (1931), Экономическая жизнь Советской России, Нью-Йорк.

Советское обозрение (февраль 1930 г.) «Весенняя посевная кампания».

35. «Советское обозрение» (май 1930 г.), «Весенняя посевная кампания».

36. «Обзор Советского Союза» (сентябрь-октябрь 1930 г.), «Сельскохозяйственные коллективы»

37. Х.Р. Никербокер, (1931), Советский пятилетний план и его влияние на мировую торговлю, Лондон: Джон Лейн Бодели Хед Лтд..

38. Лемент Харрис (1978), Гарольд М. Уэр (1890-1935): пионер сельского хозяйства, США и США. 39. Периодический бюллетень No 30.

archive.org/details/HaroldWareAgriculturalPioneer/page/n23/mode/2u

39. Лемент Харрис, (1978) Гарольд М. Уэр (1890-1935): пионер сельского хозяйства, США и СССР.

40. Дебора Фицджеральд (2003), «Каждая ферма — фабрика: промышленный идеал в американском сельском хозяйстве», (2003) Yale University Press. ISBN 0-300-08813-2.

41. Хирам Драче (1977), «Томас Д. Кэмпбелл: Плуг равнин», Сельскохозяйственная история.

42. Никербокер, Х.Р., Советский пятилетний план и его влияние на мировую торговлю, (1931) Лондон.

43. Дебора Фицджеральд (лето 1996 г.), «Ослепленные технологиями: американское сельское хозяйство в Советском Союзе, 1928-1932 гг.», Сельскохозяйственная история, том 70, No 3, издательство Университета Дьюка.

44. Фицджеральд, «Каждая ферма — фабрика»: (Гарольд М. Уэр, М. Л. Уилсон и Гай Риггин, «Предварительный план организации демонстрационной фабрики пшеничной фермы для зернового треста на Верблюд Норт Кавказ, СССР», февраль 1929 г., коробка 10, файл F-22, MLW.)

history.hanover.edu/courses/excerpts/111stalin.html

coldwarheartland.ku.edu/documents/foes-or-friends)

45. Аланна Демерс, (2016), «Они убивают лошадей, не так ли?» Крестьянское сопротивление и сокращение поголовья лошадей в Советской России, Высший колледж Государственного университета Боулинг-Грин

46. Хирам Драче (1977), «Томас Д. Кэмпбелл: Плуг равнин», Сельскохозяйственная история.

47. Д’Энн Р. Преннер (1998), «Сталин и итальянка 1932-1933 годов в Донском регионе», Cahiers du Monde Russe.

48. Дана Далримпл, «Советский голод 1932-1934 годов», Soviet Studies 15 (январь 1964).

49. Обзор Советского Союза, «Обзор положения в сельском хозяйстве», апрель 1931 г., т. IX, No 4. Информационное бюро Советского Союза, Вашингтон, округ Колумбия.

50. М. Герчиков (1930), «Итоги развития государственного зерносовхоза», На аграрном фронте, No 5.

51. И. А. Яковлев (12 июля 1930 г.), Доклад перед XVI съездом КПСС. « Экономическая жизнь» (Ладежинский, В.)

52. «Обзор Советского Союза» (май 1931 г.)

53. Он-лайн архив Калифорнийский университет,

https://oac.cdlib.org/findaid/ark:/13030/c8kw5j8v/admin/#did

54. Ричард Э. Белл (1961), Сравнение сельского хозяйства в Соединенных Штатах и Советском Союзе, Корнельский университет, ERS-Foreign_9.

55. Роберт Х. Франк и Бен С. Бернанке, (2007). Принципы макроэкономики (3-е изд.). Бостон: Макгроу-Хилл/Ирвин. ISBN 978-0-07-319397-7.

56. Роджер Лоуэнштейн (14 января 2015 г.), «История повторяется», Wall Street Journal.

57. Уиллард В. Кокрейн (1958), Цены на сельское хозяйство, миф и реальность.

mediachecker.wordpress.com/2014/03/25/the-man-made-famine-genocide-in-soviet-ukraine-1932-1933-holodomor/

58. Орландо Файджес (1996), Народная трагедия: история русской революции, Нью-Йорк: Викинг.

ru.wikipedia.org/wiki/Russian_famine_of_1891%E2%80%9392#cite_ref-A_People’s_Tragedy,_

59. Смит, С. А., Россия в революции: империя в кризисе, с 1890 по 1928 год, (2017) Oxford University Press, 0198734824

60. Р. Дэвис и С. Уиткрофт (2004), «Годы голода: советское сельское хозяйство, 1931–1933»

Индустриализация Советской России, Палгрейв Макмиллан

cla.umn.edu/chgs/holocaust-genocide-education/resource-guides/Holodomor

61. Н. Верт, К. Бартошек, Й. Панне, Й. Марголин, А. Пачковски, С. Куртуа, (1999), Черная книга коммунизма: преступления, террор, репрессии, Harvard University Press, ISBN 0-674-07608-7.

62. Зальцман, Нил В., Реформа и революция: Жизнь и времена Рэймонда Робинса (1991).

Knickerbocker, (1931).

63. Соня Мельникова-Райх, «Советская проблема с двумя «неизвестными»: как американский архитектор и советский переговорщик дали толчок индустриализации России, часть I: Альберт Кан», 64. Журнал Общества промышленной археологии, том 36, No 2 (2010).

65. Энтони Саттон (1971), Западная технология и советское экономическое развитие, 1930-1945, Институт Гувера.

1. Дебора Фицджеральд называла Советский Союз «подопытным кроликом» (лабораторным животным для тестирования продукции) для западных фирм в своей книге (2003) «Каждая ферма — фабрика: промышленный идеал в американском сельском хозяйстве». Нью-Хейвен, Коннектикут/Лондон: Издательство Йельского университета, ↑
2. В своей готовящейся к выходу книге я подробно объяснила, как коммунизм был навязан России через Ленина и его большевиков, которые получали финансовую и материальную поддержку от Германии, чтобы свергнуть российскую монархию и превратить экономику России в монополистическую корпоратократию (через промышленные тресты, связанные с немецкими картелями), чтобы уничтожить инвестиции других европейских фирм в Россию, тем самым разорив конкурирующие европейские фирмы и открыв ресурсы России для немецких фирм. Однако, как только Германия проиграла Первую мировую войну, в дело вмешалась другая мировая держава. Я позволю вам догадаться, какой это был. ↑
3. https://www.philosophy.nsc.ru/sites/default/files/journals-old/humscience/2_98/15-MAL.HTM. ↑
4. https://www.demoscope.ru/weekly/2003/0101/analit02.php. ↑
5. Роберт К. Стюарт (1982). «Рецензия на книгу «Индустриализация Советской России», том 1: Социалистическое наступление: коллективизация советского сельского хозяйства, 1929-1930 гг.; Индустриализация Советской России, том 2: Советский колхоз, 1929-1930., Р. У. Дэвис. Slavic Review. 41 (3): 551–552. doi:10.2307/2497035. ISSN 0037-6779. JSTOR 2497035. ↑
6. Документы Campbell Farming Corporation, 1918-1975 гг.: Обзор ↑
7. Вместе с У. Авереллом Гарриманом, Джейкобом Генри Шиффом и Уильямом Рокфеллером Стиллман контролировал важнейшие железные дороги Техаса (в том числе Техасскую и Тихоокеанскую железную дорогу, Южную тихоокеанскую железную дорогу, Интернэшнл-Грейт Нортерн Рэйлвей, Юнион Пасифик Саутерн Рэйлвей, Сент-Луис, Браунсвилл и Мехико и Мексиканскую национальную железную дорогу). (Источник: en.wikipedia.org/wiki/James_Stillman) ↑
8. Документы Campbell Farming Corporation, 1918-1975 гг.: Обзор ↑
9. Хирам Драче (1977), «Томас Д. Кэмпбелл: Плуг равнин», Сельскохозяйственная история, 78-91. ↑
10. Там же. ↑
11. sites.rootsweb.com/~mtygf/county/campbell.htm (2001) ↑
12. Хирам Драче, «Томас Д. Кэмпбелл» ↑
13. Там же. ↑
14. Там же. ↑
15. Там же. ↑
16. Там же. ↑
17. Там же. ↑
18. Там же. ↑
19. Дуглас Роджерс (октябрь 2006 г.), «Как быть койсаном в трансформирующемся государстве: формирование государства и этика управления в постсоветской России», Сравнительные исследования в обществе и истории 48(04):915–945 DOI:10.1017/ S001041750600034X. ↑
20. Дебора Фицджеральд (лето 1996 г.), «Ослепленные технологиями: американское сельское хозяйство в Советском Союзе, 1928-1932 гг.,» Сельскохозяйственная история, том 70, No 3, стр. 459-486. ↑
21. Там же. ↑
22. Там же. ↑
23. Там же. ↑
24. Там же. ↑
25. Там же. ↑
26. Фицджеральд: «Каждая ферма — фабрика. ↑
27. Там же. ↑
28. Там же. ↑
29. Там же. ↑
30. Там же. ↑
31. Там же. ↑
32. Там же. ↑
33. Anaconda Copper также является местом, где Рэймонд Робинс и Уильям Б. Томпсон из миссии Американского Красного Креста в России получили свое раннее богатство. ↑
34. К 1930 году арендатор был вынужден продать свой скот, чтобы выжить. В 1933 году Уилсон и его партнер Старч использовали свои личные финансы, чтобы удержать «Одинокого воина» на плаву, но урожайность продолжала оставаться низкой до 1935 года, и конечным результатом фермы Броктона стало то, что было получено чуть больше, чем семена. К 1937 году Фонд Рокфеллера вернул банкноты корпорации, положив конец эксперименту. ↑
35. https://en.wikipedia.org/wiki/Caterpillar_Inc. ↑
36. Там же. ↑
37. Эрик К. Орлеманн и Кит Хэддок, (2001) «Классические гусеничные ходовые машины». Мотор Букс Интернэшнл. С. 20-22. ISBN 0760309175. ↑
38. Op. Cit. ↑
39. На сегодняшний день компания Caterpillar остается одним из крупнейших производителей тяжелого машиностроения в мире. ↑
40. en.wikipedia.org/wiki/Homestead_Acts#Homestead_Act_of_1862 ↑
41. Дэвид М. Кеннеди (1999), «Свобода от страха: американский народ в депрессии и войне 1929-1945», Нью-Йорк, Oxford University Press. ↑
42. Там же, Кеннеди ↑
43. Там же, Кеннеди ↑
44. Фицджеральд, каждая ферма — фабрика. ↑
45. . Морган создал гиганта сельскохозяйственной техники в 1902 году, когда он организовал слияние McCormick Harvesting Machine Co. и Deering Harvester Co., с тремя более мелкими фирмами по производству сельскохозяйственного оборудования, чтобы сформировать International Harvester. ↑
46. Эта связь также заставляет меня задуматься о реальных причинах экономического краха октября 1929 года и последовавшей за ним Великой депрессии, которая вынудила так много семейных ферм США обанкротиться и лишить права выкупа заложенного имущества в начале 1930-х годов и предоставила удобный способ объединить тысячи отдельных семейных ферм в огромные промышленные фермы. Затем произошла техногенная экологическая катастрофа, получившая название «Пыльный котел» (1934-1940), которая еще больше объединила семейные фермы в промышленных гигантов. ↑
47. О.В. Шегрен, Э.Э. Брэкетт, К.В. Смит, Ф.Р. Нохавец (1921), Закон о тракторах Небраски и правила официальных испытаний тракторов, Исторические циркуляры сельскохозяйственной опытной станции Небраски 12. https://digitalcommons.unl.edu/hcnaes/12, Университет Небраски. ↑
48. Фицджеральд, каждая ферма — фабрика. ↑
49. Фицджеральд использовал этот термин для его описания. ↑
50. Фицджеральд, каждая ферма — фабрика. ↑
51. Fitzgerald, (1993). ↑
52. Эндрю Миллер (2018), «Тайный геноцид Германии и России», The Trumpet. ↑
53. Сара Мур (2007), «Как Гитлер пришел к власти», Author House. ↑
54. Х.Р. Никербокер (1931), Советский пятилетний план и его влияние на мировую торговлю, Лондон. ↑
55. Шестьдесят четыре миллиарда рублей. По официальному курсу, принятому в СССР в начале 1930-х годов, 1 доллар равнялся 1,95 рубля. Однако, согласно « Обзору Советского Союза», издаваемому Советским торговым представительством в США, 1 рубль равнялся 51,5 цента в 1928 году, а затем упал до 50,5 центов в 1929 году, несмотря на свободное падение доллара в конце 1929 года. ↑
56. fred.stlouisfed.org/series/Q0896AUSQ240SNBR ↑
57. Economy_of_the_Soviet_Union#/media/File:USSR_GDP_per_capita.png, 2018. ↑
58. Никербокер, Советский пятилетний план. ↑
59. Григор Р. Сюни (1998), Советский эксперимент Россия, СССР и государства-преемники. Издательство Оксфордского университета. ISBN 978-0195081046. OCLC 434419149. ↑
60. Олег В. Хлевнюк (2015), Сталин: новая биография диктатора, Лондон, Издательство Йельского университета. ↑
61. Обозрение Советского Союза (июнь 1930 г.), «Яковлев о положении в сельском хозяйстве», стр. 90. ↑
62. Обзор Советского Союза, «Обзор положения в сельском хозяйстве», апрель 1931 г., т. IX, No 4. Советское информационное бюро, Вашингтон, округ Колумбия (стр. 80). ↑
63. «О социалистическом плане организации земли и мерах по переходу к социалистическим формам землепользования», Собрание законов, I9I9, No 4, устав 44, ст. 29. Из, Советские совхозы I, В. Ладежинский, Ежеквартальный журнал политической науки, т. 53, No 1 (март 1938 г.), стр. 60-82 https://doi.org/10.2307/2143604 ↑
64. «Тракторы в Советском Союзе», Обзор Советского Союза, февраль 1932 г., стр. 36. ↑
65. Уильям А. Уильямс (1952), Американо-русские отношения, 1781-1947, Райнхарт и компания. ↑
66. Фред В. Карстенсен (ред.) (1983), Предпринимательство в имперской России и Советском Союзе, Принстонская библиотека наследия, ISBN 9780691641386. ↑
67. Там же. ↑
68. Там же. ↑
69. Уильям Э. Кертис (3 декабря 1910 г.), «Завод в России для производства чикагского оборудования», Chicago Record Herald. ↑
70. Кларисса С. Уэр (1 ноября 1922 г.), «В России с западными пионерами», The Survey, стр. 135, 162; Брюс Бливен (22 июля 1925 г.), «Мистер Уэр и крестьяне», The New Republic, стр. 232. ↑
71. Некролог Розена, https://www.jta.org/archive/dr-joseph-rosen-agro-joint-director-who-resettled-250000-jews-in-russia-dies-in-n-y ↑
72. Письмо от Говарда С. Таттла, менеджера (27 апреля 1962 г.), отдел по связям с общественностью, подразделение тракторов и орудий, Ford Motor Co., Бирмингем, штат Мичиган. Судя по всему, это были не первые «Фордсоны», приехавшие в Россию. Согласно «За индустриализацию» (4 ноября 1932 г.), стр. 3, Советы приобрели несколько «Фордсонов» осенью 1920 года, когда Врангель бежал из Крыма, бросив несколько тракторов, которые были импортированы британцами (отмечено Доджем, цит. соч. [1960], стр. 555) ↑
73. Аллан Невинс и Фрэнк Э. Хилл (1957), Форд, Экспансия и вызов, 1915-1933, Нью-Йорк, стр. 255, 673-4. ↑
74. Сол Г. Брон (1930), «Советское экономическое развитие и американский бизнес», Хорас Ливрайт, Нью-Йорк., стр. 50. ↑
75. www.pjstar.com/story/business/2017/01/31/timeline-caterpillar-inc-through-years/22573825007/ ↑
76. Только в 1929 году было куплено около 6 000 тракторов («Советские тракторные закупки», 11 июля 1929 года, «Farm Implement News», стр. 14). ↑
77. С 1929 по 1931 год было передано от 3000 до 4000 единиц (письмо Р. Л. Мюллера, администратора по продажам, John Deere Intercontinental, Ltd., Молин, штат Иллинойс, 21 мая 1962 года). ↑
78. «Общий объем продаж составил от 2000 до 2500 единиц» (письмо Р. К. Хаусшеля, менеджера по экспортным продажам, J. I. Case Co., Расин, штат Висконсин, 16 мая 1962 года). ↑
79. «Было продано около 900 экземпляров». (Письмо Пола Уилка, отдела рекламы и стимулирования продаж, Allis-Chalmers International, Милуоки, штат Висконсин, мисс Шарлотте Пизли, Science Digest, Нью-Йорк, (19 июня 1962). Также см. статью «Аллис-Чалмерс получает крупный заказ на русский трактор», Farm Implement News, (30 июля 1930 г.), стр. 12. ↑
80. Кэлвин Б. Гувер (1931), Экономическая жизнь Советской России, Нью-Йорк, стр. 169 ↑
81. Советское обозрение (февраль 1930 г.) «Весенняя посевная кампания», стр. 35. ↑
82. «Советское обозрение» (май 1930 г.), «Весенняя посевная кампания», стр. 74. ↑
83. «Обзор Советского Союза» (сентябрь-октябрь 1930 г.), «Сельскохозяйственные коллективы», стр. 137. ↑
84. $130,3 трлн в ценах 2024 года. ↑
85. «Обзор Советского Союза» (сентябрь-октябрь 1930 г.), «Сельскохозяйственные коллективы», стр. 137. ↑
86. Х.Р. Никербокер, (1931), Советский пятилетний план и его влияние на мировую торговлю, Лондон: Джон Лейн Бодели Хед Лтд., стр. 117. ↑
87. Лемент Харрис (1978), Гарольд М. Уэр (1890-1935): пионер сельского хозяйства, США и США. Периодический бюллетень No 30.

    archive.org/details/HaroldWareAgriculturalPioneer/page/n23/mode/2u ↑

88. Никербокер, Советский пятилетний план. ↑
89. Харрис, Гарольд М. Уэр. ↑
90. Лемент Харрис, (1978) Гарольд М. Уэр (1890-1935): пионер сельского хозяйства, США и СССР. ↑
91. Дебора Фицджеральд (2003), «Каждая ферма — фабрика: промышленный идеал в американском сельском хозяйстве», (2003) Yale University Press. ISBN 0-300-08813-2. ↑
92. Харрис. ↑
93. Там же. ↑
94. sic = используется в скобках после слова в кавычках, которое кажется странным или ошибочным, чтобы показать, что слово заключено в кавычки точно так же, как оно указано в оригинале. ↑
95. Фицджеральд (2003), «Каждая ферма — фабрика». ↑
96. Хирам Драче (1977), «Томас Д. Кэмпбелл: Плуг равнин», Сельскохозяйственная история, стр. 78-91. ↑
97. Там же, стр. 460. ↑
98. Фицджеральд, каждая ферма — фабрика. ↑
99. Там же. ↑
100. Там же. ↑
101. Никербокер, Советский пятилетний план, стр. 108. ↑
102. В 1931-32 годах цена за бушель упала до беспрецедентно низкого уровня в 57 центов за бушель. ageconsearch.umn.edu/wheat-1932-12-09-03.pdf страница 24 из 74. Фактическая стоимость пшеницы Гиганта за бушель оценивалась в 87 центов, а стоимость Верблюда — в 67 центов. (Источник: Никербокер, Х.Р., Советский пятилетний план и его влияние на мировую торговлю, (1931) Лондон.) ↑
103. Никербокер, Советский пятилетний план. С. 110-111. ↑
104. Фицджеральд, каждая ферма — фабрика. ↑
105. Никербокер, Советский пятилетний план. ↑
106. Там же, с. 113 ↑
107. Около 773 кв. миль или 2 002 кв. км. ↑
108. Никербокер, Советский пятилетний план. ↑
109. Дебора Фицджеральд (лето 1996 г.), «Ослепленные технологиями: американское сельское хозяйство в Советском Союзе, 1928-1932 гг.», Сельскохозяйственная история, том 70, No 3, издательство Университета Дьюка, стр. 459-486. ↑
110. Фицджеральд, «Каждая ферма — фабрика»: (Гарольд М. Уэр, М. Л. Уилсон и Гай Риггин, «Предварительный план организации демонстрационной фабрики пшеничной фермы для зернового треста на Верблюд Норт Кавказ, СССР», февраль 1929 г., коробка 10, файл F-22, MLW.) ↑
111. Там же. ↑
112. Там же. ↑
113. Там же. ↑
114. Фицджеральд, каждая ферма — фабрика. ↑
115. Там же. ↑
116. Там же. ↑
117. Там же. ↑
118. history.hanover.edu/courses/excerpts/111stalin.html ↑
119. Пуд = 36,6 фунтов. ↑
120. Центр российских, восточноевропейских и евразийских исследований Канзасского университета утверждает: «Хотя Советский Союз продолжал экспортировать некоторое количество зерна до середины 1960-х годов, ему все чаще приходилось обращаться к иностранным поставщикам. К началу 1970-х годов Советский Союз регулярно закупал огромное количество зерна у Соединенных Штатов и их союзников. В 1972 году Советский Союз купил 19 миллионов метрических тонн американского зерна, в том числе четверть всего урожая пшеницы в США. … Несколько месяцев спустя возникшая нехватка зерна привела к стремительному росту мировых цен на продовольствие и вынудила США ограничить продовольственную помощь развивающимся странам, опасаясь нехватки продовольствия у себя дома. Американские политики окрестили этот эпизод «великим зерновым грабежом». (coldwarheartland.ku.edu/documents/foes-or-friends) ↑
121. Там же. ↑
122. Культиватор с утиной лапкой представляет собой группу мини-V-образных плугов, подвешенных к металлической раме, используемой для разбивания верхнего слоя почвы перед посадкой. ↑
123. Там же. ↑
124. Там же. ↑
125. Там же. ↑
126. Там же. ↑
127. Там же. ↑
128. Там же. ↑
129. Аланна Демерс, (2016), «Они убивают лошадей, не так ли?» Крестьянское сопротивление и сокращение поголовья лошадей в Советской России, Высший колледж Государственного университета Боулинг-Грин. ↑
130. Хирам Драче (1977), «Томас Д. Кэмпбелл: Плуг равнин», Сельскохозяйственная история, стр. 78-91. ↑
131. Д’Энн Р. Преннер (1998), «Сталин и итальянка 1932-1933 годов в Донском регионе», Cahiers du Monde Russe, стр. 27-68. ↑
132. Фицджеральд, каждая ферма — фабрика. ↑
133. Дана Далримпл, «Советский голод 1932-1934 годов», Soviet Studies 15 (январь 1964), стр. 250-284. ↑
134. Обзор Советского Союза, «Обзор положения в сельском хозяйстве», апрель 1931 г., т. IX, No 4. Информационное бюро Советского Союза, Вашингтон, округ Колумбия, стр. 80. ↑
135. Там же, с.84. ↑
136. М. Герчиков (1930), «Итоги развития государственного зерносовхоза», На аграрном фронте, No 5, с. 106. ↑
137. И. А. Яковлев (12 июля 1930 г.), Доклад перед XVI съездом КПСС. « Экономическая жизнь» (Ладежинский, В.) ↑
138. «Обзор Советского Союза» (май 1931 г.), «Новейшее сельскохозяйственное законодательство», стр. 105. ↑
139. Там же, стр. 106. ↑
140. Обзор Советского Союза, «Новейшее сельскохозяйственное законодательство», май 1931 г., стр. 106. ↑
141. Обзор Советского Союза, «Неправомерное использование машин является наказуемым преступлением», май 1931 г., стр. 107. ↑
142. Никербокер, (1932) и Архив Калифорнийского университета, Милберн Уилсон. ↑
143. Советское обозрение, «На фронте весеннего посева», май 1931 г., стр. 101-102. ↑
144. Он-лайн архив Калифорнийский университет,

     https://oac.cdlib.org/findaid/ark:/13030/c8kw5j8v/admin/#did ↑

145. Ричард Э. Белл (1961), Сравнение сельского хозяйства в Соединенных Штатах и Советском Союзе, Корнельский университет, ERS-Foreign_9. ↑
146. Американский преподаватель философии и психологии в Колумбийском университете и профессор Школы журналистики Колумбийского университета. ↑
147. Фицджеральд, каждая ферма — фабрика. ↑
148. Роберт Х. Франк и Бен С. Бернанке, (2007). Принципы макроэкономики (3-е изд.). Бостон: Макгроу-Хилл/Ирвин. С. 98. ISBN 978-0-07-319397-7. ↑
149. Роджер Лоуэнштейн (14 января 2015 г.), «История повторяется», Wall Street Journal. ↑
150. Уиллард В. Кокрейн (1958), Цены на сельское хозяйство, миф и реальность, стр. 15. ↑
151. Преннер, Д’Анн, «Сталин и итальянка 1932-1933 годов в Донском крае» (1998) Cahiers du Monde Russe, стр. 27-68. ↑
152. Там же. ↑
153. Там же. ↑
154. www.caterpillar.com/en/company/history.html ↑
155. По оценкам Британской энциклопедии, от голода в Советском Союзе в этот период умерло от 6 до 8 миллионов человек. Наибольшие человеческие жертвы были сосредоточены в основных районах производства пшеницы на Украине и Южном Кавказе. ↑
156. Никербокер, Советский пятилетний план. С. 238. ↑
157. mediachecker.wordpress.com/2014/03/25/the-man-made-famine-genocide-in-soviet-ukraine-1932-1933-holodomor/ ↑
158. Там же. ↑
159. Это слово я придумал и использовала в двух своих предыдущих книгах, «Огонь в степи 1905-1916» и «Огонь в степи 1917-1918», чтобы описать тип политиков, готовых продать свою собственную страну, чтобы остаться во власти и привилегиях. (В Библии: Иуда предал Иисуса синедриону в Гефсиманском саду в обмен на тридцать сребреников, поцеловав его в щеку и обратившись к нему как к «господину», чтобы раскрыть его личность толпе, пришедшей, чтобы арестовать его. В наше время его имя часто используется как синоним предательства или измены.) ↑
160. Орландо Файджес (1996), Народная трагедия: история русской революции, Нью-Йорк: Викинг. ↑
161. Там же. ↑
162. Около 36 фунтов. ↑
163. ru.wikipedia.org/wiki/Russian_famine_of_1891%E2%80%9392#cite_ref-A_People’s_Tragedy,_page_ 158_1-2 ↑
164. Смит, С. А., Россия в революции: империя в кризисе, с 1890 по 1928 год, (2017) Oxford University Press, 0198734824. ↑
165. Там же. ↑
166. Niebuhr, (1930). ↑
167. Буддисты называют это сансарой. ↑
168. Орландо Файджес (1996), «Народная трагедия: история русской революции», «Викинг. ↑
169. Р. Дэвис и С. Уиткрофт (2004), «Годы голода: советское сельское хозяйство, 1931–1933», Индустриализация Советской России, Палгрейв Макмиллан. ↑
170. Д’Энн Преннер (1998), «Сталин и итальянка 1932-1933 годов в Донском регионе», Cahiers du Monde Russe, стр. 27-68. ↑
171. Несмотря на многолетнюю критику Пулитцеровской премии, совет Пулитцеровской премии последовательно отказывался отозвать награду. ↑
172. cla.umn.edu/chgs/holocaust-genocide-education/resource-guides/holodomor ↑
173. Н. Верт, К. Бартошек, Й. Панне, Й. Марголин, А. Пачковски, С. Куртуа, (1999), Черная книга коммунизма: преступления, террор, репрессии, Harvard University Press, ISBN 0-674-07608-7, стр. 159–160. ↑
174. Там же. ↑
175. Зальцман, Нил В., Реформа и революция: Жизнь и времена Рэймонда Робинса (1991) стр. 357. ↑
176. Knickerbocker, (1931), стр. 185. ↑
177. Там же, с. 190-191. ↑
178. Соня Мельникова-Райх, «Советская проблема с двумя «неизвестными»: как американский архитектор и советский переговорщик дали толчок индустриализации России, часть I: Альберт Кан», Журнал Общества промышленной археологии, том 36, No 2 (2010), стр. 57-80. ↑
179. Соня Мельникова-Райх, «Советская проблема с двумя «неизвестными»: как американский архитектор и советский переговорщик дали толчок индустриализации России, часть I: Альберт Кан», Журнал Общества промышленной археологии, том 36, No 2 (2010), стр. 57-80. ↑
180. Энтони Саттон (1971), Западная технология и советское экономическое развитие, 1930-1945, Институт Гувера, стр. 145-148. ↑