Ленин – величайший в истории слуга монополистического капитализма.(Часть I: Парвус) Гаврилова Л. Г.

Ленин – величайший в истории слуга монополистического капитализма.(Часть I: Парвус)

УДК 94(47).084

ЛЕНИН: ВЕЛИЧАЙШИЙ В ИСТОРИИ СЛУГА МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА

(ЧАСТЬ I: ПАРВУС)^[1]

Гаврилова Лия Габриэла

Эмерсон колледж, Бостон, Массачусетс (1996)

Журналистика (магистр)

Католический университет, Вашингтон, округ Колумбия +

Варшавский университет, Польша (1983 – 1984)

Политология / Экономика (бакалавр)

ggavrilov100@yahoo.com

http://orcid.org/0009-0008-9246-9646

Отредактированный перевод c английского Microsoft Translation service

Аннотация. Автор аргументированно доказывает, что «вождь мирового пролетариата» Владимир Ильич Ленин на самом деле был величайшим в истории агентом монополистического капитализма. Подготовка революции в России делалась Лениным в симбиозе с его немецким^[2] контрагентом Израилем Гельфандом (наиболее известным под псевдонимом Парвус), Именно Парвус рекомендовал правительству Германии сделать ставку на партию большевиков во главе с Лениным, как единственную политическую силу, способную захватить власть в России, вывести Россию из мировой войны на стороне Антанты и передать ресурсы России в руки германских промышленно-финансовых кругов. Именно Парвус организовал беспрепятственный проезд Ленина в Россию через территорию Германской империи.

Одним из первых действий Ленина на посту главы Советского правительства было создание концессий в качестве средства передачи российских ресурсов воротилам западного капитала. В эпоху «военного коммунизма» (1918 – 1921 гг.) Ленин уничтожил собственно российских предпринимателей, национализировав все виды частных, акционерных и других предприятий и реорганизовав их в государственные промышленные синдикаты, контроль над которыми он предоставил западным банкирам и капиталистам. Кроме того, с помощью монополии внешней торговли Ленин позволил крупнейшим западным корпорациям получить доступ к российской экономике, лишенной внутренней конкуренции и закрытой для остальных капиталистов, не входящих в узкий круг заказчиков революции. В конце концов, Ленин превратил Россию из страны с открытой рыночной экономикой в тоталитарное государство с государственной монополией на все ресурсы и виды предпринимательства, экономикой которой заправляют избранные иностранные корпорации. Это не только затормозило развитие развивающейся экономики России, но и ограничило экономический рост ее многочисленных соседей и одновременно привело к тому, что они вступили в коммерческие отношения с западноевропейскими и американскими фирмами, которые уже доминировали в мировой торговле.

Данная статья посвящена непосредственно деструктивной деятельности Израиля Гельфанда (Парвуса), воплощавшего коллективную волю иностранных финансово-промышленных и военно-политических кругов, приведших Ленина к власти. Парвус рассчитывал, что в знак благодарности Ленин после переворота отдаст ему в управление все финансы России. Ленин действовал истинно по-ленински: он просто обманул его. Парвус не получил ничего.

Ключевые слова: Ленин, Парвус, Гельфанд, кайзеровская Германия, империализм, монополистический капитализм, первая мировая война, советская монополия внешней торговли.

LENIN: HISTORY GREATEST SERVANT OF MONOPOLY CAPITALISM

(PART I: PARVUS)

(Lea) Gabriela Gavrilov

Emerson College, Boston, Massachusetts (1996)

MA Journalism

Catholic University, Washington, D.C. (1985) +

University of Warsaw, Poland (1983 – 1984)

BA Political Science / Economics

ggavrilov100@yahoo.com

http://orcid.org/0009-0008-9246-9646

Аbstract. The author argues that the «leader of the world proletariat» Vladimir Ilyich Lenin was in fact the greatest agent of monopoly capitalism in history. The preparation of the revolution in Russia was done by Lenin in symbiosis with his German counterpart Israel Gelfand (best known under the pseudonym Parvus.) It was Parvus who recommended the German government to bet on the Bolshevik Party led by Lenin as the only political force capable of seizing power in Russia, leading Russia out of the world war on the side of the Entente and transferring Russia’s resources to the hands of German industrial and financial circles. It was Parvus who organized Lenin’s unhindered passage to Russia through the territory of the German Empire.

One of Lenin’s first acts as head of the Soviet government was to create concessions as a means of transferring Russian resources to the tycoons of Western capital. In the era of «war communism» (1918-1921), Lenin destroyed the Russian entrepreneurs proper, nationalizing all kinds of private, joint-stock and other enterprises and reorganizing them into state industrial syndicates, over which he gave control to Western bankers and capitalists. With the help of the monopoly of foreign trade, Lenin allowed the largest Western corporations to gain access to the Russian economy, devoid of internal competition and closed to other capitalists who were not part of the narrow circle of customers of the revolution. In the end, Lenin transformed Russia from a country with an open market economy into a totalitarian state with a state monopoly on all resources and types of business, whose economy was run by selected foreign corporations. This not only slowed down the development of Russia’s developing economy, but also limited the economic growth of its many neighbors and at the same time led to them entering into commercial relations with Western European and American firms that already dominated world trade.

This article is devoted directly to the destructive activities of Israel Gelfand (Parvus), who embodied the collective will of foreign financial, industrial and military-political circles that brought Lenin to power. Parvus hoped that as a sign of gratitude, Lenin would give him all the finances of Russia after the coup. Lenin acted in a truly Leninist way: he simply deceived him. Parvus received nothing.

Keywords: Lenin, Parvus, Gelfand, Kaiser’s Germany, imperialism, monopoly capitalism, the First World War, the Soviet monopoly of foreign trade.

“Ложь, сказанная достаточно часто, становится правдой” — В.И. Ленин

Израиль Гельфанд (Парвус)

и совпадение интересов германских финансистов

с интересами российских революционеров

В июне 1983 года, когда мне было 19 лет, я поехала в Польшу, чтобы учиться в Варшавском университете в качестве американского студента по обмену на третьем курсе университета. Моими первыми впечатлениями о коммунистической системе — после того, как поезд из Франкфурта пересек охраняемую, огороженную стеной и колючей проволокой польскую границу — были бесконечные золотые рапсовые поля, которые вспахивали запряженные в плуг лошади. Мне казалось, что я шагнула назад во времени как минимум на 50 лет. Это был социалистический лагерь, который, как нас, американцев, учили на протяжении десятилетий, представлял собой величайшую угрозу «свободе и демократии» на планете. Я думала, что оправданием такой бедности и технической отсталости было то, что Советский Союз якобы выделял все свои ресурсы на производство оружия, но это было больше похоже не на индустриальную державу, угрожающую глобальному господству США, а на страну с колониальной экономикой третьего мира.

По мере того, как я стала приживаться в социалистическом лагере, и я путешествовала из Вроцлава в Варшаву и Гданьск, я начала замечать, что все большие, дорогие или технически совершенные машины — западного производства. Для меня это было открытием, потому что на Западе нам неоднократно говорили, что экономика социалистических стран закрыта для западных капиталистов.

Весь наземный транспорт: локомотивы, вагоны, трамваи и автобусы были западногерманского и шведского производства. Все такси были Мерседес, а легковые автомобили — ФИАТ (американские/итальянские). Возведение крупного отеля в Варшаве осуществлялось немецкой транснациональной строительной компанией. Некоторые из первых компьютеров, которые я видела на математическом факультете Варшавского университета, и все они были IBM. Неоново-оранжевая Фанта от компании «Кока-Кола Дойчланд» подавалась на каждой вечеринке. У них даже были мешки с кукурузными хлопьями Kellogg’s в магазинах, в которых почти не было всех остальных продуктов. На пакетах не было названия бренда, но это были те же самые кукурузные хлопья, которые я знала в США.

Общим знаменателем всех этих западных фирм, ведущих бизнес с польским правительством, было то, что они были крупнейшими западными брендами — самыми могущественными мировыми компаниями. Они наслаждались в Польше тем, чего у них не было на рынках США или Западной Европы — монополией. Внутренней конкуренции не было. Одна подпись под контрактом с коммунистическим правительством, и эти западные фирмы подмяли под себя всё население, страдающее от товарного дефицита. Им не нужно было рекламировать, координировать и платить продавцам, нанимать транспорт, арендовать склады или магазины, или людей для их управления — как это было на Западе — вся эта логистика была предоставлена «враждебным капитализму» коммунистическим правительством.

Мое 13-месячное пребывание в социалистической Польше навсегда изменило мое понимание отношений между Востоком и Западом, сместив акцент с политических событий на коммерческие сделки, и привело к глубокой переоценке истории холодной войны.

Как уже отмечалось в моей первой статье в выпуске № 1 за 2025 г. Научной платформы «XXI век», на рубеже XX века Россия была крупнейшим рынком в мире.^[3] Когда в 1905 году было завершено строительство Транссибирской магистрали, Россия неуклонно продвигалась к тому, чтобы стать ведущей экономической державой в Европе, а, возможно, и в мире благодаря своему уникальному экономико-географическому расположению. Она находилась в непосредственном окружении крупных экономических субконтинентов, за исключением США, которые были одиноким островом на другой стороне земного шара^[4] — и это выглядело многообещающе. Уже будучи серьезным конкурентом американской нефти, пшеницы, древесины, золота и многих других ресурсов, российские предприятия и банки распространялись в Китае, где они конкурировали (и выигрывали) желанные контракты на концессии, которые западные капиталисты хотели получить для себя.^[5]

Более того, состояние царя Николая II на момент его отречения в феврале 1917 года оценивалось в 300 миллиардов долларов.^[6] Российское императорское правительство было самым богатым материальными ресурсами и сельским хозяйством в мире, владея тысячами квадратных миль земли, богатой лесом, полезными ископаемыми, нефтью.

Когда большевики Ленина свергли Временное правительство Керенского, они мгновенно стали самым богатым революционным режимом в истории. Уже один этот факт должен был бы стимулировать больше журналистских и исторических исследований, чем это было за последнее столетие.

Такое богатство и ресурсы в сочетании с уникально благоприятным экономико-географическим положением России должны были позволить большевикам быстро обогнать ведущие европейские и американские страны по экономическим показателям, просто превзойдя их в производстве и наводнив мировой рынок российскими товарами, снижая цены на товары первой необходимости до тех пор, пока продукция западных производителей не стала бы неконкурентоспособной, и западные фирмы не были бы вытеснены с рынка. Более того, если бы российские предприятия (многие из которых принадлежали иностранцам) были национализированы и переданы в руки российских предпринимателей (а не советского государства), они могли бы быстро превратиться в гигантов, во много раз превышающих по размеру европейские и американские корпорации, просто эксплуатируя обильные ресурсы России и используя недавно построенную Транссибирскую магистраль для торговли со всеми своими многочисленными соседями.

Германия и США знали об этом факте.

Вместо этого экономический прогресс России был внезапно прерван всего через шесть недель после Октябрьской революции, когда в декабре 1917 года был учрежден Высший совет народного хозяйства (ВСНХ) при Совете народных комиссаров, который, в свою очередь, был высшим органом власти большевиков и левых эсеров «в качестве временного рабочего и крестьянского правительства». ВСНХ был создан для «организации народного хозяйства и государственных финансов». На первом заседании этого нового революционного органа, состоящего из представителей новоявленного советского режима, в том числе самого ярого врага капитализма, «вождя мирового пролетариата» Владимира Ильича Ленина, было решено организовать концессии^[7] в качестве средства передачи российских ресурсов иностранным капиталистам.^[8] Все местные предприятия, которые принадлежали гражданам России (только местные, а не иностранные предприниматели считались «классовыми врагами») подлежали «конфискации, реквизиции, секвестру, принудительному синдицированию в различных отраслях промышленности и торговли и прочим мероприятиям в области производства, распределения и государственных финансов»^[9].

Но почему большевики, самая многословная и гиперболизированная из всех антикапиталистических политических партий, уничтожают и объявляют незаконными (под страхом смерти) все формы отечественного предпринимательства, а затем передают обильные ресурсы России элите западного капитала?

Ответ прост: советский режим был создан не для защиты пролетариата, как он утверждал, — он был создан для того, чтобы национализировать экономику России и превратить её в тоталитарное государство с государственной монополией на все ресурсы и все виды предприятий под управлением немецких финансово-промышленных воротил.

Мы с Парвусом придумали эту схему и убедили германский Генштаб помочь нам свергнуть Временное правительство

Немецкая «сентябрьская программа»^[10]

До Октябрьской революции 1917 года британский, французский и бельгийский капитал зависел от сохранения и стабильности функционирования российской экономики. В частности, решение Британии переоборудовать свой флот с угольных на нефтяные двигатели в 1913 году сделало Великобританию зависимой от российской нефти, чтобы сохранить свое господство в мировом океане и, следовательно, свои мировые колониальные владения. В то время как Германия также была глубоко вовлечена в экономику своего великого соседа, она понимала, что свержение российской монархии и установление прогерманского режима было не только способом захвата и контроля над развивающимися рынками России, но и нанесло бы фатальный ущерб британским и французским магнатам, с которыми ее корпорации должны были конкурировать за российские ресурсы. Понимая, в какой степени вовлеченность стран Антанты в российскую экономику может быть использована для ослабления их экономики, немецкие финансово-промышленные круги и военно-политические лидеры разработали план, как это сделать — путем смены режима в России, которая привела бы к национализации дочерних компаний их конкурентов, функционирующих в Российской империи.

Немецкий план свержения российской монархии был частью более широкого плана по разрушению экономики стран Антанты, чтобы немецкие финансово-политические круги не только получили контроль над ресурсами Европы, но и, уничтожив конкурентов, получили коммерческую монополию на Европу и Россию. Разрушение немецкой армией французских шахт и заводов было одним из самых больших источников спора о репарациях в конце Первой мировой войны, поскольку Германия оставила после себя полосу разрушений, настолько тотальную, что французские предприятия, а впоследствии и французская экономика были буквально обращены во прах. Именно эта идея лежала в основе военной политики Германии – разрушить экономику стран Антанты настолько, чтобы после войны страны Европы оказались бы в зависимости от немецких финансово-промышленных воротил, которые восстанавливали, кормили, одевали и обеспечивали бы их товарами первой необходимости.^[11] Этот план был бы разоблачен после поражения Германии, но остался в тайне, так как другие капиталистические державы сочли целесообразным использовать наработки германского верховного командования в России в своих собственных интересах.

Усилия немцев по дестабилизации Российской империи:

Парвус и большевики

Израиль Лейзерович Гельфанд (1867-1924), псевдоним: «Парвус»

Попытки Германии свергнуть российскую монархию и заменить ее режимом, готовым захватить все активы, внешние и внутренние, за исключением германских, были хитроумным способом нейтрализовать экономический рост России и одновременно нанести непоправимый ущерб экономике Великобритании и Франции. В 2017 году журналист Вагенер опубликовал статью в Deutsche Welle о роли Германии в русской революции. «Кайзер Вильгельм II потратил более полумиллиарда евро, чтобы ослабить контроль своего двоюродного брата [царя Николая II] над экономикой России». Вагенер обратил внимание на информацию, которая оставалась завуалированной на протяжении более века, но имеет решающее значение для понимания не только русской революции и участия в ней Германии, но и роли, которую США взяли на себя в Советском Союзе во время и особенно после Первой мировой войны.

Немецкий план свержения монархии Романовых исходил от бывшего подданного Российской империи^[12] Израиля Гельфанда, известного под псевдонимом «Парвус». Парвус участвовал в революции 1905 года вместе с Троцким, писал для левых газет и стал богатым торговцем оружием во время Балканских войн. К 1914 году Гельфанд жил в Константинополе (Стамбуле), где обратился к германскому послу с предложением заключить союз «прусских штыков и кулаков российских пролетариев»^[13], утверждая, что интересы немецких корпораций и русских революционеров дополняют друг друга. По словам Земана и Шарлау, авторов книги «Торговец революцией: Парвус-Гельфанд. Политическая биография»^[14], архивы, изъятые в Министерстве иностранных дел Германии после поражения Германии во Второй мировой войне, обнаружили множество документов, касающихся Парвуса, который «стал центральной фигурой в заговорщических связях между [германским] имперским правительством и Российской социал-демократической партией, в частности, фракцией Ленина [большевиками]». Давнее утверждение^[15] о том, что Германия участвовала в распространении революции в России, теперь подтверждается документальными свидетельствами.^[16]

Факты свидетельствуют о том, что после прихода к власти Временного правительства Ленин с соратниками-большевиками не только был обеспечен поездом через территорию воюющей с Россией Германии из Цюриха в Санкт-Петербург, но и получил финансовую помощь от германского верховного командования и из Рейхсканцелярии на Вильгельмштрассе^[17], чтобы осуществить «пролетарскую» революцию, захватить власть, снять русскую армию с германско-австрийского фронта и передать экономику России в безраздельную власть немецких финансово-промышленных олигархов.

Израиль Гельфанд (Парвус)

Израиль Лейзерович Гельфанд родился в Российской империи в местечке^[18] Березино Минской губернии в 1867 году. Гимназию он закончил в Одессе. Распространённый миф о том, что его отец Лейзер Гельфанд был ремесленником, чуть ли не сапожником, является плодом фантазии: сам Израиль писал, что он принадлежал к классу буржуазии.^[19] Чуть ли не каждый гимназист иудейского вероисповедания в те далекие годы в России считал своим первейшим общественным долгом быть оппозиционным по отношению к царскому режиму. Гельфанд примкнул к народовольческим кругам. Есть сведения, что Израиль состоял в террористическом крыле «Народной воли». Первый опыт в этом роде, однако, не удовлетворил Гельфанда, и уже в 1886 году он оказался за границей, в Швейцарии, постепенно переходя с еврейского имени «Израиль» на европейское имя «Александр» и используя русские фамилии «Маскович» и «Молотов». В том же 1886 году он посетил Цюрих с целью установить контакт с революционной группой эмигрантов из России под названием «Освобождение труда» (Плеханов, Засулич, Дейч, Аксельрод, Игнатов). Однако Гельфанд не нашёл взаимопонимания с лидером группы Г. В. Плехановым на почве полного отсутствия у еврея Гельфанда чувства русского патриотизма. Именно Гельфанду принадлежит знаменитая фраза: «Вы не знаете, где можно было бы купить родину задёшево?»^[20] С этих пор он избегает традиционных центров расселения русской эмиграции (Женева, Цюрих и др.) и оседает в Базеле, где осенью 1888 года поступает в Базельский университет. В 1891 году защищает диссертацию по теме «Техническая организация труда (кооперация и разделение труда)», базирующуюся на работах Маркса, и в том же году, переехав в Саксонию, становится журналистом дрезденской газеты социал-демократического направления Die Sachsische Arbeiterzeitung («Саксонской рабочей газеты»). Гельфанд быстро завоёвывает расположение ведущих немецких социал-демократов Карла Каутского, Виктора Адлера и Клары Цеткин, а с молодой Розой Люксембург даже заводит роман. В 1895-1896 годах он уже редактор газеты Die Leipziger Volkszeitung («Лейпцигская народная газета»), в 1896-1898 годах – редактор прежней Die Sachsische Arbeiterzeitung. Сначала он подписывает свои статьи псевдонимом Helphand (англ. «Рука помощи»), образованным транскрипцией на немецкий язык своей еврейской фамилии Gelfand (идиш «Слон»). Но летом 1894 года в статье Гельфанда, опубликованной в журнале Каутского Die Neue Zeit («Новая эра»), появляется псевдоним «Парвус», образованный от латинского слова Parvus – «Малыш». Так в шутку его называли за то, что он имел весьма крупное телосложение. По некоторым отзывам, он был «человеком с телом слона и головой Сократа». Именно псевдонимом Parvus безо всяких инициалов и без имени «Александр», которое почему-то приписывается к этому псевдониму, Израиль Гельфанд стал подписывать свои статьи.

Парвуса отличала исключительная работоспособность. В политике он придерживался левацких взглядов марксистского толка, ненавидел буржуазию, но при этом его одолевала любовь к запредельной роскоши, жажда наживы и желание разбогатеть, «став богаче самого богатого капиталиста». Само собой, для достижения своих целей он не брезговал никакими средствами. Морали и нравственности для него не существовало. Парвус не признавал никакой половинчатости и компромиссов. Враждебность всякой половинчатости всю его жизнь была равносильна устремленности к революции — социалистической, мировой, несущей с собой конечное устроение нового миропорядка, во главе которого он видел в конечном итоге себя.

Разбогатеть Парвусу действительно удалось. Жил он, воистину, как мультимиллионер. Из недвижимого имущества на момент смерти в 1924 году ему принадлежала вилла в Веденсвиле на Цюрихском озере в Швейцарии, имелся также особняк в Дании. А в Берлине он жил в самом элитном районе города – Шваненвердере («Лебедином острове»). Этот остров на озере Ванзее в Берлине был местом проживания самых богатых людей Германской империи. На Шваненвердере Парвус проживал в огромном 32-комнатном особняке с роскошным садом и имел огромный штат прислуги, которую заставлял ходить в костюмах конца XVIII века. Фешенебельность и значимость этого особняка можно продемонстрировать на следующем примере. После прихода к власти нацистов в этот особняк вселился Йозеф Геббельс.

Что касается финансового состояния Парвуса и его активов, то это остаётся тайной за семью печатями. После его смерти не было обнаружено ни денег, ни ценных бумаг, ни какой-либо документации. Дать хотя бы приблизительную оценку его финансовому состоянию не смогли ни современники, ни более поздние исследователи. Известна лишь часть активов, которыми распоряжался Парвус. Это несколько компаний в разных странах мира, занимавшихся экспортными и импортными операциями, зачастую полулегально. Например, в годы войны одна из его компаний продавала рурский уголь из Германии в Данию, а другая закупала в этой же стране бекон для немцев, испытывавших последствия морской блокады Антанты. Третья компания через нейтральную Швецию по серым схемам торговала с Россией. Известно, что у революционера были конторы в Османской империи. Во владении коммерсанта также находилась пароходная компания. Помимо этого, Парвусу принадлежали несколько издательств и основанный им в нейтральной Дании «Институт по изучению причин и последствий мировой войны». Еще бизнесмен финансировал несколько европейских газет социал-демократической направленности. Но принадлежало это всё лично Парвусу, либо он был просто подставным лицом, формально управлявший чужими активами, и кому эти активы принадлежали в действительности, выяснить не удалось до сих пор.

Сам Парвус дал себе такую исчерпывающую характеристику: «Изменив своей родине — России, я изменил и тому классу, из которого вышел, — буржуазии. Тогда же я отошел и от русской интеллигенции»^[21].

В 1898 г. Парвус разругался с немецкими социал-демократами. Виднейший социал-демократ депутат Рейхстага Август Бебель обвинил его в том, что он для увеличения тиражей газет публикует гнусные пасквили на своих товарищей-однопартийцев. Парвус был выслан из Саксонии. Он поселился в Мюнхене и решил помириться с российскими социал-демократами. Вожди их радикального крыла Ленин, Мартов и Потресов как раз задумали в 1900 году выпускать за границей газету «Искра» и тайно переправлять ее в Россию.^[22] Парвус гостеприимно предложил им для этого свою мюнхенскую квартиру, получив взамен членство в редакции и право публикации собственных статей на первой полосе. Там же он познакомился с Лейбой Бронштейном, впоследствии прославившимся под вымышленной фамилией Троцкий. В 1902 году в Мюнхене Парвус основал фирму Verlag für slawische und nordische Literatur («Издательство славянской и северной литературы»), зарегистрировав ее на имя своего компаньона Юлиана Мархлевского (после отъезда Парвуса в Россию в 1905 г. под руководством одного Мархлевского издательство обанкротилось). В 1904 году Парвус вместе с Троцким начал развивать теорию перманентной революции.

После объявления в Российской империи 21 октября (3 ноября) 1905 года амнистии за политические преступления враги царизма толпами начали возвращаться из эмиграции в Россию для организации революции. Парвус приехал одним из первых, взяв с собой нового приятеля Троцкого. С октября 1905 года они — члены Исполкома Петербургского Совета рабочих депутатов, а Парвус — автор его «Финансового манифеста», содержавшего призыв к населению Российской империи отказаться от уплаты налогов и податей, забрать вклады из Государственного банка и сберегательных касс и требовать от правительства проводить денежные операции только золотом. По мнению Парвуса, эти меры привели бы царское правительство к финансовому банкротству. Попутно Парвус вместе с Троцким арендовали заштатную «Русскую газету», быстро превратив ее в сверхпопулярное издание тиражом 500 тысяч. Когда 3 (16) декабря 1905 года за этот Манифест члены Совета были арестованы, сам Парвус почему-то арестован не был и возглавил новый состав Совета. В качестве лидера никак не зарекомендовал себя, рассорился с членами Совета, вышел из его состава и вскоре тоже был арестован. Если Троцкий по приговору суда был осуждён на вечное поселение в Сибирь, то Парвус был только выслан на три года в Туруханск. По дороге он сбежал и вернулся в Германию, где стал членом ЦК Социал-демократической партии Германии (СДПГ). В 1908 году Парвус опубликовал книгу «Колониальная политика и крушение капиталистического строя», в которой изложил анализ современного империализма.

В 1908 году разразился громкий скандал: Максим Горький обвинил Парвуса в растрате средств от немецкой постановки пьесы «На дне». Парвус работал импресарио Горького. Прибыль от постановок должна была распределяться следующим образом: 20 процентов со всей суммы получал Парвус, остальные делились так: четверть Горькому, три четверти в кассу социал-демократической партии. Парвус денег ни в партийную кассу, ни Горькому не заплатил, присвоив себе 180 тысяч марок золотом. Партийный суд над Парвусом возглавили Бебель и Каутский; в итоге он был исключен из обеих партий, СДПГ и РСДРП. Парвус на суд не явился, написав письмо, что прокутил все деньги на поездку по Италии с дамой сердца. Ни для кого не было секретом, что этой дамой была Роза Люксембург. Никаких денег он не вернул. Он просто исчез, и появился уже в 1910 году в Константинополе в качестве экономического советника правительства младотурок. Там же он писал статьи для правительственного журнала «Молодая Турция».

Вероятно, с 1911 года Парвус был агентом германского Генштаба (по некоторым данным, также и турецкой разведки)^[23]. К 1910 году Парвус начал торговлю оружием в Константинополе и стал партнером британской оружейной фирмы «Виккерс» и печально известного торговца оружием Василия Захароффа.^[24] Торговля оружием также сделала его партнером ведущего немецкого оружейного концерна «Крупп», и принесла ему значительную прибыль во время Балканских войн 1912–1913 годов. В 1913 году Парвус приехал в Вену, финансировал и вместе с Троцким редактировал газету «Правда».

Во время Первой мировой войны Парвус выступал за победу Германии, призывал российских социал-демократов способствовать поражению России.

Меморандум Парвуса

Во время Первого раздела Польши (1772 г.) к Австрийской империи отошли Белзское и Русское воеводства, из которых австрийцы сформировали административную единицу – «королевство Галиции и Лодомерии», название которого было латинизированной версией исторического названия древнерусских Галицкого и Владимирского (Владимир-Волынского) княжеств, в своё время оккупированных поляками и превращённых в «Русское воеводство». В 1775 г. от Молдавского княжества к Австрии отошла населённая русскими Буковина и была присоединена к «королевству». На западе «королевство» было населено поляками, на востоке преобладающим населением были русские, разговаривавшие на различных западных диалектах русского языка.

С началом Первой мировой войны, в которую Австро-Венгрия вступила против России, перед Австро-Венгерской империей возникло две проблемы: первой из них было наличие в приграничной полосе огромного количества подданных русской национальности, симпатии большинства из которых в этой войне были на стороне России. Для заключения под стражу и изоляции сочувствующих Российской империи русских 4 сентября 1914 года был создан первый в Европе концентрационный лагерь Талергоф, и чуть позже второй – Терезин, через которые прошли и в которых в нечеловеческих условиях умерли многие тысячи русских и просто подозреваемых в симпатиях к России людей. Но геноцид не решал проблемы полностью. Необходимо было создать условия, чтобы оставшиеся на свободе люди под гнётом австрийцев не тяготели к своей Родине – России. К тому же существовала вторая проблема. В случае побед в войне Австро-Венгрия по договору с Германией намеревалась оккупировать юг России, и австрийцам было нужно создать на этих пока ещё неоккупированных территориях с однородным враждебным русским населением мощное сепаратистское подполье. Обе проблемы австрийцы решили убить одним ударом. Они объявили Галицию и всю южную Россию на восток от неё – некой страной под названием «Украина», а всё её население – не русскими, а некой новой, до этого не известной нацией – «украинцами». Название придумывал явно человек, не знакомый с русским языком. По-русски нарицательное существительное «украина» — это любая окраина: либо города, либо села, либо находящаяся возле океана или границы с другим государством периферия страны. То, что по-английски называется outskirts, suburb, periphery. А слово «украинец» было вообще неологизмом, никогда не употреблявшимся до этого в русском языке. Из разных диалектных, иностранных и просто придуманных слов или вульгаризмов срочно стал изобретаться словарь для языка новоявленной «нации», правда, новоявленные «украинцы» никак не могли понять друг друга на этом новоязе, разговаривая между собой на нормальном русском языке.

После этого эпохального изобретения 4 августа 1914 г. в Лемберге (так при австрийцах называлась столица Галиции Львов) австро-венгерское правительство создало «Союз вызволения Украины» (впоследствии слово «Союз» было заменено новым «украинским» словом «Спилка»). Он состоял в основном из бежавших после подавления беспорядков 1905-1907 годов из России революционеров и просто бандитов, оправдывавших свои грабежи и убийства «революционной деятельностью». Целью его было оторвать от России её южные территории в неопределённых границах, которые были объявлены «Украиной», и создать марионеточное «украинское» государство под властью австрийского императора. От австро-венгерского правительства Союз получил большие деньги для ведения пропаганды среди русских военнопленных в Австрии и в Германии и внедрения агентов влияния на территории России. В связи с наступлением русских войск в Галиции в августе – сентябре 1914 года руководство Союза бежало в Вену, а патронаж над Союзом взяла на себя более сильная кайзеровская Германия. В Берлине центральная резиденция Союза разместилась по адресу Ляйпцигерштрассе, 131.

Как это точно установлено из тайных документов германского министерства иностранных дел, которые после второй мировой войны попали в руки американцев и англичан, а также из документов австро-венгерского министерства иностранных дел, Ленин в самом начале войны получил от «Союза вызволения Украины» 5 тысяч долларов на возобновление своей газеты «Социал-демократ», которую он издавал в Швейцарии^[25].

К сентябрю 1914 года Германия доверила Парвусу руководство революционными группами пятой колонны в России, поддерживаемыми Германией и Австро-Венгрией. Его особняк в Константинополе стал местом встреч социал-демократических заговорщиков против Российского государства^[26]. Лидер «Союза вызволения Украины» Меленевский-Басок еще в самом начале войны в Константинополе встретился с Парвусом. Парвус выразил свою готовность всячески помогать Союзу. Меленевский познакомил Парвуса с неким доктором Максом Циммером, представителем германской и австро-венгерской дипломатических миссий, руководившим всей деятельностью «украинского» Союза, и Парвус с тех пор работал рука об руку с доктором Циммером. Сын немецкого промышленника, Циммер был заинтересован в создании на юге России марионеточной «Украины», что сблизило бы страну с Германией и помогло бы расширить бизнес его отца. Циммер использовал предыдущие революционные произведения Парвуса для подстрекательства к восстанию и разжиганию движения за «независимость» Украины.

18 ноября 1914 года начальник германского генерального штаба Эрих фон Фалькенхайм сообщил рейхсканцлеру Бетман-Гольвегу, что неудача наступления на Марне лишила Германию возможности для решительной молниеносной военной победы и что теперь Германия находится перед угрозой краха в условиях затяжной войны на истощение. Военачальники просили канцлера принять меры к тому, чтобы сломить врага политическими средствами; а именно, выбив из войны самую крупную военную державу, Россию, путем внутренней революции.^[27]

В первых числах января 1915 года Парвус просил Циммера устроить ему встречу с германским послом в Константинополе бароном Гансом фон Вангенхаймом, который был известным сторонником создания революционных пятых колонн во вражеских странах. 7 января 1915 года фон Вангенхайм принял Парвуса, который объяснил, что «интересы германского правительства вполне совпадают с интересами русских революционеров. Русские социал-демократы могут достигнуть своей цели только путем полного уничтожения царизма. С другой стороны, Германия не сможет выйти победительницей из этой войны, если до этого не вызовет революцию в России. Но и после революции Россия будет представлять большую опасность для Германии, если она не будет расчленена на ряд самостоятельных государств».^[28]

Парвус пообещал послу, что он может «создать единство и организовать восстание на широкой основе».^[29] 8 января фон Вангенхайм сообщил о своем разговоре с Парвусом в телеграмме в Министерство иностранных дел.^[30] Посол подчеркивал «полезные услуги», которые «известный русский социалист и публицист д-р Парвус» оказывал с самого начала войны, и что он «определенно прогерманский». Фон Вангенхайм также передал просьбу Парвуса лично представить свои планы в министерство иностранных дел Германии.

10 января статс-секретарь министерства иностранных дел Германии Готлиб фон Ягов принял Парвуса на Вильгельмштрассе.^[31] На приёме присутствовали доктор Макс Циммер и автор «сентябрьской программы» доктор Курт Рицлер. Никаких записей об этой встрече не сохранилось, однако через несколько дней Парвус представил министру иностранных дел Германии подробную докладную записку о своем плане свержения российской монархии. С лёгкой руки первого публикатора Збынека Земана (1964 г.)^[32] эта записка получила название «Меморандум д-ра Гельфанда» или «Меморандум Парвуса».^[33] Этот документ интересен прежде всего тем, что он представляет собой первое сохранившееся руководство по организации «цветной» революции, составленное в письменном виде. Вот основные тезисы Парвуса:

«- К весне (имеется в виду весна 1916 года – ред.) надо подготовить в России массовую политическую забастовку под лозунгом: свобода и мир. Центром движения будет Петербург, а в нем — Обуховский, Путиловский и Балтийский заводы (на этих заводах производилось оружие, боеприпасы и военная техника вплоть до военных кораблей и бронеавтомобилей – ред.). Забастовка должна охватить железнодорожные коммуникации Петербург-Варшава, Москва-Варшава и Юго-Западную железную дорогу…

— Это дело может быть осуществлено только под руководством российской социал-демократии. Ее радикальное крыло уже приступило к действиям. Но надо, чтобы к ним присоединилась и фракция умеренного меньшинства. До сих пор такому объединению более всего препятствовали радикалы. Однако две недели назад их лидер Ленин сам открыто поднял вопрос об объединении с меньшинством…

— Следует уже сейчас приступить к непосредственной агитации. Через Болгарию и Румынию можно установить связи с Одессой, Николаевым, Севастополем, Ростовом-на-Дону, Батумом и Баку.

— Перспективы восстания черноморского флота можно оценить лишь после установления тесного контакта с Севастополем.

— В Баку и в районе нефтяных приисков забастовку можно организовать относительно легко. Если дойдет до забастовки, то надо попытаться, как в 1905 г., поджечь нефтяные скважины и хранилища. Также возможны забастовки в угледобывающей области на Донце. Особенно благоприятны условия на Урале. Там социалистическая партия большевиков имеет много сторонников. Политические забастовки горняков можно легко организовать, располагая некоторой суммой денег, так как население там очень бедное.

— Особое внимание надо уделить Сибири. В Европе она известна лишь как место ссылки. Но вдоль великих сибирских трактов, вдоль железных дорог и рек живет крепкое крестьянство, гордое и независимое, которое больше всего хотело бы, чтобы его не беспокоило центральное правительство.

— Одновременно общая линия этого дела должна быть усилена внутри российских социалистических партий посредством дискуссий в печати, в брошюрах и т. д. Брошюры на русском языке можно печатать в Швейцарии…

— Если… русская армия потерпит какое-нибудь серьезное поражение, то движение против режима может быстро приобрести невиданный размах. Во всяком случае, если будут приведены в действие все силы согласно начертанному выше плану, можно рассчитывать на то, что весной дело дойдет до массовой политической забастовки.

— Важным сопутствующим феноменом этих процессов, как и в 1905 г., может стать крестьянское движение. Условия жизни крестьян в России с тех пор не улучшились, а наоборот — ухудшились. В глазах русского крестьянина весь вопрос — в земле. Поэтому он вновь начнет захватывать помещичьи земли и угрожать помещикам.

— Образование независимой Украины будет одновременно выглядеть как освобождение от царского режима и как спасение от хаоса крестьянской смуты.

— Финны … прежде всего могут обеспечить сообщение русских революционеров с Петербургом.

— Если революционное движение достигнет большого размаха, то даже если царское правительство удержит власть в Петербурге — будет создано временное правительство, которое поставит на повестку дня вопрос о прекращении военных действий и о заключении мира»^[34].

В специальном приложении к своему первоначальному меморандуму Парвус так сформулировал свою программу, состоявшую из одиннадцати пунктов. Первый пункт программы гласил: «Финансовая поддержка большевистской фракции Российской Социал-демократической Рабочей Партии, которая борется против царского правительства всеми доступными ей средствами. Ее вожди находятся в Швейцарии. Ленинская группа опытных профессиональных революционеров является лучшей гарантией успеха будущей «Всероссийской массовой забастовки».

По свидетельству Земана и Шарлау, с середины марта 1915 года Парвус стал ведущим советником германского правительства по революционным делам в России. Ему была поручена организация единого фронта европейского социализма против царского режима в России. Он должен был помочь социалистическим организациям в России при помощи пораженческой пропаганды, забастовок и саботажа привести к крушению существующий режим. В конце марта 1915-го года Парвус получил от министерства иностранных дел первый миллион марок для этих целей. По его просьбе деньги в иностранной валюте были переведены в Бухарест, Цюрих и Копенгаген. Вообще Парвус «подсчитал», что на организацию революции надо 20 миллионов, но такую сумму потребовать не посмел, и попросил только пять. Германские дипломаты, конечно, не верили в свержение династии в России, что якобы должно было проложить путь к социализму. Но они были заинтересованы в усилении внутренних неурядиц в России, которые могли бы вынудить царя заключить сепаратный мир, который кровь из носа нужен был немцам, вынужденным воевать на два, а после вступления в войну на стороне Антанты в 1915 году Италии – на три фронта. Для Парвуса сепаратный мир Германии с Россией означал бы полнейший крах всего его плана. Заключение мира дало бы царскому правительству возможность подавить революцию, как это было в 1906-ом году. По этой же причине и Ленин был тогда решительным противником заключения какого бы то ни было мира.

После возвращения Парвуса в Германию немецкие социал-демократы, даже выступавший в Рейхстаге с речью в обоснование военных кредитов сопредседатель СДПГ Гуго Гаазе предостерег своих товарищей от какого-либо контакта с Парвусом. Когда Парвус явился к своей бывшей «даме сердца» Розе Люксембург, она не дала ему говорить, а сразу указала на дверь. Клара Цеткин назвала его «сутенер империализма, который продался германскому правительству», — и все они окончательно порвали сношения с Парвусом^[35]. Среди российских социал-демократов его ждал не лучший приём, что ставило под вопрос его план объединения под его руководством всех левых сил.

План Парвуса для России:

трансформация национальной экономики в корпоратократию^[36]

Парвус разработал программу трансформации национальной экономики от открытой рыночной конкуренции с защитой местных предприятий от могущественных иностранных фирм к закрытой монополии, спонсируемой государством, в которой доминируют иностранные корпорации. Он называл его «социалистическим», но более точным было бы «корпоратократия». Национализация банков должна была стать отправной точкой. Если бы правительство контролировало рынок денег и капитала, оно могло бы управлять всей экономикой.

Цитируя немецкого политика и главу немецкой General Electric (AEG) Вальтера Ратенау, Парвус отметил, что 300 человек контролировали «экономическую судьбу [европейского] континента». Поскольку банки находятся под контролем правительства, предприниматели, не являющиеся элитой, будут лишены доступа к критически важным бизнес-кредитам. Никто из ленинских «революционеров» не указывал на то, что, уничтожая местный бизнес, они уничтожают всякую конкуренцию иностранным коммерческим посягательствам и делают российскую экономику открытой для монопольного господства тех самых иностранных фирм, которые они публично поносили. Национализация средств производства, как предвидел Парвус, изменила бы «только форму капиталистического господства»^[37].

Ленин и Троцкий понимали, что национализация — это способ избавить экономику от отечественных и отдельных иностранных предпринимателей. Промышленные компоненты России (заводы, фабрики, фабрики, шахты и т.д.) и собственность местных фирм были очищены от предпринимателей, сгруппированы в контролируемые государством синдикаты и предложены в качестве концессий иностранным промышленникам. Эти иностранные фирмы затем платили роялти «революционному» правительству, многие из них владели акциями совместных предприятий и даже входили в советы директоров трестов.^[38] Единственными проигравшими были «массы», которых они подтолкнули к разрушительной революции, обещая наконец получить контроль над своей жизнью и экономикой, в которой они жили. Этот план стал ключевой частью ленинского военного коммунизма (1918–1921).

В мае 1915 года германская имперская казна одобрила выделение еще 2 миллионов марок (около полумиллиарда евро или 582 миллиона долларов в 2017 году) «на поддержку революционной пропаганды в России».^[39] Парвус отправился в Швейцарию, где прозябали в нищете в эмиграции российские социал-демократические лидеры. Он устроился в самом роскошном отеле Цюриха, Bauer au Lac. В конце мая Парвус зашел в ресторан, где обычно обедали русские политические эмигранты. Один из русских подвел Парвуса к столику, за которым сидел Ленин со своей женой Крупской, любовницей Инессой Арманд и другом Каспаровым. После краткой беседы Ленин и Крупская ушли из ресторана с Парвусом и пригласили его к себе в их скромную квартиру. Парвус объяснил, что он стремится заручиться сотрудничеством Ленина в обмен на финансирование его Германией. Ленин и Парвус тогда не пришли ни к какому определенному соглашению. Не исключена возможность, что Ленин видел в Парвусе некоего опасного конкурента. Ленин знал, что если план Парвуса удастся, то он со временем приобретет большое влияние в русских социалистических организациях и, благодаря своим финансовым ресурсам и интеллектуальным способностям, может обойти остальных партийных лидеров. С другой стороны, считается, что Ленин просто был осторожен, чтобы не запятнать свой имидж, заключив сделку с известным немецким агентом публично. О том, что произошло в частном порядке, можно догадаться только по последующим событиям.

Несколько месяцев спустя Парвус переехал в Копенгаген, к своему новому немецкому куратору графу Ульриху фон Брокдорф-Ранцау, который занимал должность германского посла в Дании. Парвус получил полномочия для работы в подставной организации по вербовке и финансированию русских революционеров в России и за ее пределами. Перед своим отъездом из Цюриха, он поручил своей подруге Екатерине Громан оповестить русских эмигрантов, что он хочет собрать группу исследователей для научно-исследовательского Института: изучать причины и последствия мировой войны. Институт этот он собирался открыть в Копенгагене. Обещание Парвуса, что работники Института смогут поехать в Копенгаген через Германию по легальным паспортам вызвало подозрение у многих русских эмигрантов — не является ли «парвусовский институт» учреждением, созданным на деньги германского правительства для пропаганды в пользу победы Германии? Парвусу удалось тогда завербовать только четырех русских эмигрантов: — Екатерину Громан, Владимира Перазича, Георгия Чудновского и бывшего социал-демократического депутата Второй Государственной Думы Аршака Зурабова. Позже в Институт вступил Моисей Урицкий, в 1917-18 гг. сыгравший видную роль в большевистской революции. Журнал социалистов-оборонцев «Свобода и Россия», выходивший тогда в Париже под редакцией бывшего большевика Григория Алексинского, утверждал, что парвусовский институт основан на деньги германского правительства, и его задачей является распространение пораженческой пропаганды в союзных странах, главным образом, в России. Парвус это с возмущением отрицал. По документам германского министерства иностранных дел, сейчас опубликованным в Америке и в Англии, точно установлено, что парвусовский Институт был основан на деньги германского правительства и именно с той целью, о которой писал Алексинский.^[40] По поручению Ленина в подставной «институт» Парвуса в качестве главного бухгалтера вступил сотрудник Ленина Якуб Фюрстенберг (он же Яков Ганецкий, он же Куба). Фюрстенберг выступал в качестве посредника между Лениным и Парвусом, чтобы Ленин избежал обвинений в причастности к немецкому финансированию. Немецкие власти предоставили Парвусу торговые лицензии для создания импортно-экспортного бизнеса в Копенгагене^[41], который начал выгодную нелегальную торговлю между Германией и Россией через нейтральную Данию. Только за август 1915 — июль 1916 германо-русский товарооборот через Скандинавию и другие нейтральные страны составил 11,2 млн. руб. Агенты Парвуса по «импорту/экспорту» могли путешествовать по всей России, якобы по коммерческим причинам, в то время как на самом деле они направляли немецкие деньги революционному движению.^[42]

Член австро-венгерской дипломатической миссии в Стокгольме подвел итог делу: «Во время войны Парвус и Фюрстенберг вели, с помощью Германии, экспортный бизнес через Скандинавию в Россию… Этот ввоз немецких товаров в Россию осуществлялся предприятием Парвуса-Фюрстенберга регулярно и в значительном объеме следующим образом: Парвус получал от немцев некоторые товары, такие как хирургические инструменты, лекарства и химикаты, необходимые в России, а затем Фюрстенберг, как его русский агент, отправлял их в Россию. Стоимость этих товаров не возвращалась Германии, а использовалась в основном для ленинской пропаганды.^[43]

После национализации российских банков в 1918 году Якуб Фюрстенберг (он же Яков Ганецкий) был назначен заместителем Наркома финансов и управляющим Народным банком РСФСР. В 1918-1919 годах заведовал «Гохраном», находившимся по адресу бывшей Московской ссудной кассы, где скапливались конфискованные большевиками у состоятельных людей драгоценности и золото. В 1923-1930 годах — один из руководителей и член коллегии Наркомата внешней торговли СССР. В 1930-1935 годах состоял членом Президиума ВСНХ РСФСР. В июле 1937 года Якуб Ганецкий был арестован органами НКВД по подозрению в шпионаже в пользу Польши и Германии и приговорен к смертной казни. 26 ноября того же года он был расстрелян.

Парвусу была оказана материальная поддержка для создания собственного периодического издания «Die Glocke» («Колокол»), которое «будет использоваться только в целях разжигания революции в России, побудит немецких рабочих поддержать свое государство и создаст стабильность и единство внутри рейха».^[44]

11 августа 1915 года рейхсканцлер доложил кайзеру, что «оттеснение Московской империи на Восток путем отделения ее западных территорий» является главной целью восточной политики Германии. Теперь, вооружившись бизнесом, «научно-исследовательским институтом» и собственным изданием, Парвус якобы начал подготовку к массовой политической забастовке в России, которую он назначил на 22 января 1916 года, чтобы она совпала с годовщиной «Кровавого воскресенья» 1905 года. В Петрограде и в некоторых других городах в январе 1916 года, действительно, произошли рабочие забастовки. Забастовки эти были стихийные и не привели к революции, вопреки ожиданиям и предсказанию Парвуса. Недоверие германского министра иностранных дел к Парвусу после этого усилилось. Он выразил вполне обоснованное подозрение, что фонды, предназначенные германским правительством на революцию в России, текут в карманы самого Парвуса^[45].

Тогда Парвус предложил опустить курс российского рубля ниже, чем он уже упал с начала мировой войны, введя в обращение фальшивые деньги.^[46] Он призвал к выпуску комплектов банкнот с одинаковым серийным номером, чтобы создать панику среди населения и нанести ущерб кредиту России в иностранных банках и фирмах. Вместе с пропагандистской кампанией в русской армии, направленной на ослабление решимости и преданности мужчин и женщин, защищающих свою страну от немецкого вторжения, Россия будет еще больше ослаблена. 29 декабря 1915 года германское правительство выделило еще миллион рублей на пропаганду, направленную против русской армии.^[47]

В октябре 1916 года Парвус основал грузовую компанию Kobenhavns Befragtnings-og Transport-Kompagniet, в которой участвовали датские профсоюзы, поскольку большая часть грузов должна была состоять из датского угля, отправляемого в Германию, не заботясь о том, что их уголь будет продолжать питать крупные немецкие оружейные заводы Krupp, Rheinmetall, немецкий военно-морской флот и локомотивы, перевозящие войска и оружие по всей Европе. В течение 1917 года компания Парвуса приобрела большое количество причалов и складов, на которых работало около 1000 человек.^[48] Через подставную компанию Парвус заработал еще одно состояние, закупая медь, каучук, олово и кукурузу для Германии, в то же время экспортируя немецкие химикаты и оборудование в Россию.^[49] Часть доходов предоставлялась Ленину.^[50] Парвус также организовал контрабанду оружия и динамита через финскую границу в Россию.

*

Монархия в России пала совершенно неожиданно, безо всяких видимых предпосылок и совершенно не по начертанной Парвусом «программе». Ещё 9 (22) января 1917 года в Швейцарии Ленин на немецком языке произнёс свою знаменитую фразу: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции»^[51], а через месяц она уже свершилась. Случилось это как раз накануне планировавшегося на весну 1917 года масштабного наступления русских войск на германо-австрийском фронте. Его нужно было обязательно сорвать. По мнению крупных игроков с Уолл-Стрита и Лондонской биржи проиграть войну должны были не только Центральные державы (а они уже и так были обречены), но и Россия. Во всяком случае, тут их цели совпадали с целями Германии. Петербург был буквально наводнён шпионами и агентами влияния из всех воюющих стран, а также «нейтральных» США, наиболее заинтересованной стороны в этом деле. Для государственного переворота в России были использованы не социал-демократы, а совершенно другая деструктивная сила: либералы и пляшущие под их дудку депутаты Государственной думы, которая вместо законодательного органа была превращена иностранными кукловодами в настоящую «пятую колонну» в самом сердце страны.

Февральские беспорядки 1917 года были жалким лепетом по сравнению даже с декабрьским восстанием 1905 года в Москве. Николай II имел в своём распоряжении 7-миллионную армию, батальона которой хватило бы, чтобы раздавить мятежников за два часа. Вместо этого, загнанный предателями из числа депутатов и генералитета на станцию Псков, он 2 (15) марта 1917 года подписал отречение в пользу брата Михаила и задним числом утвердил состав «Временного правительства». А запуганный Михаил на следующий день, малодушно опасаясь за свою жизнь, в присутствии горстки депутатов на квартире князя Путятина отказался принимать верховную власть, предоставив решение вопроса о форме правления гипотетическому «Учредительному собранию».

Однако либералы обманулись в своих ожиданиях. Ещё не получив реальной власти, Временное правительство её практически потеряло. Не дожидаясь отречения царя, прямо под носом у депутатов в Таврическом дворце, как чёрт из табакерки, появился самозванный «Исполком» даже не созданного «Совета рабочих депутатов», который своим Приказом № 1, распространённым в первый же день в количестве 9 миллионов экземпляров, уничтожил российскую армию. Согласно Приказу во всех политических выступлениях воинские части подчинялись теперь не офицерам, а своим выборным комитетам и Совету. В распоряжение и под контроль солдатских комитетов передавалось и всё оружие.

После этого Временное правительство рука об руку с Исполкомом начали планомерно разрушать и всё остальное в стране. Первыми же своими декларациями и указами Временное правительство выкопало себе могилу, объявив «полную и немедленную амнистию по всем политическим и религиозным делам, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям и аграрным беспорядкам», то есть, предоставив возможность всем своим наиболее радикальным и опасным политическим врагам вернуться из заключения и эмиграции на родину.

Создавалась ситуация полной анархии в стране, и власть мог захватить, кто угодно.

1 апреля 1917 года произошел длительный обмен мнениями между Парвусом и Брокдорф-Ранцау. В течение двух-трех месяцев, предсказывал Парвус, в России наступит самая худшая анархия. Германская политика по отношению к революционной России, говорил Парвус, может следовать по одному из двух путей. Германия может начать широкую оккупацию российских территорий с целью сломить централизованную империю или же может заключить сепаратный мир с Временным Правительством. Для реализации первого варианта Парвус рекомендовал сильное военное наступление на русском фронте, которое должно быть предпринято месяца через три. Такое наступление, при анархии в стране, приведет к покорению германской армией Южной России и сделает беззащитной остальную Россию. В этом случае германское правительство должно быть готово безжалостно использовать свою победу до конца: разоружение русской армии, разрушение ее крепостей, уничтожение ее флота, запрещение производства военных орудий и амуниции и расширенная оккупация России. Если это не произойдет, то нет никакого сомнения, что русская империя быстро вновь станет могучей и опасной для Германии. Для того чтобы подготовить почву для такого радикального разрешения русского вопроса, необходимо «поддержать крайнее революционное движение в России, с целью усиления там анархии». Поэтому он склонялся к тому, чтобы Германия оказала полную поддержку «крайне-левому революционному движению» в России, то-есть Ленину и большевистской партии.^[52]

Канцлер Бетман-Гольвег поручил германскому послу в Берне в апреле установить контакты с Лениным и его большевиками в Цюрихе, чтобы предложить им транзит через Германию в Петербург.^[53] Большевики, утверждал Парвус, не только разрушат устаревшую государственную структуру, но и всю экономическую систему России, которая должна быть перестроена в интересах немецкой промышленности. Поддержка Парвусом Ленина и большевистской партии в рамках плана немецкого правительства по нанесению России стратегического поражения, демонтажу российской государственности и реорганизации российской экономики, чтобы обеспечить немецким финансово-промышленным кругам безраздельный контроль над ресурсами России, превратила Ленина из жалкого эмигранта в убогой съёмной квартире в Швейцарии в безжалостного тирана и кровавого самодержца величайшей страны мира.

Весной 1917 года Парвус направил телеграмму в Берлин через Брокдорфа-Ранцау к вождям германской партии, в которой посоветовал им перевезти обратно в Россию самых эффективных русских революционеров из Европы: Ленина и Зиновьева, двух ведущих большевиков, вместе с Карлом Радеком^[54] и примерно сорока другими людьми, ожидавшими в Цюрихе. 2 апреля 1917 года Брокдорф-Ранцау отправил телеграмму в германское министерство иностранных дел:

… Очень важно, чтобы мы сейчас постарались создать максимально возможный хаос в России. С этой целью следует избегать любого явно явного вмешательства в ход русской революции. По-моему, мы должны потихоньку приложить все усилия к тому, чтобы углубить разногласия между умеренными (меньшевиками) и экстремистскими партиями (большевиками), ибо в наших интересах одержать верх между последними (большевиками), так как в этом случае резкий перелом был бы неизбежен и принял бы такие формы, которые неизбежно пошатнули бы само существование Российской империи. По всей вероятности, примерно через три месяца мы могли бы рассчитывать на то, что распад дойдет до такой стадии, когда мы сможем сломить мощь русских военными действиями. Если бы мы теперь начали преждевременное наступление, то мы только дали бы повод к сплочению различным центробежным силам и даже, может быть, повели бы армию на сплочение в борьбе против Германии.^[55]

Парвус был принят в Министерстве иностранных дел Германии государственным секретарем Циммерманом; встреча получила наивысший рейтинг секретности. Запись разговора не была сделана, но после встречи Министерство иностранных дел запросило у германского казначейства еще один грант в размере пяти миллионов марок на политические цели в России. Это была самая большая сумма, запрошенная до сих пор, и она была одобрена 3 апреля 1917 года. Представитель ведущей электротехнической фирмы Германии Симменс-Шуккерт агент Ленина большевик В. В. Воровский (он же Орловский) сопровождал Парвуса в Копенгаген. Парвус был главным, если не единственным, источником немецких денег, направлявшихся в Российскую большевистскую партию.^[56]

С письмом, свидетельствующим о том, что он обладает всеми полномочиями для ведения переговоров от имени германского партийного руководства, 13 апреля Парвус был отправлен на встречу с Лениным в Стокгольм. В письме германского правительства говорилось, что Парвус может обещать всестороннюю поддержку большевикам в борьбе за политическую власть в России.^[57]

После Октябрьского вооруженного переворота (который стали называть Октябрьской социалистической революцией только через десять лет сами большевики) Парвус ждал, что Ленин пригласит его руководить российскими финансами, однако этого не произошло. Карл Радек писал: «Когда пришли известия об Октябрьской революции, он (Парвус – прим. ред.) приехал от имени Центрального Комитете Германской Социал-Демократии в Стокгольм и обратился к заграничному представительству большевиков, предлагая от имени германского правительства заключить мир, организовать всеобщую забастовку. В личном разговоре он просил, чтобы после заключения мира ему было разрешено Советским правительством приехать в Петроград; он готов предстать перед судом русских рабочих и принять приговор из их рук, он убежден, что они поймут, что он в своей политике не руководствовался никакими корыстными интересами, и позволят ему еще стать в ряды русского рабочего класса, чтобы работать для русской революции».^[58] Но Ленин считал Парвуса слишком скомпрометированным и не дал ему разрешения вернуться в Россию.

Парвус предпринимал попытки издалека участвовать в русской революции. По свидетельству Троцкого: «После Октября Парвус сделал было попытку сблизиться с нами; он даже стал издавать для этой цели где-то в Скандинавии газетенку на русском языке, кажется под заглавием «Извне»…Помню, как весело мы смеялись по поводу неуклюжей попытки «бывшего» человека взять русскую революцию под свою высокую руку. «Надо поручить «Правде» его отхлестать…»-такими примерно словами откликнулся Ленин на парвусовскую попытку, Ильич теребил газетку справа налево и слева направо брезгливыми движениями рук. «Что за название «Извне», совершенно даже как-то не по-русски. Надо так его отхлестать, чтобы он и думать позабыл соваться».^[59]

В ответ на обвинения в политических провокациях ради личного обогащения, запрет на въезд в Россию и слова Ленина «революцию нельзя делать грязными руками», Парвус написал книгу «В борьбе за правду»^[60].

Но у большевиков была своя «Правда» и оправдания немецкого шпиона и революционера-миллионера никто читать уже не стал.

Израиль Гельфанд умер в Берлине в декабре 1924 года в возрасте 57 лет от инсульта, пережив своего врага Ленина менее чем на год. После его смерти не осталось никаких бумаг и исчезло все его огромное состояние. Таков закономерный конец этого деятельного, умного, совершенно беспринципного и бесчестного «бывшего человека», который взял себе псевдоним Парвус.

Список источников / References

Декрет ВЦИК и Совета народных комиссаров от 5 декабря 1917 г. «О Высшем Совете Народного Хозяйства».

Гаврилова Лия Габриела. Октябрьская революция 1917 года в международных торгово-промышленных отношениях. Научная платформа XXI век, выпуск 1, апрель 2025, www.episs.ru

Scharlau W.B., Zeman Z.A. (1964). Freibeuter der Revolution. Parvus–Helfand. Eine politische Biographie. Kln.

Scharlau W.B. and Zeman Z.A.B. (1965), The Merchant of the Revolution: The Life of Alexander Israel Helphand (Parvus) 1867–1924, London/NY: Oxford University Press.

Simon Sebag Montefiore (2004), Stalin: The Court of the Red Tsar, New York: Alfred A. Knopf.

Ted Morgan, “Reds”, Jan. 4, 2004, The New York Times.

Галковский, Дмитрий, Березовский–между Азефом и Парвусом (Березовский – между Азефом и Парвусом) (2005).

Ленин В. И. ПСС. 5-е издание. 30 том. Изд. политической литературы, М., 1973.

Schurer, Heinz (1959), “Alexander Helphand-Parvus — Russian Revolutionary and German Patriot”, Russian Review, 18(4).

1. Zeman (1958), Documents from the Archives of the German Foreign Ministry (Document No. 1), London: Oxford University Press.

Хельферих Циммерману, WK 11c sec., 12, 26 декабря 1915 года.

H. Grebing, So macht man Revolution, Politische Studien.

Fischer F. (1961), Griff nach der Weltmacht, Düsseldorf.

Grebing H. (1959), Osterreich-Ungarn und die ‘Ukrainische Aktion’ 1914—1918.

Радек, К. Парвус. Силуэты: политические портреты.

Соболев Г. Л. Тайный союзник. Русская революция и Германия. — СПб., 2009.

Троцкий Л. Д. К смерти Парвуса. Предположительно середина декабря 1924 г. www.iskra-research.org

Parvus. Im Kampf um die Wahrheit. Berlin, 1918.

Шуб Д. «Купец революции». Парвус и германо-большевистский заговор // Новый журнал № 87. Нью-Йорк, 1967

1. Эта статья составлена из различных глав моей готовящейся к выходу книги «Американо-российские коммерческие отношения 1763-1933: истоки русофобии», выпущенной издательством Atlantic Publishers, Нью-Дели. Доступно на Amazon.com и atlanticbooks.com с середины июля 2025 г. (Примечание автора). ↑

2. Формально Гельфанд оставался подданным Российской империи до 1916 года (Прим. ред.). ↑

3. Гаврилова Лия Габриела. Октябрьская революция 1917 года в международных торгово-промышленных отношениях. Научная платформа XXI век, выпуск 1, апрель 2025, стр. 48-89, www.episs.ru ↑

4. США зависели от коммерческого судоходства, которое в то время плавало по океанам с максимальной скоростью 27 узлов = 31 миль в час (49 км/ч), чтобы доставлять излишки продукции на мировые рынки. ↑

5. В 1895 году Русско-Азиатский банк выиграл контракт на строительство и эксплуатацию Китайско-Восточной железной дороги в Маньчжурии. Это разозлило консорциум фирм Американо-Китайской Девелопмент Ко., возглавляемый американским железнодорожным магнатом Э.Х. Гарриманом, который проиграл тендер. (См. Г. Гаврилов, Американо-российские коммерческие отношения 1763-1933, (2025), глава 5, Вольное лицо русско-американских отношений: коммерческие планы США в Маньчжурии и политика открытых дверей 1899-1904). ↑

6. Это эквивалентно $6,717 трлн в 2024 году. ↑

7. Концессии – это государственные контракты на строительство, поставку и/или эксплуатацию конкретного предприятия по добыче ресурсов, строительство завода или инфраструктурного проекта и т.д., предоставляемые частной фирме. ↑

8. Симон Себаг Монтефиоре (2004), Сталин: Двор красного царя, Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф. ↑

9. Декрет ВЦИК и Совета народных комиссаров от 5 декабря 1917 г. «О Высшем Совете Народного Хозяйства». ↑

10. «Сентябрьской программой» (нем. Septemberprogramm) называется проект рейхсканцлера Германии Теобальда фон Бетмана-Гольвега от 9 сентября 1914 года, в котором были сформулированы военные цели Германской империи в начале Первой мировой войны. О России в ней сказано дословно следующее: «Вопросы… о целях, которые должны быть достигнуты в отношении России, будут рассмотрены позже». Не совсем понятно, почему автор так озаглавила эту главу (прим. ред.). ↑

11. Там же. ↑

12. См. прим. 2. ↑

13. W.Scharlau, Z.Zeman. Merchant of Revolution: Alexander Helphand. — Oxford University Press, 1965. ↑

14. Scharlau W.B., Zeman Z.A. Freibeuter der Revolution. Parvus–Helfand. Eine politische Biographie. Kln. 1964. ↑

15. Уинстон Черчилль намекнул на руку Германии в «инъекции Ленина в Россию» в 1918 году, сказав: «Ленин был послан в Россию немцами таким же образом, как вы могли бы отправить пузырек, содержащий культуру тифа или холеры, чтобы влить его в водопровод большого города, и это сработало с удивительной точностью». ↑

16. Op. Cit. ↑

17. До 1945 года в Берлине на Вильгельмштрассе располагалось правительство (Рейхсканцелярия) Германии. ↑

18. Местечко (идиш שטעטל, англ. Shtetl или Shtetel) – существовавшие до 2 мировой войны на территории Восточной Европы небольшие города с преимущественно ашкеназским еврейским населением. Этот термин используется в контексте бывших восточноевропейских еврейских общин как ограниченных островов среди окружающего нееврейского населения (прим. ред.). ↑

19. Parvus. Im Kampf um die Wahrheit. Berlin, 1918. S. 7. ↑

20. Ibid. ↑

21. Ibid. ↑

22. Тед Морган, «Красные», 4 января 2004 г., «Нью-Йорк Таймс». ↑

23. Соболев Г. Л. Тайный союзник. Русская революция и Германия. — СПб., 2009. С. 116. ↑

24. Галковский, Дмитрий, Березовский–между Азефом и Парвусом (2005). ↑

25. Шуб Д. «Купец революции». Парвус и германо-большевистский заговор // Новый журнал № 87. Нью-Йорк, 1967, с. 302. ↑

26. Галковский, Дмитрий, Березовский–между Азефом и Парвусом (2005). ↑

27. Там же. ↑

28. Там же. ↑

29. Там же. ↑

30. Земан (1958), Документы из архива Министерства иностранных дел Германии (документ No 1), Лондон: Издательство Оксфордского университета. ↑

31. До 1945 года он был признан центром германского правительства, сначала Королевства Пруссия, а затем объединенного Германского рейха. ↑

32. W. В. Scharlau, Z. A. Zeman. Freibeuter der Revolution: Parvus-Helphand. Eine politische Biographie. — Köln, 1964, S. 361—374. ↑

33. Земан и Шарлау, торговец революции. ↑

34. Этот документ хранится в архиве германского министерства иностранных дел: Auswartiges Amt, Weltkrieg, 11 c secr. Band 5, A 8629. Меморандум не датирован, но зарегистрирован в журнале министерства с датой 9 марта 1915 г. Текст печатается в переводе З.Г. Антипенко и М.В. Назарова с немецкого оригинала по его первому изданию в книге: Scharlau W.B., Zeman Z.A. Freibeuter der Revolution. Parvus–Helfand. Eine politische Biographie. Kln. 1964. S. 361–374. ↑

35. Шуб Д. «Купец революции». Парвус и германо-большевистский заговор // Новый журнал № 87. Нью-Йорк, 1967, с. 305-306. ↑

36. Название главы не соответствует её содержанию (прим. ред.). ↑

37. Земан и Шарлау, торговец революции. ↑

38. См. мою 11-страничную «Схему иностранного участия в советских промышленных трестах» в конце главы 1 « Американо-российские коммерческие отношения 1763-1933: истоки русофобии» (2025). ↑

39. Там же. ↑

40. Там же. ↑

41. Там же. ↑

42. Там же. ↑

43. H. Grebing, So macht man Revolution, Politische Studien, стр. 234. ↑

44. F. Fischer (1961), Griff nach der Weltmacht, Düsseldorf, p. 238. ↑

45. Шуб Д. «Купец революции». Парвус и германо-большевистский заговор // Новый журнал № 87. Нью-Йорк, 1967, с. 311. ↑

46. Земан и Шарлау, торговец революции. ↑

47. Там же. ↑

48. «Земан и Шарлау, торговец революции»; Хельферих Циммерману, WK 11c sec., 12, 26 декабря 1915 года. ↑

49. Там же. ↑

50. H. Grebing (1959), Osterreich-Ungarn und die ‘Ukrainische Aktion’ 1914—1918, pp. 270—283. ↑

51. ПСС В. И. Ленина 5-е издание. 30 том. Изд. политической литературы, М., 1973. С. 328. Написано на немецком языке ранее 9 (22) января 1917 г. Впервые напечатано 22 января 1925 г. в газете «Правда» №18. Перевод с немецкого. ↑

52. Там же. ↑

53. Там же. ↑

54. Утверждение автора довольно сомнительно. Радек был подданным Австро-Венгрии и по прибытию в Россию подлежал немедленному аресту и интернированию. Кроме того, невероятно, что с такой телеграммой Парвус вообще мог обращаться к вождям немецкой социал-демократии. Лидер германской социал-демократии Филипп Шейдеман, который во время войны поддерживал политику германского правительства, в первом томе своих воспоминаний вышедших в 1928 году, писал: «Я впоследствии узнал, что поездка Ленина и его друзей через Германию в Россию была организована доктором Гельфандом-Парвусом, который об этом информировал только нескольких лиц. Нам (то есть социал-демократическим лидерам) он об этом ни слова не сказал» (прим. ред.). ↑

55. Земан и Шарлау, торговец революции. ↑

56. Там же. ↑

57. Там же. ↑

58. Радек, К. Парвус. Силуэты: политические портреты, стр. 252. ↑

59. Лев Троцкий. К смерти Парвуса. Предположительно середина декабря 1924 г. www.iskra-research.org ↑

60. Parvus. Im Kampf um die Wahrheit. Berlin, 1918. ↑