Выпуск №11 / 01 фев 2026 Скачать PDF статьи

Два иска против Big Tech (мета[1], снапчат, гугл): как параллельные судебные процессы в США разрушили стратегию защиты ответчиков Кильдеев А.Х.

 Кильдеев Адель Ханяфиевич

Ленинградский государственный университет им. А.А. Жданова (1990)

Кандидат юридических наук

ORCID: 0009-0001-2211-4944

Аннотация: В статье анализируются параллельные судебные процессы в США против крупнейших цифровых платформ (Meta, Snapchat, Google, TikTok), связанные с причинением вреда психическому здоровью несовершеннолетних пользователей. Показано, что данные дела развиваются в различных процессуальных формах, включая федеральное многорайонное разбирательство (MDL) и индивидуальные иски в судах штатов, но в совокупности формируют единый правовой эффект. Особое внимание уделяется судебному определению суда штата Калифорния, которым были отклонены ключевые доводы защиты, основанные на §230 Закона о порядочности в коммуникациях и Первой поправке к Конституции США.

Обосновывается, что предметом судебного рассмотрения становятся не публикационная деятельность и контент третьих лиц, а алгоритмические и интерфейсные элементы цифровых платформ как объекты, способные причинять предсказуемый вред. Сделан вывод о смещении ответственности в рамки классических доктрин деликтного права общего права штатов США и о потенциальной применимости сформированной судебной логики к делам о гражданской ответственности разработчиков систем искусственного интеллекта.

Ключевые слова. Деликтное право; ответственность за дефектную продукцию; цифровые платформы; алгоритмы; социальные сети; халатность; причинно-следственная связь; §230 Закона о порядочности в коммуникациях; Первая поправка к Конституции США; MDL; гражданская ответственность; судебная практика США.

[1] Компания Мета Платформа Инк. внесена Минюстом РФ в список экстремистских организаций

УДК: 347.78:004.8

ДВА ИСКА ПРОТИВ BIG TECH (МЕТА[1], СНАПЧАТ, ГУГЛ): КАК ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ СУДЕБНЫЕ ПРОЦЕССЫ В США РАЗРУШИЛИ СТРАТЕГИЮ ЗАЩИТЫ ОТВЕТЧИКОВ

Кильдеев Адель Ханяфиевич

Ленинградский государственный университет им. А.А. Жданова (1990)

Кандидат юридических наук

ORCID: 0009-0001-2211-4944

Аннотация: В статье анализируются параллельные судебные процессы в США против крупнейших цифровых платформ (Meta, Snapchat, Google, TikTok), связанные с причинением вреда психическому здоровью несовершеннолетних пользователей. Показано, что данные дела развиваются в различных процессуальных формах, включая федеральное многорайонное разбирательство (MDL) и индивидуальные иски в судах штатов, но в совокупности формируют единый правовой эффект. Особое внимание уделяется судебному определению суда штата Калифорния, которым были отклонены ключевые доводы защиты, основанные на §230 Закона о порядочности в коммуникациях и Первой поправке к Конституции США.

Обосновывается, что предметом судебного рассмотрения становятся не публикационная деятельность и контент третьих лиц, а алгоритмические и интерфейсные элементы цифровых платформ как объекты, способные причинять предсказуемый вред. Сделан вывод о смещении ответственности в рамки классических доктрин деликтного права общего права штатов США и о потенциальной применимости сформированной судебной логики к делам о гражданской ответственности разработчиков систем искусственного интеллекта.

Ключевые слова. Деликтное право; ответственность за дефектную продукцию; цифровые платформы; алгоритмы; социальные сети; халатность; причинно-следственная связь; §230 Закона о порядочности в коммуникациях; Первая поправка к Конституции США; MDL; гражданская ответственность; судебная практика США.

При подготовке статьи автор использовал генеративные ИИ-системы, включая, но не ограничиваясь: ChatGPT-5, Grok, Gemini. Языковые модели использовались автором исключительно как вспомогательные инструменты аналитической проверки; источниками исследования являются нормативные акты и судебная практика США. Все правовые позиции, выводы и интерпретации, содержащиеся в статье, являются результатом самостоятельной научной работы автора.

UDС: 347.78:004.8

TWO LAWSUITS AGAINST BIG TECH (META[2], SNAPCHAT, GOOGLE): HOW PARALLEL LAWSUITS IN THE UNITED STATES DESTROYED THE DEFENDANTS’ DEFENSE STRATEGY

Kildeev Adel

Zhdanov A. Leningrad State University (1990)

Philosophiæ Doctor in Law

ORCID: 0009-0001-2211-4944

Abstract: The article analyzes parallel lawsuits in the United States against the largest digital platforms (Meta, Snapchat, Google, TikTok) related to harm to the mental health of underage users. It is shown that these cases develop in various procedural forms, including federal multidistrict proceedings (MDL) and individual claims in state courts, but together form a single legal effect. Particular attention is paid to the court ruling of the California court, which rejected key defense arguments based on §230 of the Communications Decency Act and the First Amendment to the US Constitution.

It is substantiated that the subject of judicial review is not the publication activity and content of third parties, but the algorithmic and interface elements of digital platforms as objects that can cause predictable harm. The conclusion is made about the shift of responsibility to the framework of the classical doctrines of tort law of the US states and about the potential applicability of the formed judicial logic to civil liability cases of developers of artificial intelligence systems.

Keywords: Tort law; liability for defective products; digital platforms; algorithms; social networks; negligence; cause-and-effect relationship; § 230 of the Communication Decency Act; First Amendment to the U.S. Constitution; MDL; civil liability; Judicial practice of the United States.

In preparing the article, the author used generative AI systems, including, but not limited to: ChatGPT-5, Grok, Gemini. Language models were used by the author exclusively as auxiliary tools for analytical verification; the sources of the research are the normative acts and judicial practice of the United States. All legal positions, conclusions and interpretations contained in the article are the result of the author’s independent scientific work.

Глава 1. Введение

Я подробно описал судебные иски студий Disney и WBD против Midjourney за нарушение авторских прав и судебный иск родителей покончившего с собой подростка Raine v. OpenAI & Altman. Первые два иска затрагивают вопрос интеллектуальной собственности и могут привести к введению роялти за генерацию контента, третий иск — впервые ставит проблему ответственности разработчиков ИИ за вред жизни и здоровью пользователей. Все три дела формируют новые правовые рамки регулирования искусственного интеллекта.[3]

В 2023–2025 гг. в Соединённых Штатах Америки был инициирован ряд судебных процессов против крупнейших цифровых платформ, включая Meta, Snapchat, Google (YouTube) и TikTok, связанных с предполагаемым негативным воздействием цифровых продуктов на психическое здоровье несовершеннолетних. В научных публикациях и экспертных комментариях данные процессы нередко описываются как единый масштабный судебный конфликт либо как прямое следствие федеральной процедуры Многорайонные Судебные Разбирательства (MDL). Подобная интерпретация, однако, не отражает фактическую процессуальную конфигурацию рассматриваемых споров и приводит к методологическим упрощениям. Фактически в отношении указанных ответчиков параллельно развиваются несколько самостоятельных судебных процессов, рассматриваемых в различных юрисдикциях и основанных на разных правовых моделях ответственности. Эти процессы не образуют единого дела и не находятся в отношениях процессуального подчинения, однако частично опираются на общую доказательственную и экспертную базу. Такое сочетание независимых, но взаимосвязанных процессов формирует кумулятивный процессуальный эффект, существенно повышающий юридические риски для ответчиков.

Судебное давление на крупнейшие цифровые платформы в США формируется по трём самостоятельным процессуальным направлениям: федеральному (MDL), штатному (индивидуальные деликтные иски) и институциональному (публично-правовые федеральные иски). Цель настоящей статьи заключается в анализе данной многоуровневой процессуальной конструкции и выявлении того, каким образом совокупное действие параллельных судебных процессов привело к трансформации и фактическому снижению эффективности традиционных стратегий процессуальной защиты ответчиков.

В 2022 году был подан иск против информационных платформ Мета[4], Спапчат и Гугл в Федеральный Суд Северного округа Калифорнии (Case 4:22-MD-03047), дальнейшее процессуальное развитие данного спора осуществлялось в рамках процедуры MDL, в ходе которой федеральный суд рассматривал вопросы ответственности по существу, включая применимость положение секции 230 Закона о добросовестности в сфере коммуникаций и конституционных гарантий свободы слова.[5] Параллельно истицей был подан самостоятельный иск в Суд Штата Калифорнии в Лос Анжелесе Superior Court of California, County of Los Angeles) (Case 22STCV21355). По данному делу суд отказал ответчикам в удовлетворении ходатайства о решении в упрощённом порядке, после чего стороны достигли мирового соглашения накануне рассмотрения дела судом присяжных. [6] Хотя мировое соглашение в суде штата не создает преюдициальных последствий для федерального суда, оно служит индикатором материально-правовой уязвимости защитной позиции ответчиков и трансформирует динамику федерального разбирательства, особенно в условиях MDL.

Значимость указанных судебных процессов заключается не в их процессуальной сложности, а в содержательной трансформации предъявленных требований: Big Tech впервые оказались в положении потенциальной ответственности за свойства дизайн своих продуктов. Именно это обстоятельство, а не формальные процессуальные факторы, предопределило решение ответчиков о заключении мирового соглашения до рассмотрение дела судом присяжных.

.  

Глава 2. Содержание искового заявления (Complaint),

поданного в федеральный суд

Рисунок 1. Первые и последние страницы искового заявления

Это исковое заявление – большой и прекрасно подготовленный юридический документ, состоящий из 287 страниц текста и значительного количества изображений, инкорпорированных в текст искового заявления. Иск сразу заявляет предмет иска: ПОДРОСТКОВУЮ ЗАВИСИМОСТЬ ОТ СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ /ЛИЧНЫЕ ТРАВМЫ, СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС ПО ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРОДУКЦИЮ (SOCIAL MEDIA ADOLESCENT ADDICTION/PERSONAL INJURY, PRODUCTS LIABILITY LITIGATION). И это не одиночный иск, а коллективный (MASTER COMPLAINT), то есть к этому иску могут присоединиться другие истцы без подачи своих отдельных исков.

Учитывая, что доступ по Интернету к судебным архивам США из России может быть ограничен из-за введенных правительством США санкций и важность юридических формулировок для понимания судебного дела, приведу выдержки из иска (перевод Microsoft translation service):

«I. ВВЕДЕНИЕ

1. Американские дети переживают беспрецедентный кризис психического здоровья, вызванный зависимыми и опасными продуктами социальных сетей ответчиков.

2. За последнее десятилетие вовлечённость американцев в социальные сети выросла экспоненциально, особенно среди молодёжи нашей страны. Этот взрывной рост использования — не случайность.

Это результат изученных попыток обвиняемых побудить молодых людей навязчиво использовать их продукты — Instagram, Facebook, TikTok, Snapchat и YouTube. Заимствуя в значительной степени поведенческие и нейробиологические методы, используемые игровыми автоматами и используемые сигаретной индустрией, ответчики сознательно внедряли в свои продукты ряд дизайнерских особенностей, направленных на максимизацию вовлечённости молодежи для увеличения доходов от рекламы. Ответчики знают, что дети находятся на стадии развития, которая делает их особенно уязвимыми к зависимым воздействиям этих особенностей. Ответчики всё равно нацеливаются на них, чтобы получить дополнительную прибыль.

3. Недостатки продукции ответчиков различаются в зависимости от платформы, но все они эксплуатируют детей и подростков. Они включают, но не ограничиваются алгоритмически сгенерированной, бесконечной лентой, чтобы пользователи прокручивались в индуцированном «состоянии потока»; «прерывистых переменных вознаграждений», которые управляют доставкой дофамина для усиления использования; «трофеи» для поощрения чрезмерного использования; метрики и графики для использования социальных сравнений; постоянные уведомления, которые поощряют повторяющиеся проверки счетов из-за производственной нестабильности; недостаточные, по сути иллюзорные протоколы проверки возраста; и недостаточные инструменты для родителей, создающие иллюзию контроля.

4. Повсеместное распространение продукции ответчиков в жизни и ладонях наших детей, а также последующий им вред, трудно переоценить. Сегодня более трети детей в возрасте от 13 до 17 лет сообщают, что используют одно из приложений обвиняемых «почти постоянно» и признают, что это «слишком много». Тем не менее, более половины этих детей сообщают, что им было бы сложно сократить использование социальных сетей. Вместо того чтобы вводить монеты в автоматы, дети кормят платформы обвиняемых бесконечным запасом внимания, времени и данных.

5. Выборы ответчиков принесли исключительные корпоративные прибыли — и привели к огромной трагедии. Уровень самоубийств среди молодежи вырос на тревожные 57%. Обращения в отделение неотложной помощи по поводу тревожных расстройств выросли на 117%. В десятилетие, предшествовавшее 2020 году, число старшеклассников, сообщающих о постоянной грусти и безнадёжности, увеличилось на 40%, а число тех, кто пытался покончить с собой, увеличилось на 36%. В 2019 году одна из пяти старшеклассниц составила план самоубийства. В 2021 году одна из трех девочек серьёзно задумывалась о попытке самоубийства. Дети, их родители и опекуны по всей стране испытывают трудности с серьёзными, долгосрочными последствиями тревоги, депрессии, зависимости, расстройств пищевого поведения, самоповреждений, суицидальных мыслей и потери возможности пережить своего ребёнка.

6. Этот иск является продолжением растущего объёма научных исследований, включая внутренние (ранее скрытые) исследования ответчиков, которые проводят прямую грань между осознанными, осознанными дизайнерскими решениями ответчиков и кризисом психического здоровья молодежи, охватившим нашу страну.

Instagram, Facebook [7], TikTok, Snapchat и YouTube изменили то, как наши дети думают, чувствуют и ведут себя. Разрозненные «лайки» заменили интимность подростковой дружбы. Бессмысленная прокрутка вытеснила творчество игры и спорта. Хотя продукты обвиняемых представлены как «социальные», они во множестве способов способствовали отчуждённости, диссоциации и множеству последовавших психических и физических травм.

7. Генеральный хирург США недавно объяснил, что борьба детей с крупными технологическими компаниями — это «просто нечестная борьба». «У вас есть одни из лучших дизайнеров и продуктовых разработчиков в мире, которые создали эти продукты, чтобы люди максимально эффективно использовали время, проведённое на этих платформах. И если мы скажем ребёнку: использовать силу воли, чтобы контролировать, сколько времени ты тратишь, ты сталкиваешь ребёнка с величайшими дизайнерами продукта в мире.»

8. За последний год сотни исков о причинении вреда телесным повреждениям были поданы в суды по всей стране, утверждая, что ответчики неправильно спроектировали свои платформы — в предсказуемо опасных способах и с нарушением основных обязанностей по уходу — чтобы вызывать вредное, нездоровое и компульсивное использование у детей. Истцами в этих делах являются молодые люди по всей стране, чьё погружение в пустоту социальных сетей привело к серьёзному и порой смертельной вреду, а также их родители и опекуны. Ответчики — это многомиллиардные корпорации, которые разработали опасные продукты, которые безнадёжно превосходят борьбу родителей за здоровье и безопасность своих детей.

9. Истцы подают эту основную жалобу (о личных травмах) («Иск») как административный инструмент, чтобы изложить возможные претензии и факты, которые отдельные истцы могут предъявить в этом коллективном иске против ответчиков. Если не указано иное, истцы выдвигают обвинения о себе, основываясь на личных знаниях, а обвинения — на основе информации и убеждений, обычно полученных в ходе расследований их адвокатов.

* * *

10. За последнее десятилетие ответчики неустанно следовали стратегии роста любой ценой, безрассудно игнорируя влияние своих продуктов на психическое и физическое здоровье и благополучие детей. В гонке за «ценным, но неиспользованным» рынком пользователей подростков и подростков каждый из ответчиков разработал функции продукта, способствующие повторяющемуся и неконтролируемому использованию детьми.

11. Подростки и дети являются центральными для бизнес-моделей ответчиков. Эти возрастные группы тесно связаны с Интернетом, чаще имеют аккаунты в социальных сетях и чаще посвящают свободное время использованию социальных сетей. Кроме того, молодежь влияет на поведение своих родителей и младших братьев и сестёр. Как выразился один ответчик, «потеря подросткового присутствия в США» означала бы «потерю трубопровода» для роста. Через несколько недель Главный хирург США выпустил рекомендацию «чтобы подчеркнуть острую необходимость решения кризиса психического здоровья молодежи». В резкой критике нападения на наших детей Главный хирург признал опасные замыслы продукции ответчиков и отказ ответчиков от ответственности за причинённый вред:

В этих цифровых публичных пространствах, которые являются частной собственностью и обычно управляются ради прибыли, может возникать напряжение между тем, что лучше для технологической компании, и тем, что лучше для отдельного пользователя или общества. Бизнес-модели часто строятся вокруг максимизации вовлечённости пользователей, а не на защиту здоровья пользователей и обеспечение безопасного и здорового взаимодействия пользователей . . . .

[Технические компании] должны взять на себя ответственность за создание безопасной цифровой среды для детей и молодежи. Сегодня большинство компаний не прозрачны в отношении влияния своих продуктов, что мешает родителям и молодым людям принимать обоснованные решения, а исследователям — выявлять проблемы и решения.

17. Заявления главного хирурга впоследствии были поддержаны самим президентом Байденом. В своих обращениях о положении дел в 2022 и 2023 годах президент призвал страну «привлечь социальные сети к ответственности за национальный эксперимент, который они проводят над нашими детьми ради прибыли». В колонке от 11 января 2023 года президент Байден подчеркнул этот момент: «Риски, которые Big Tech представляет для обычных американцев, очевидны. Крупные технологические компании собирают огромные объёмы данных о том, что мы покупаем, на сайтах, которые посещаем, о местах, куда ходим, и, что самое тревожное, о наших детях.» Президент отметил, что «миллионы молодых людей сталкиваются с травлей, насилием, травмами и психическим здоровьем» из-за поведения и продуктов ответчиков, и вновь заявил, что «мы должны привлекать компании социальных сетей к ответственности» за их роль в этом кризисе.

18. Эти заявления президента Байдена и Главного хирурга соответствуют значительному объёму рецензируемой научной литературы, документирующей вредное воздействие приложений ответчиков на наших детей, включая различные травмы, полученные истцами. Этот корпус исследований показывает, что дефектно разработанные продукты ответчиков могут причинять вред, который испытывают истцы: зависимость, компульсивное употребление, тревожность, депрессию, расстройства пищевого поведения, дисморфию тела, самоповреждение, сексуальную эксплуатацию, суицидальные мысли, другие серьёзные заболевания и травмы, а также самоубийство. В целом уровень этих расстройств значительно вырос из-за широкого употребления продуктов ответчиков детьми в этой стране и по всему миру.

19. Ответчики знали или должны были знать о рисках такой зависимости — которую по крайней мере один ответчик эвфемистически называет «проблемным использованием». Они могли бы сменить продукты, чтобы избежать вреда. Они могли бы предупредить общественность и истцов об опасности. Вместо этого ответчики поставили рост на первое место.

20. Истцы стремятся взыскать ущерб с ответчиков и привлекать их к ответственности за личные травмы, вызванные их неправомерным поведением. Это поведение включает: (a) разработку дефектных товаров, причинивших серьёзные травмы пользователям; (b) недостаточное предупреждение о серьёзных и разумно предсказуемых рисках для здоровья при использовании продуктов; (c) несоблюдение разумной осторожности, среди прочего, при разработке, проектировании, управлении, эксплуатации, тестировании, производстве, маркировке, маркетинге, рекламе, продвижении, контроле, продаже, поставках и распространение их продукции; и (d) относительно Meta, умышленного сокрытия, искажения и препятствования общественной осведомлённости о серьёзных рисках для здоровья пользователей её продукции.

21. Данный иск подаётся от имени детей, получивших личные травмы — а в случаях смерти — личных представителей их имущества («истцы») — из-за использования ими продукции ответчиков и, где это применимо, их родителей, опекунов, супругов, детей, братьев и сестёр и близких родственников, которые понесли потерю общества или консорциума и другие травмы в результате вреда истцам («истцы Консорциума»), которые подают краткую форму жалобы.

В соответствии с ожидаемым судебным приказом все обвинения, изложенные в данном иске, считаются признанными в любой краткой форме иска относительно указанных в нем ответчиков.

22. Истцы получили различные личные травмы из-за использования продукции ответчиков. Истцы и истцы консорциума пострадали как прямой и непосредственный результат неправомерного поведения ответчиков. К этим травмам относятся боль, страдания, инвалидность, увечие, обезображивание, смерть, повышенный риск травм и других серьёзных заболеваний, потеря удовольствия от жизни, утрата общества, усугубление или активация уже существующих заболеваний, рубцы, неудобства, понесённые расходы на медицинское обслуживание и лечение, потеря заработной платы и трудоспособности, а также другие экономические и неэкономические убытки (в частности, любые травмы, указанные в краткой форме жалобы). Эти потери часто бывают постоянными и продолжаются по своей природе.

23. Истцы прямо опровергают любые договоры, которые они могли заключить с каким-либо из ответчиков, или который ответчики могут утверждать, что заключили с ними до достижения совершеннолетия, поскольку не имели дееспособности к договору.»[8]

Истец приводит в исковом заявлении медицинские доказательства своего иска:

«2. Дети уникально подвержены вреду от приложений ответчиков.

62. Молодёжь — не только самый прибыльный рынок для ответчиков, но и именно наиболее уязвима к вреду, вызванному продуктами ответчиков.

63. «Каждый по своей природе реагирует на социальное одобрение.» «[Н]е, некоторые демографические группы, особенно подростки, более уязвимы к нему, чем другие.» В отличие от взрослых, которые «склонны иметь фиксированное чувство себя, меньше опирающееся на обратную связь от сверстников», подростки находятся в «периоде формирования личной и социальной идентичности», который теперь «зависит от социальных сетей».

64. Чтобы понять влияние приложений ответчиков на молодёжь, полезно понять некоторые основы человеческого мозга.

65. Лобные доли мозга — особенно префронтальная кора — контролируют когнитивные функции высшего порядка. Эта область мозга играет центральную роль в планировании и принятии исполнительных решений, включая оценку рисков и вознаграждений. Он также помогает подавлять импульсивные действия и «регулировать эмоциональные реакции на социальные награды».

Рисунок 2. Медицинские доказательства в исковой заявлении

Истец твердо заявляет:

«3. Ответчики разрабатывали свои приложения для привлечения и привлечения молодежи.

76. Instagram, Facebook, TikTok, Snap и YouTube используют множество похожих дефектных и опасных функций продуктов, которые спроектированы для стимулирования большего количества использования молодежью — создавая необоснованный риск компульсивного использования и зависимости.44 Например, все пять приложений собирают данные пользователей и используют эту информацию для генерации и продвижения алгоритмически адаптированных «лент» фотографий и видео.

И все пять включают способы выражения и получения одобрения, такие как лайки, сердечка, комментарии, репосты или репосты. В этом разделе объясняются психологические и социальные механизмы, используемые этими и другими дефектами продукта.»

Глава 3. Исковые требования и правовые основания иска

Исковые требования в рамках дела KGM v. Meta, Snapchat, Google рассматриваются Федеральным окружным судом Северного округа Калифорнии в порядке многорайонного производства (MDL) на основании 28 U.S.C. § 1407.[9] При этом, несмотря на федеральную процессуальную форму рассмотрения, заявленные истцами требования не основаны на федеральных материальных нормах, а вытекают из деликтного и потребительского права штатов. В силу доктрины Erie Railroad Co. v. Tompkins федеральный суд в подобных делах применяет материальное право штатов при соблюдении федеральных процессуальных правил.[10]

Процессуальные вопросы по делу регулируются Федеральными правилами гражданского судопроизводства США (Federal Rules of Civil Procedure), включая требования к содержанию искового заявления и основания для его отклонения на ранней стадии (Rule 8, Rule 12(b)(6)).[11] В то же время правовая квалификация заявленных требований осуществляется на основании норм общего права штатов, прежде всего Калифорнии, что обусловлено местом централизованного рассмотрения MDL и местонахождением ключевых ответчиков.

В качестве основного правового основания истцы ссылаются на доктрину ответственности за дефектную продукцию (products liability), сформулированную в Restatement (Second) of Torts § 402A и развитую в Restatement (Third) of Torts: Products Liability § 2.[12] Согласно указанным положениям, производитель несёт ответственность в случае, если продукт имеет дефект конструкции либо не содержит надлежащих предупреждений о разумно предсказуемых рисках, а такие риски могли быть снижены посредством разумно осуществимого альтернативного дизайна. В иске утверждается, что цифровые платформы ответчиков могут рассматриваться как «продукты» в смысле данной доктрины, а алгоритмические и интерфейсные решения — как элементы их конструкции.

Истцы квалифицируют в качестве дефектов конструкции, в частности, алгоритмически формируемые бесконечные ленты контента, механизмы переменного вознаграждения, системы социальных метрик (лайки, рейтинги, подписчики), навязчивые уведомления, а также формальные и неэффективные механизмы проверки возраста. По мнению истцов, данные элементы создают необоснованный и предсказуемый риск формирования компульсивного и зависимого поведения у несовершеннолетних пользователей, что позволяет рассматривать их как дефект дизайна в смысле product liability.

Одновременно заявляются требования о непредоставлении надлежащих предупреждений (failure to warn), основанные на тех же положениях Restatement (Third) of Torts: Products Liability § 2. Истцы указывают, что ответчики знали или должны были знать о серьёзных рисках для психического и физического здоровья несовершеннолетних, однако не раскрыли данную информацию пользователям и их родителям, не предупредили о возможных последствиях использования продуктов и, напротив, создавали иллюзию их безопасности и подконтрольности.

Дополнительно иск содержит требования, основанные на доктрине небрежности (negligence), построенной по классической модели американского деликтного права, включающей наличие обязанности разумной заботы (duty of care), её нарушение (breach), причинную связь (causation) и наступивший вред (damages). Истцы утверждают, что ответчики нарушили обязанность разумной заботы при разработке, тестировании, эксплуатации и модификации своих платформ, поскольку приоритизировали рост вовлечённости и рекламных доходов над безопасностью несовершеннолетних пользователей. Ключевым элементом данных требований выступает критерий предсказуемости вреда (foreseeability), традиционно применяемый судами штатов.

В отношении отдельных ответчиков, прежде всего Meta, истцы также ссылаются на нормы законодательства штата Калифорния о недобросовестных деловых практиках, включая California Business and Professions Code § 17200 и § 17500, запрещающие вводящие в заблуждение деловые практики и ложную рекламу.[13] В рамках данных положений утверждается, что ответчики искажали информацию о безопасности своих продуктов, создавали иллюзию эффективного родительского контроля и скрывали существенные сведения о рисках для здоровья несовершеннолетних пользователей.

Таким образом, при федеральной процессуальной форме рассмотрения дела материально-правовая основа иска представляет собой совокупность норм деликтного и потребительского права штатов, применение которых в рамках многорайонного производства потенциально требует проведения сложного анализа применимого права (choice-of-law analysis) в отношении различных групп истцов. Указанное обстоятельство имеет принципиальное значение для оценки устойчивости заявленных требований и предопределяет ключевую роль правовой позиции защиты, к анализу которой целесообразно перейти далее.

Глава 4. Дополнительные основания гражданской ответственности Ответчиков

4.1. Халатность (Negligence)

Ответчики нарушили обязанность разумной заботы (duty of care) по отношению к несовершеннолетним пользователям, вытекающую из норм деликтного права штатов США (Common Law), Restatement (Second) of Torts §§ 281, 282, 284, 302, 302B и Restatement (Third) of Torts: Liability for Physical and Emotional Harm § 7.

Ответчики допустили нарушение данной обязанности, сознательно проектируя, внедряя и эксплуатируя социальные медиапродукты с заведомо аддиктивными и опасными характеристиками, не обеспечив адекватных мер защиты детей и не предупредив о известных и предсказуемых рисках.

Указанные действия находятся в прямой причинно-следственной связи с причинённым Истцам вредом, включая тяжкий психический вред и смерть.

4.2. Халатное исполнение добровольно принятой обязанности (Negligent Undertaking)

Ответчики добровольно приняли на себя обязательства по обеспечению безопасности несовершеннолетних, публично заявляя о наличии механизмов модерации, фильтрации контента и иных защитных мер.

В соответствии с Restatement (Second) of Torts § 323 и § 324A, лицо, добровольно принявшее на себя обязанность, несёт ответственность за её небрежное исполнение, если такое исполнение увеличило риск причинения вреда либо создало у потерпевших ложное ощущение безопасности.

Ответчики исполнили указанные обязательства формально и неэффективно, что непосредственно способствовало наступлению вреда.

4.3. Недобросовестная и вводящая в заблуждение торговая практика (Unfair and Deceptive Trade Practices)

Действия Ответчиков образуют недобросовестную и обманную торговую практику, запрещённую 15 U.S.C. § 45(a) (Federal Trade Commission Act), а также законами штатов о защите потребителей, включая, в частности,

Cal. Bus. & Prof. Code §§ 17200–17210 (Unfair Competition Law) и

Cal. Civ. Code §§ 1750–1784 (Consumer Legal Remedies Act).

Ответчики вводили в заблуждение пользователей и их законных представителей относительно безопасности своих продуктов, скрывали существенные риски и коммерчески продвигали платформы несовершеннолетним без раскрытия критически важной информации.

4.4. Умышленное сокрытие существенных фактов и введение в заблуждение (Fraudulent Concealment and Misrepresentation)

Ответчики умышленно скрывали и искажали существенные факты, касающиеся аддиктивного характера своих продуктов, масштабов эксплуатации несовершеннолетних и неэффективности заявленных защитных механизмов.

Данные действия подпадают под нормы деликтного права штатов США о мошенничестве (Common Law Fraud), Restatement (Second) of Torts §§ 525–549, а также § 551, устанавливающий обязанность раскрытия существенных фактов при наличии исключительного знания и предсказуемого доверия со стороны потерпевших.

4.5. Связанные нормы защиты несовершеннолетних (в обоснование противоправности и причинности)

Противоправность поведения Ответчиков и характер причинённого вреда подтверждаются, в том числе, следующими федеральными нормами:

  • 18 U.S.C. § 1595 — гражданская ответственность за содействие торговле людьми;
  • 18 U.S.C. §§ 2252, 2255, 2256 — нормы о сексуальной эксплуатации несовершеннолетних;
  • 15 U.S.C. §§ 6501–6506 — Children’s Online Privacy Protection Act (COPPA).

4.6. Судебный запрет и иные меры правовой защиты (Injunctive and Equitable Relief)

На основании 28 U.S.C. §§ 2201–2202 (Declaratory Judgment Act), 15 U.S.C. § 45(b) и принципов права справедливости, Истцы вправе требовать судебного запрета, устранения опасных характеристик продуктов Ответчиков, а также иных мер правовой и эквивалентной защиты.

Таким образом, поведение Ответчиков образует совокупность халатности, небрежного исполнения добровольно принятой обязанности, недобросовестной и обманной торговой практики, а также умышленного сокрытия существенных фактов, что создаёт самостоятельные и достаточные основания для гражданской ответственности и применения судебных запретов.

5. Требуемые меры правовой защиты (Relief Sought)

С учётом установленных фактов, правовой квалификации действий Ответчиков и характера причинённого вреда, Истцы обоснованно требуют применения совокупности компенсационных, штрафных и превентивных мер правовой защиты, допустимых в рамках гражданского и федерального права США.

5.1. Компенсационные убытки (Compensatory Damages)

Истцы требуют взыскания компенсационных убытков в объёме, достаточном для возмещения причинённого вреда, включая физический, психический и эмоциональный ущерб, экономические потери, расходы на лечение и реабилитацию, а также иные доказуемые убытки.

Правовая возможность взыскания компенсационных убытков вытекает из норм деликтного права штатов США и общих принципов гражданской ответственности, закреплённых в Restatement (Second) of Torts.[14]

5.2. Штрафные (карательные) убытки (Punitive Damages)

С учётом сознательного, системного и социально опасного характера поведения Ответчиков, Истцы требуют взыскания штрафных (карательных) убытков, направленных на наказание и предотвращение аналогичных нарушений в будущем.

Взыскание punitive damages допустимо при доказанности злонамеренного безразличия (reckless disregard) к безопасности потерпевших, что соответствует подходу, закреплённому в Restatement (Second) of Torts § 908 и судебной практике США.[15]

5.3. Судебный запрет (Injunctive Relief)

Истцы требуют применения судебного запрета, направленного на устранение источников продолжающегося и будущего вреда, включая:

  • запрет эксплуатации аддиктивных и опасных функциональных элементов цифровых платформ в отношении несовершеннолетних;
  • обязательный редизайн продуктов с приоритетом безопасности детей;
  • внедрение эффективных механизмов модерации и контроля;
  • запрет вводящих в заблуждение заявлений о безопасности платформ.

Правовая возможность применения судебного запрета основана на Declaratory Judgment Act и принципах права справедливости (equity), допускающих вмешательство суда при наличии непоправимого вреда и общественной значимости нарушений.[16]

5.4. Декларативное судебное решение (Declaratory Relief)

Истцы требуют вынесения судебного решения, устанавливающего факт противоправности поведения Ответчиков, включая признание халатности, недобросовестной торговой практики и умышленного сокрытия существенных фактов.

Декларативное решение необходимо для восстановления правовой определённости и предотвращения повторения аналогичных нарушений.[17]

5.5. Возмещение неосновательно полученной выгоды (Disgorgement / Restitution)

Истцы требуют изъятия (disgorgement) прибыли, полученной Ответчиками вследствие недобросовестной и обманной практики, а также применения реституции как меры восстановления справедливости.

Данная мера прямо вытекает из § 5 Federal Trade Commission Act и судебной практики по делам о системных нарушениях прав потребителей.[18]

5.6. Судебный надзор и независимый аудит

С учётом системного характера выявленных нарушений Истцы требуют установления судебного надзора за исполнением предписанных мер, включая:

  • проведение независимых аудитов алгоритмов и систем модерации;
  • регулярную отчётность Ответчиков перед судом;
  • контроль соблюдения требований по защите несовершеннолетних.

Такие меры соответствуют практике применения расширенных средств правовой защиты при массовых и структурных нарушениях.

5.7. Возмещение судебных расходов

Истцы требуют взыскания судебных расходов, включая оплату юридической помощи, экспертиз и иных издержек, в соответствии с применимыми нормами федерального и штатного законодательства.[19]

Требуемые меры правовой защиты носят не карательно-декларативный, а системно-превентивный характер и направлены на устранение источников вреда, восстановление нарушенных прав и защиту общественных интересов, прежде всего прав и безопасности несовершеннолетних.

  1. Определение Суда Калифорнии

Рис.3 Первая страница определения Суда Калифорнии

Ввиду того, что значительная часть материалов федерального процесса подана под грифом секретно (under seal), в настоящей статье в качестве основного источника анализа используется доступное определение суда штата Калифорния, в котором суд дал развернутую оценку тем же, по существу, правовым доводам ответчиков. А учитывая факт, что доступ к судебным материалам может быть ограничен пользователям из России из-за введенных санкций, привожу текст судебного определения в моем переводе.

«22STCV21355 5 ноября 2025 года

CHRISTINA ARLINGTON SMITH INDIVIDUALLY AND AS

SUCCESSOR-IN-INTEREST TO LALANI WALTON,

DECEASED, et al. vs TIKTOK INC., et al.

3:58 PM

Судья: Досточтимая судья Кэролин Б. Кул CSR: нет

Судебный ассистент: Л. Эннис ERM: Нет

Помощник суда: М. Миро Заместитель шерифа: нет

Порядок протокола. Страница 1 из 11

ПОЯВЛЕНИЯ:

Для истца(ов): нет явок

Для ответчика(ов): явок в суд не было

ХАРАКТЕР ПРОИЗВОДСТВА: Решение по представленному материалу [P.F. и др. против Meta Platforms,

Inc. и др. 23SMCV03371]

Суд, рассматривая рассматриваемые вопросы 28.10.2025 по делу 23SMCV03371, теперь выносит следующее решение:

Ходатайство Meta о вынесении решения без упрощённого порядка судопроизводства, или, в альтернативе, о вынесении решения в упрощённом порядке (K.G.M.)

Решение суда: ходатайство отклонено.

Meta ходатайствует о вынесении решения в упрощённом порядке по делу K.G.M. В качестве альтернативы Meta ходатайствует о рассмотрении упрощённого рассмотрения требований K.G.M. к Meta по (1) халатности и (2) ненадлежащему предупреждению. После подачи ходатайства Meta подала «Первый дополнительный меморандум по вопросам и полномочиям» (Meta’s Supp. Mem.). Здесь суд ссылается на этот дополнительный меморандум и (при необходимости) ссылается на этот дополнительный меморандум.

Прежде чем рассматривать запрос Meta о вынесении решения в порядке без судебного разбирательства по всем основаниям иска, суд должен сначала отклонить неправомерную попытку Meta доверить этому суду рассмотрение вопросов, касающихся конкретных «травм», конкретных «особенностей» или конкретных «предупреждений». Meta запросила вынесение решения по 20 различным травмам, признакам или предупреждениям. Например, Meta добивается вынесения решения, согласно которому «претензии истца на вред, полученный от рекомендуемого контента, неразрывно связаны с контентом третьих лиц и публикационной деятельностью Meta, и поэтому запрещены разделом 230 Закона о порядочности в коммуникациях или Первой поправкой к Конституции США». (См. Defs’ Not. Mot., стр. iii.) Запрос Meta является ненадлежащим с точки зрения процессуального законодательства Калифорнии. Сторона не может ходатайствовать о рассмотрении вопроса в рамках основания иска, если рассмотрение этого вопроса не полностью устранит этот иск. (См., например, Belio против Panorama Optics, Inc. (1995) 33 Cal.App.4th 1096, 1103.) Как ясно указано в Кодексе гражданского судопроизводства, «ходатайство о вынесении решения в упрощённом порядке должно быть удовлетворено только в том случае, если оно полностью устраняет основание для иска, позитивную защиту, требование о возмещении ущерба или вопрос обязанности.» (Code Civ. Proc., § 437c, подраздел. (f)(1).)

Meta выдвигает четыре основных аргумента в поддержку своего утверждения о неудовлетворительности претензий K.G.M. Во-первых, Meta утверждает, что раздел 230 запрещает требования K.G.M. Meta фактически повторно рассматривает вопросы, которые был решен этим судом при рассмотрении оспариваний ответчиков. Суд направляет читателя к решениям этого суда по разделу 230. (См. Решение по отклонению ответчиков к основной жалобе и трём кратким жалобам, 13 октября 2023 года [89-страничное постановление, рассматривающее, в частности, аргумент ответчиков о том, что раздел 230 полностью запрещает требования истцов]; см. также Решение суда по ходатайству ответчиков об исключении обвинений третьих лиц в нарушениях и онлайн-оспариваниях из выявленных коротких жалоб, 19 июля 2024 года [приказ о том, какие типы функций на платформах не могут, в результате раздела 230 служат основанием для ответственности ответчиков].) В данном случае Meta не представила новых аргументов или новых полномочий убедить суд пересмотреть свои предыдущие выводы.

Meta утверждает, что претензии K.G.M. недопустимо направлены на привлечение Meta к ответственности как издателя за вред, связанный с сторонним контентом на платформах Meta. Например, Meta утверждает, что K.G.M. не может предъявлять ответственность на основании функции дизайна «бесконечная прокрутка», поскольку эта функция лишь привела истца к просмотру контента. (См. Meta’s Supp. Mem, стр. 9-10.) Однако тот факт, что функция дизайна, такая как «бесконечная прокрутка», побуждала пользователя продолжать потреблять вредный контент, не означает, что не может нести ответственность за вред, возникший от самой функции дизайна. (См. Решение по отклонению ответчиков к основной жалобе и трем кратким жалобам, 13 октября 2023 года, стр. 59 [вред от функции «бесконечный свиток» может привести к иску, не запрещённому разделом 230].) Здесь есть доказательства, указывающие на то, что сама конструктивная особенность «бесконечного свитка» навредила К.Г.М. Мета не оспаривает того, что К.Г.М. свидетельствовала, что она пострадала от использования функции «бесконечного свитка». (См. Resp. K.G.M.’s Sep. St., стр. 113, факт Pl No 225.) Более того, Meta не возражает против этого конкретного показания. (См. Objs. Def., стр. 6, Obj. 13.) Этих доказательств достаточно, чтобы исключить вывод о том, что нет спорного фактического вопроса о том, основаны ли заявления K.G.M. на вреде, возникающем от контента третьих лиц. Аргумент Meta по разделу 230 не оправдывает постановку об удовлетворении ходатайства.

Meta вновь утверждает, как и при подаче ходатайства ответчиков об отклонении определённых обвинений из конкретных Краткосрочных жалоб, что «тяжесть» заявленных исков является вредом, нанесённым контентом социальных сетей. (См. решение суда по ходатайству ответчиков об исключении обвинений третьих лиц в неправомерных действиях и онлайн-оспариваниях из идентифицированных коротких жалоб, 19 июля 2024 года, стр. 24.) Как обсуждалось выше, Meta, безусловно, может утверждать присяжным, что травмы K.G.M. были вызваны просмотренным ею контентом. Однако истец представил доказательства того, что функции Instagram, которые привлекают пользователя к компульсивному просмотру контента, были существенным фактором причинения ей вреда. Суды неоднократно «отвергали использование теста ‘за исключением «если бы не то»), который предоставил бы иммунитет по [разделу 230] только потому, что в противном случае иск не возник бы без содержания третьих лиц.» (Lee против Amazon.com, Inc. (2022) 76 Cal.App.5th 200, 256.)

По похожим причинам показания К.Г.М. о том, что она использовала Instagram, а не Facebook, потому что лайкла контент, который видела в Instagram, не требуют, чтобы суд (или присяжные) игнорировали другие доказательства использования Instagram. Причина, по которой K.G.M. изначально использовала Instagram, может быть связана с причиной травмы K.G.M., но также есть доказательства того, что то, как Instagram взаимодействовал с K.G.M. на протяжении времени — функции, влиявшие на её дальнейшее использование социальной сети — способствовали её травме.

Второй аргумент Meta заключается в том, что Первая поправка запрещает заявления K.G.M., потому что эти заявления «напрямую направлены на защищённую экспрессивную деятельность Meta — её выбор в организации и представлении речи третьих лиц — и заставят Meta изменить способы кураторства и организации контента». (Meta’s Supp. Mem., стр. 12.) Этот суд уже рассмотрел аргументы Meta, основанные на решении Верховного суда США по делу Moody v. NetChoice, LLC (2024) 602 U.S. 707. Как уже объяснялось, «якобы вызывающие зависимость функции платформ ответчиков (такие как бесконечная прокрутка) нельзя сравнить с тем, как издатель выбирает компиляцию информации, а основаны на вреде, якобы причинённом дизайнерскими особенностями, влияющими на взаимодействие истцов с платформами, независимо от характера просматриваемого стороннего контента.» (Решение по возражению ответчиков к исправленным кратковременным жалобам, 8 января 2025 года, стр. 15, внутренние цитаты и кавычки опущены.) Как и в аргументе по разделу 230, Meta утверждает, что Первая поправка запрещает требования K.G.M., потому что именно контент третьих лиц причинил вред K.G.M. Но, опять же, в материалах есть доказательства того, что К.Г.М. пострадал из-за конструктивных особенностей. Причина вреда К.Г.М. — это спорный фактический вопрос, который должен быть решен присяжными.

Третий основной аргумент Meta заключается в том, что K.G.M. не может доказать элементы своего утверждения. Что касается основания иска по поводу халатности, этот аргумент является повторением аргумента Meta о том, что K.G.M. не может доказать, что конструктивные особенности причинили ей вред. Как объяснялось выше, существует фактический спор о том, причинили ли конструктивные особенности вред K.G.M. Что касается иска о ненадлежащем предупреждении, Meta утверждает, что иск отклоняется, потому что K.G.M. не может доказать, что её вред был бы избежан или уменьшился, если бы Meta выпустила запрошенные предупреждения. Meta отмечает, что K.G.M. не читала условия использования Instagram перед созданием аккаунтов в Instagram. Но заявление К.Г.М. касается и характера предупреждений. K.G.M. не утверждает, что Meta должна была просто предоставлять предупреждения, скрытые в тексте условий использования Instagram.

«Эксперт по предупреждениям» истцов выразил своё мнение, что предупреждения должны быть «большими» и «заметно размещёнными». (Meta’s Resp. Pl’s Sep. St., стр. 62-63, Pl’s Fact No. 52.) Бесспорно, что «ни К.Г.М., ни её мать никогда не видели никаких заявлений или предупреждений о безопасности Instagram … …» (Meta’s Resp. Pl’s Sep. St., стр. 122-123, Pl’s Fact No. 272.) Следующий факт также бесспорен:

Мать К.Г.М. узнала об опасности социальных сетей из программы «60 минут» задолго до того, как её дочь начала пользоваться этими приложениями. Она свидетельствовала, что если бы знала о вреде раньше, «никогда бы не дала К.Г.М. телефон, и всё было бы иначе».

(Meta’s Resp. Pl’s Sep. St., стр. 123, Pl’s Fact No. 273, внутренние скобки опущены.) Очевидно, что существуют спорные фактические вопросы.

Четвёртый аргумент Meta заключается в том, что некоторые ответчики, связанные с Meta, должны быть исключены из этого судебного разбирательства, поскольку они не имели отношения к травмам K.G.M. Meta утверждает:

Только Meta Platforms, Inc. управляет Instagram. SS ¶ 59. Другие ответчики по делу Meta — Meta Payments Inc., также известная как Facebook Payments Inc., Siculus LLC, также Siculus, Inc., Facebook Operations, LLC, Meta Platforms Technologies, LLC f/k/a Facebook Technologies, LLC, Facebook Holdings, LLC и Instagram LLC («Недействующие ответчики») — этого не делают. SS ¶¶ 60–62.

(Meta’s Supp. Mem., стр. 20.) В поддержку этого аргумента Meta ссылается на свои собственные «Ответы и возражения на письменные вопросы истцов» по правилу 30(b)(6) ответчикам Meta. (Simonsen Decl. Ex. 8.) Истец возражает против этих представленных доказательств, утверждая, что лицо, проверяющее ответы для Meta, не заявляет, что обладает личным знанием фактов, изложенных в ответах по правилу 30(b)(6), и что истец не имел возможности проверить ответы посредством перекрёстного допроса в ходе показаний.

Суд удовлетворяет возражение истца. Согласно законодательству Калифорнии, сторона не может предоставлять свои собственные допросные ответы в качестве доказательств — эти ответы могут использоваться только для импичмента стороны, отвечавшей на допросы.

На судебном процессе или на любом другом слушании по делу, насколько это допустимо по правилам доказательств, сторона, выступающая или любая другая, кроме ответчика, может использовать любой ответ или часть ответа на допрос только против ответчика.» (Code Civ. Proc., § 2030.410, курсивом добавлен.) Таким образом, отвечающая сторона не может использовать собственные допросные ответы в своих интересах. Суд первой инстанции не злоупотребил своей дискрецией, удовлетворив возражение истца против использования ответчиком собственных допросных ответов в качестве доказательства в поддержку его изложения неоспоримых фактов.

(Great American Ins. Cos. против Gordon Trucking, Inc. (2008) 165 Cal.App.4th 445, 450.)

На устных слушаниях адвокат Meta утверждал, что ответы на допрос письменными вопросами, проводимые в соответствии с разделом 31 Федерального правила гражданского судопроизводства, следует рассматривать как показания, данные в ходе показаний, а не как допросные ответы. Адвокат, приведённый в поддержку данного положения, дело United States v. Салим (1988) 855 F.2d 944 (Салим). В этом деле суд рассмотрел, допускает ли Федеральное правило гражданского судопроизводства 15 подачу в уголовном процессе допрос, проведённого французскими властями. Суд охарактеризовал допрос, полученный во Франции, как аналогичный допросу по письменным вопросам, проведённым в соответствии с Федеральным правилом гражданского судопроизводства 31. Суд также отметил, что правило 31 позволяет подавать как прямые, так и перекрёстные вопросы в письменном виде. (Там же, стр. 951.) Для решения суда было важно, что иностранные показания на допросе были допустимы в уголовном процессе, что сторона, выступившая против признания доказательств, имела «достаточно возможностей задать свидетелю новые вопросы после изучения её ответов на предыдущие». (Там же, стр. 954.)

В текущей ситуации этого дела этот суд не контролировал получение информации, которое истцам было разрешено взять по Meta (суд по делу MDL контролировал это раскрытие), и суд не знает, имели ли истцы возможность уточнить ответы на допрос письменными вопросами, чтобы задать дополнительные вопросы и проверить надёжность письменных ответов Meta. Кроме того, в отличие от обстоятельств по делу Салим, где иностранное заявление касалось идентифицированного лица, рассматриваемые здесь показания были взяты в соответствии с разделом 31(a)(4) Федерального правила гражданского процессуального кодекса — вопросы, адресованные организации в соответствии с Правилом 30(b)(6) — и Meta была обязана назначить лицо для дачи показаний о информации, известной или разумно доступной организации. Истец возражает, что лицо, проверившее ответы на допрос, не заявляло о личных знаниях. Заявление, подтверждающее ответы, было подписано Николь Лопес, но в отрывке, предоставленном к ходатайству Meta, ничто не указывает право свидетеля и не даёт никакого гарантии, что она обладала необходимой информацией для квалификации свидетеля в соответствии с Правилом 30(b)(6), как того требует Правило 31(a)(4). Суд удовлетворяет возражение истца против Приложения 8 к Декларации Симонсена.

Ходатайство Meta о вынесении решения в порядке в отношении ответчиков, связанных с Meta, таким образом отклонено.

Ходатайство ответчиков YouTube, LLC и Google LLC о вынесении решения в порядке упрощённого порядка или, в альтернативе, о вынесении решения в упрощённом порядке по оставшимся основаниям иска истца K.G.M.

Решение суда: ходатайство отклонено.

Google ходатайствует о вынесении решения в порядке упрощённого или упрощённом рассмотрении по оставшимся основаниям иска K.G.M. за халатность и ненадлежащее предупреждение. Google также требует «упрощённого рассмотрения» следующих четырёх якобы неправомерных действий, совершённых Google:

1. Подвергание истца воздействию стороннего контента, который она считает неприемлемым, через комментарии, рекомендации по контенту и автовоспроизведение;

2. Предоставление истцу возможности получать (или не получать) комментарии и/или лайки от третьих лиц к своим видео на YouTube;

3. Представление отобранных лент на YouTube, которые истец использовал для просмотра видео; и

4. Неспособность внедрить «более строгие возрастные ограничения» на YouTube.

После подачи ходатайства Google подала исправленный меморандум о замечаниях и полномочиях (Google Am. Mem.). Здесь суд ссылается на этот исправленный меморандум и (при необходимости) ссылается на этот исправленный меморандум.

Как было объяснено выше в связи с ходатайством Meta, просьба к суду вынести упрощённое рассмотрение по отдельным вопросам (например, причинил ли Google юридически признанный вред K.G.M., показывая отобранные YouTube-ленты) является процедурно некорректным. Сторона не может ходатайствовать о рассмотрении вопроса в рамках основания иска, если рассмотрение этого вопроса не полностью устранит этот иск. (См., например, Belio против Panorama Optics, Inc. (1995) 33 Cal.App.4th 1096, 1103.) Как ясно указано в Кодексе гражданского процессуального кодекса,

«[a] ходатайство о вынесении решения в упрощённом порядке должно быть удовлетворено только в том случае, если оно полностью устраняет основание для иска, позитивную защиту, требование о возмещении убытков или вопрос обязанности.» (Code Civ. Proc., § 437c, подраздел. (f)(1).)

Основной аргумент Google заключается в том, что претензии K.G.M. отклоняются, потому что они запрещены разделом 230 и Первой поправкой. Короче говоря, Google утверждает, что этот суд должен прийти к выводу, что не существует спорного вопроса существенного факта о том, пострадала ли K.G.M. из-за конструктивных особенностей или же ущерба от неисполняемого стороннего контента.

Параметры ограничений, предусмотренных разделом 230 и Первой поправкой, ранее были проанализированы этим судом и вновь изложены выше при обсуждении ходатайства Meta о вынесении решения без судебного разбирательства. K.G.M. представила доказательства того, что использование дизайнерских функций YouTube причинило ей вред. K.G.M. свидетельствовала, что использовала YouTube и считает, что YouTube «способствовал её зависимости от социальных сетей». (Олсон Декл., Исх. 1, стр. 248:22-25.) Она свидетельствовала, что функция «autoplay» на YouTube способствовала её зависимости от социальных сетей. (Olson Decl., Исх. 1, стр. 249:16-20.) К.Г.М. свидетельствовала, что использование социальных сетей «способствовало её тревожности и депрессии и заставило её чувствовать себя более неуверенно». (Olson Decl., Исх. 1, стр. 252:3-5.) Кроме того, K.G.M., как и другие истцы, также ссылается на доказательства, представленные экспертом Баготом, который приходит к выводу, что определённые элементы дизайна платформы Google YouTube способны причинять психический вред, который якобы испытывает K.G.M. (СМ., например, Olson Decl., Ex. 37, стр. 62:7-15; см. также Bagot Gen. Causation Rept., стр. 51 [рассматривается, как «автовоспроизведение» способствует зависимости социальной сети].)

Хотя Google оспаривал допустимость общих показаний Багота о причинно-следственной связи, этот суд постановил, что Багот может давать показания на суде. В конечном итоге ключевой вопрос причинности должен решаться присяжными.

Второй основной аргумент Google похож на первый. Google утверждает, что K.G.M. «не несёт на себе ответственность по созданию вопроса для присяжных по причинно-следственной связи». (Am. Mem. от Google, стр. 21.)

Google прав, что «вопросы причинно-следственной связи в данном случае неоспоримо сложны». (Am. Mem. от Google, стр. 21.) Эти «вопросы причинно-следственной связи» должны быть решены присяжными после представления всех допустимых доказательств на суде. Опять же, этот суд уже отклонил аргумент ответчиков о том, что Багот не может дать показания относительно причинно-следственной связи на суде.

Google утверждает, что иск о отказе от предупреждения отклоняется, поскольку K.G.M. не может представить никаких доказательств, подтверждающих, что любое предупреждение могло бы предотвратить вред, понесённый K.G.M. Однако и этот вопрос должен решаться присяжными. Для целей данного ходатайства следующее является неоспоримым:

Мать К.Г.М. узнала об опасности социальных сетей из программы «60 минут» задолго до того, как её дочь начала пользоваться этими приложениями. Она заявила: «Я не знала, не знала, есть ли опасности», «я не осознавала, какой вред это может причинить», и что если бы она знала о вреде раньше, она «никогда бы не дала К.Г.М. телефон, и всё было бы иначе.»

(Сеп. St. на YouTube Resp. Pl, стр. 136, факт Pl No 226, внутренние скобки опущены.)

Ходатайство о вынесении решения в порядке упрощённого порядка или, в альтернативе, о вынесении решения в упрощённом порядке (поданное компанией ByteDance против K.G.M.)

Решение суда: ходатайство отклонено.

ByteDance ходатайствует о вынесении судебного решения в порядке без судебного разбирательства или рассмотрении жалоб K.G.M. о халатности и ненадлежащем предупреждении в связи с использованием TikTok.

Как отмечалось выше в отношении ходатайств других ответчиков, этот суд не может решать отдельные «вопросы». Этот суд может удовлетворить ходатайство только в том случае, если он определит, что одно или несколько оснований по делу K.G.M. отклоняются.

ByteDance утверждает, что претензии K.G.M. не имеют юридической точки зрения, поскольку нет фактического спора о том, что дизайнерские особенности TikTok не причинили вред K.G.M. Приводя этот аргумент,

ByteDance утверждает, что экспертные показания Багот (1) недопустимы и (2) недостаточно доказывают ответственность TikTok. Этот суд уже постановил, что Багот может предоставить показания о причинно-следственной связи. Кроме того, достаточно ли мнение Багота о том, способен ли TikTok причинять вред K.G.M., достаточным для доказательства ответственности на суде — это фактический вопрос, который должен решать присяжные. Показания Багот о дизайнерских функциях, использовавшихся на TikTok и других платформах социальных сетей, напрямую связаны с вопросом, причиняют ли эти элементы такого же вреда, который якобы причиняет K.G.M. здесь. Нет сомнений, что K.G.M., используя TikTok, был подвержен этим функциям. Действительно, здесь бесспорно, что K.G.M. утверждала, что ей навредили дизайнерские функции TikTok, такие как «бесконечное прокрутка». (ByteDance Resp. Pl’s Sep. St., стр. 82, Pl’s Fact No 164.) K.G.M. свидетельствовала, что бесконечная функция прокрутки TikTok делала TikTok зависимым и мешала сну K.G.M. (ByteDance Resp. Pl’s Sep. St., стр. 82, Pl’s Fact No 165.) Поэтому присяжные должны определить, были ли эти элементы дизайна TikTok причиной вреда K.G.M.

Кроме того, поскольку вопрос о том, причинили ли дизайнерские особенности TikTok вред K.G.M., должен быть решён присяжными, этот суд не может вынести решение в порядке по статье 230 или Первой поправке.

ByteDance настаивает, что не может нести ответственность, поскольку К.Г.М. уже страдала от психических проблем до того, как начала пользоваться TikTok. Однако вопрос о том, способствовало ли последующее использование TikTok таким вредам или усилило, остаётся фактическим вопросом для присяжных. Сложный фактический вопрос о том, являются ли дизайнерские особенности TikTok существенной причиной вреда K.G.M., нельзя решить в порядке суда без судебного разбирательства.

ByteDance также утверждает, что иск K.G.M. о ненадлежащем предупреждении отклоняется. Короче говоря, ByteDance утверждает, что K.G.M. не может доказать, что отказ предупреждения действительно причинил вред K.G.M., вызванный использованием TikTok. Этот вопрос нельзя решить посредством суда без судебного разбирательства. ByteDance подчёркивает, что ни K.G.M., ни её мать не читали условия использования TikTok или политику конфиденциальности. Однако иск о ненадлежащем предупреждении может оставаться действительным, даже если родители пострадавшего несовершеннолетнего не читали определённые документы, выданные ответчиком. Эксперт K.G.M. дал показания, согласно которому любое предупреждение от ByteDance, чтобы быть эффективным, не может быть просто включено в текст условий использования TikTok. (См. ByteDance’s Rep. Pl’s Sep. St., стр. 90, Pl’s Fact No 183.) Здесь ByteDance не отрицает, что не выпустила определённых предупреждений, например, о предупреждении о том, что использование несовершеннолетним функции бесконечной прокрутки TikTok может нанести определённый вред психическому здоровью. Судитель мог бы сделать вывод, исходя из имеющихся данных, что если бы ByteDance выпустил такие предупреждения, они могли бы в конечном итоге предупредить К.Г.М. и/или её мать об опасностях, связанных с использованием TikTok К.Г.М.

Ходатайство ответчика Snap Inc. о вынесении суда в порядке без судебного разбирательства, или, в альтернативе, о вынесении решения в порядке упрощённого рассмотрения

Решение суда: ходатайство отклонено.

Snap ходатайствует о вынесении решения и/или по трём основаниям: (1) K.G.M. не имеет допустимых экспертных доказательств, подтверждающих, что использование Snapchat вызвало ей предполагаемые травмы; (2) мнения экспертов К.Г.М. не могут подтвердить причинно-следственную связь, даже если это допустимо, из-за множества других задокументированных причин заявленных травм К.Г.М.; и (3) Требования K.G.M. имеют преимущество в соответствии с разделом 230 и запрещены Первой поправкой. Прежде чем рассматривать эти три аргумента, суд должен вновь ясно заявить, что может предоставлять только упрощённое рассмотрение по всей основной причине иска. Поэтому суд должен отклонить приглашение Snap рассматривать «некоторые аспекты требований K.G.M.» (Snap’s Supp. Not. Mot., стр. 2.)

Как было объяснено выше в связи с ходатайствами других ответчиков, такой запрос является процедурно ненадлежащим. Вред от одного элемента дизайна на платформе социальной сети не приводит к «отдельной и отдельной причине иска» от иска о вреде, причиненном другой особенностью этой же социальной сети.

Первый, второй и третий аргументы, выдвинутые Snapchat, можно свести следующим образом: Snap считает, что нет доказательств того, что конструктивные особенности Snapchat стали причиной травм K.G.M. Ходатайство Snap отклонено, потому что K.G.M. представила доказательства, опровергающие фактические утверждения Snap. Бесспорно, что K.G.M. использовала Snapchat. Эксперт K.G.M. пришёл к выводу, что конструктивные особенности Snapchat могут вызывать такие же вреды, которые испытывает K.G.M. «В своём общем отчете о причинно-следственной связи доктор Багот выдвигает мнение, что Snapchat использует такие функции, как прерывистый механизм подкрепления (включая Snap Striaks), эфемерные сообщения, бесконечная прокрутка и фильтры и линзы, изменяющие внешность, специально разработанные для максимизации вовлечённости подростков, способствуют социальному сравнению по внешности и увеличивают риск психиатрических повреждений, включая тревожность, расстройства пищевого поведения и компульсивное употребление.» (Ответ Snap Pl’s Sep. St., стр. 141, Pl’s Fact No 222.) Поскольку есть доказательства того, что (1) K.G.M. использовал Snapchat,

и (2) конструктивные особенности Snapchat вызвали такие же вреды, которые якобы причиняет K.G.M., судя по фактам может прийти к выводу, что конструктивные особенности Snapchat стали причиной предполагаемого вреда K.G.M.

Аргументы Snap о причинно-следственной связи не препятствуют иске истца для ведения судебного разбирательства. Snap вновь утверждает, что раздел 230 и Первая поправка запрещают его ответственность. Но эти аргументы уже были рассмотрены судом. В решении по отклонению ответчиков к основной жалобе и трём кратким жалобам от 13 октября 2023 года суд подтвердил, что ответственность может основываться на инструментах, изменяющих внешний вид, и системах вознаграждений, предназначенных для того, чтобы пользователи проверяли социальные сети, способствуя социальному давлению и тревоге. (Решение, 13 октября 2023 года, стр. 60.) Snap ссылается на недавнее решение Девятого округа по делу NetChoice, LLC .v Bonta (9th Cir. 2025) 152, F.4th 1002, 1016-1017 (NetChoice v. Bonta) в качестве основания в поддержку своей позиции. В этом деле было установлено, что законодательство штата, запрещающее платформам социальных сетей показывать количество лайков, полученных публикациями пользователя, регулирует содержание речи провайдера социальных сетей, и что регулирование «настройки лайков по умолчанию не является наименее ограничительным способом продвижения интересов Калифорнии в защите психического здоровья несовершеннолетних». (Там же, стр. 19.) Однако в данном судебном процессе истцы не пытались запретить Snap размещать количество лайков и не предположили ответственность за такой дисплей. Вместо этого истцы предпосылают ответственность за функции уведомления, которые якобы манипулируют временем, проведённым истцами на платформе ответчиков в социальных сетях. В решении Девятого округа по делу NetChoice против Бонта убеждает этот суд, что его предыдущие решения о применимости Первой поправки к утверждениям, заявленным в данном деле, были неверными.

Копия этого протокольного постановления будет добавлена к следующим согласованным делам в разделе JCCP5255:

22STCV21355 и 23SMCV03371.»[20]

  1. Заключение

Рассмотренные судебные процессы против Meta[21], Snapchat, Google и TikTok свидетельствуют о качественном сдвиге в правовом регулировании цифровых платформ в Соединённых Штатах. Впервые социальные сети оказались в ситуации, при которой их традиционная стратегия процессуальной защиты — основанная на ссылках на §230 Закона о порядочности в коммуникациях и Первую поправку к Конституции США — перестала выполнять функцию универсального иммунитета от гражданской ответственности.

Несмотря на достижение мирового соглашения с истицей в суде штата Калифорния, федеральное многорайонное разбирательство (MDL) сохраняет самостоятельное процессуальное существование и может быть продолжено независимо от исхода дела на уровне штата. Мировое соглашение не создаёт преюдициальных последствий для федерального суда, однако оно имеет важное материально-правовое значение: отказ ответчиков довести дело до рассмотрения судом присяжных в условиях отклонения их ключевых ходатайств объективно указывает на уязвимость защитной позиции и трансформирует баланс процессуальных рисков в рамках MDL.

Судебное определение суда штата Калифорния фактически дезавуировало основную концепцию защиты Big Tech, основанную на представлении алгоритмических и интерфейсных решений как формы защищённой «речи» либо как производной от контента третьих лиц. Суд последовательно указал, что ответственность может основываться не на содержании публикуемого контента, а на свойствах дизайна цифровых продуктов — алгоритмах рекомендаций, механизмах вовлечения, системах вознаграждений и иных конструктивных элементах, способных причинять предсказуемый вред несовершеннолетним пользователям. Вопрос причинной связи и реальности вреда, равно как и вопрос адекватной компенсации, признан судом спорным и подлежащим разрешению судом присяжных.

Тем самым данные дела формируют принципиально новую модель гражданской ответственности цифровых платформ, в рамках которой «спрятаться за алгоритмом» становится невозможным. Данный вывод имеет значение, выходящее далеко за пределы споров о социальных сетях. Аналогичная логика применима и к компаниям, разрабатывающим и внедряющим системы искусственного интеллекта, в том числе в делах, рассмотренных автором в предыдущих исследованиях. Алгоритм, как элемент дизайна продукта, не устраняет ответственность разработчика за предсказуемый вред. В условиях складывающейся судебной практики именно данные, архитектура и функциональные решения продукта становятся источником юридического риска, за который компаниям придётся отвечать в рамках классических доктрин деликтного права (tort law) и доктрины ответственности за дефектную продукцию (products liability doctrine).

Постскриптум / Дополнение (март 2026 г.): Вердикт присяжных по делу KGM v. Meta et al.

После завершения настоящего исследования 27 января 2026 г. по делу, анализируемому в данной работе — KGM v. Meta Platforms, Inc., et al. — был вынесен вердикт присяжных в рамках координированного производства по делам о зависимости от социальных сетей в Верховном суде штата Калифорния (округ Лос-Анджелес).[22]

Присяжные признали Meta Platforms и Google ответственными за причинённый истцу вред, присудив компенсацию на основании деликтной ответственности (небрежности) и причинной связи. Принципиально важно, что предметом рассмотрения стало не содержание пользовательского контента, а дизайн и функциональная архитектура самих платформ.

Установлено, что архитектура продуктов ответчиков — в частности, механизмы вовлечения пользователей, включая алгоритмическую подачу контента, бесконечную прокрутку и иные системы поведенческого подкрепления — являлась существенным фактором причинения вреда. Присяжные также признали, что соответствующие риски были предсказуемыми и не были надлежащим образом снижены либо раскрыты пользователям.

Данное развитие событий представляет собой прямое эмпирическое подтверждение ключевого тезиса, сформулированного в настоящей работе: судебная практика США в отношении цифровых платформ проходит структурную трансформацию — от иммунитета, основанного на содержании, к ответственности, основанной на дизайне.

Как показывает исход дела KGM, традиционные линии защиты, основанные на § 230 Закона о благопристойности в коммуникациях (Communications Decency Act) и положениях Первой поправки, оказываются недостаточными в случаях, когда требования истцов формулируются через категорию продуктового дизайна, предсказуемости вреда и отсутствия надлежащего предупреждения.

Таким образом, доктринальный сдвиг, выявленный в настоящем исследовании — переход от категории «платформы» к категории «инженерно-сконструированной среды» — находит подтверждение не только на уровне процессуальных стратегий и правовых позиций сторон, но и в вердиктах присяжных по существу спора.

Значение данного события выходит за рамки отдельного судебного дела и свидетельствует о трансформации правовой архитектуры регулирования цифровых платформ. То, что ранее рассматривалось как теоретическая переоценка оснований ответственности, в настоящее время получило практическое подтверждение.

Это позволяет утверждать, что предложенная в настоящей работе аналитическая модель обладает не только объяснительной, но и прогностической ценностью.

Список источников / References

Кильдеев А.Х. Судебные иски студий Disney и Warner Brothers Discovery против компании Midjourney и Мэтью и Марии Рейн против компании OpenAI и Сэма Альтмана и их последствия для развития индустрии искусственного интеллекта. Журнал НАУЧНАЯ ПЛАТФОРМА «21 ВЕК», # 4, Июль 2025, www.episs.ru

Электронный ресурс: TikTok settles just before social media addiction trial to begin https://www.bbc.com/news/articles/c24g8v6qr1mo, дата запроса-27.01.2026; Snap settles social media addiction lawsuit ahead of trial\

https://www.bbc.com/news/articles/c62ndl2ydzxo дата запроса-27.01.2026.

28 U.S.C. § 1407 — Multidistrict litigation.

Erie Railroad Co. v. Tompkins, 304 U.S. 64 (1938).

Federal Rules of Civil Procedure (Rules 8, 12(b)(6)).

Restatement (Second) of Torts § 402A; Restatement (Third) of Torts: Products Liability § 2.

California Business and Professions Code §§ 17200, 17500.

Restatement (Second) of Torts. § 901–§ 924. — St. Paul : American Law Institute, 1979.

Restatement (Second) of Torts. § 908. — St. Paul : American Law Institute, 1979.

Declaratory Judgment Act : 28 U.S.C. §§ 2201–2202.

Federal Trade Commission Act : 15 U.S.C. § 45(a), (b).

Federal Rules of Civil Procedure. Rule 54(d).

Электронный ресурс:

extension://mjdgandcagmikhlbjnilkmfnjeamfikk/https://www.courthousenews.com/wp-content/uploads/2025/11/social-media-lawsuits-kgm-motion-denied.pdf?utm_source=chatgpt.com, дата обращения-28.01.2026.

  1. Компания Мета Платформа Инк. внесена Минюстом РФ в список экстремистских организаций ↑

  2. Meta Platform Inc. included by the Ministry of Justice of the Russian Federation in the list of extremist organizations ↑

  3. Кильдеев А.Х. Судебные иски студий Disney и Warner Brothers Discovery против компании Midjourney и Мэтью и Марии Рейн против компании OpenAI и Сэма Альтмана и их последствия для развития индустрии искусственного интеллекта. Журнал НАУЧНАЯ ПЛАТФОРМА «21 ВЕК», # 4, Июль 2025, стр.24-56, www.episs.ru

    ↑

  4. Компания Мета Платформа Инк. внесена Минюстом РФ в список экстремистских организаций ↑

  5. Имя истицы (молодой женщины) не разглашается в иске в федеральном суде, известны только ее инициалы – KGM, что соответствует практике защиты персональных данных в делах, связанных с психическим здоровьем и несовершеннолетними. Однако в судебных документах суда Калифорнии оно указано – Christina Arlington Smith, что отражает иной режим публичности и процессуального раскрытия информации в судах штатов. ↑

  6. Электронный ресурс: TikTok settles just before social media addiction trial to begin https://www.bbc.com/news/articles/c24g8v6qr1mo, дата запроса — 27.01.2026; Snap settles social media addiction lawsuit ahead of trial https://www.bbc.com/news/articles/c62ndl2ydzxo дата запроса — 27.01.2026. ↑

  7. Деятельность Instagram, Facebook Компании Мета Платформа Инк. в России признана экстремистской и запрещена, Компания Мета Платформа Инк. внесена Минюстом РФ в список экстремистских организаций ↑

  8. Электронный ресурс: extension://mjdgandcagmikhlbjnilkmfnjeamfikk/https://www.courthousenews.com/wp-content/uploads/2023/10/social-media-litigation-master-complaint-.pdf?utm_source=, дата обращения-27.01.2026. ↑

  9. 28 U.S.C. § 1407 — Multidistrict litigation. ↑

  10. Erie Railroad Co. v. Tompkins, 304 U.S. 64 (1938). ↑

  11. Federal Rules of Civil Procedure (Rules 8, 12(b)(6)). ↑

  12. Restatement (Second) of Torts § 402A; Restatement (Third) of Torts: Products Liability § 2. ↑

  13. California Business and Professions Code §§ 17200, 17500. ↑

  14. Restatement (Second) of Torts. § 901–§ 924. — St. Paul : American Law Institute, 1979. ↑

  15. Restatement (Second) of Torts. § 908. — St. Paul : American Law Institute, 1979 ↑

  16. Declaratory Judgment Act : 28 U.S.C. §§ 2201–2202. ↑

  17. Там же. ↑

  18. Federal Trade Commission Act : 15 U.S.C. § 45(a), (b). ↑

  19. Federal Rules of Civil Procedure. Rule 54(d). ↑

  20. Электронный ресурс: extension://mjdgandcagmikhlbjnilkmfnjeamfikk/https://www.courthousenews.com/wp-content/uploads/2025/11/social-media-lawsuits-kgm-motion-denied.pdf?utm_source=chatgpt.com,

    дата обращения-28.01.2026. ↑

  21. Компания Мета Платформа Инк. внесена Минюстом РФ в список экстремистских организаций ↑

  22. Reuters, “What did the jury decide in the social media case against Meta and Google?” (25 марта 2026 г.), доступно по адресу: https://www.reuters.com/legal/litigation/what-did-jury-decide-social-media-case-against-meta-google-2026-03-25/ ↑