Правило 12(b)(6) как процедурная архитектура судебных споров об искусственном интеллекте в США Кильдеев А.Х.

УДК: 347.9 (73): 004.8

ПРАВИЛО 12(b)(6) КАК ПРОЦЕДУРНАЯ АРХИТЕКТУРА

СУДЕБНЫХ СПОРОВ

ОБ ИСКУССТВЕННОМ ИНТЕЛЛЕКТЕ В США

Кильдеев Адель Ханяфиевич

Ленинградский государственный университет имени А.А. Жданова (1990)

Кандидат юридических наук

ORCID: 0009-0001-2211-4944

Аннотация. В данной статье концептуализируется Правило 12(b)(6) Федеральных правил гражданского судопроизводства как центральный процессуальный механизм, структурирующий современные судебные процессы по искусственному интеллекту в Соединённых Штатах. Она утверждает, что ходатайство об отклонении иска больше не является лишь предварительным техническим фильтром, а является учредительным этапом, на котором технологический конфликт получает процессуально признанную форму в рамках федерального рассмотрения решений.

Опираясь на стандарт правдоподобности, разработанный в деле Bell Atlantic Corp. v. Twombly и Ashcroft против Iqbal и анализ недавних дел, связанных с ИИ, в Северном округе Калифорнии, включая иск xAI против OpenAI и Carreyrou против Anthropic и др., исследование показывает, что выживание иска на стадии подачи иска определяет доступ к раскрытию информации, распределение судебных рисков и стратегический баланс между сторонами.

В спорах, где релевантные доказательства структурно сосредоточены в руках ответчика, стадия иска становится решающим моментом, когда суды оценивают юридическую совместимость новых технологических практик с существующими доктринальными рамками. В статье делается вывод, что правило 12(b)(6) формирует процедурную архитектуру современных судебных разбирательств по ИИ и смещает стратегический центр таких споров на этап до подачи заявления.

Ключевые слова: Правило 12(b)(6); ходатайство об отклонении; федеральное гражданское производство; стандарт достаточности иска; правдоподобие; Twombly; Iqbal; судебные разбирательства по искусственному интеллекту; судебные разбирательства по коммерческой тайне; авторское право и искусственный интеллект; Северный округ Калифорнии; доступ к раскрытие доказательствм; процедурная архитектура; юридическая достаточность претензии.

При подготовке статьи автор использовал генеративные системы ИИ, включая, но не ограничиваясь: ChatGPT (OpenAI), Gemini (Google), Grok (xAI). Все окончательные решения принимаются автором лично

RULE 12 (B) (6) AS THE PROCEDURAL ARCHITECTURE

OF ARTIFICIAL INTELLIGENCE LITIGATION

IN THE UNITED STATES

Kildeev Adel Khanyafievich

A.A. Zhdanov Leningrad State University (1990)

PhD in Law

ORCID: 0009-0001-2211-4944

Abstract: This article conceptualizes Rule 12(b)(6) of the Federal Rules of Civil Procedure as the central procedural mechanism structuring contemporary artificial intelligence litigation in the United States. It argues that the motion to dismiss no longer functions merely as a preliminary technical filter but as the constitutive stage at which a technological conflict acquires legal existence within federal adjudication.

Relying on the plausibility standard developed in Bell Atlantic Corp. v. Twombly and Ashcroft v. Iqbal and on the analysis of recent AI-related cases in the Northern District of California, including xAI v. OpenAI and Carreyrou v. Anthropic et al., the study demonstrates that the survival of a claim at the pleading stage determines access to discovery, the distribution of litigation risk, and the strategic balance between the parties.

In disputes where relevant evidence is structurally concentrated in the hands of the defendant, the pleading stage becomes the decisive point at which courts evaluate the legal compatibility of new technological practices with existing doctrinal frameworks. The article concludes that Rule 12(b)(6) forms the procedural architecture of modern AI litigation and shifts the strategic center of such disputes to the pre-filing phase.

Keywords: Rule 12(b)(6); motion to dismiss; federal civil procedure; pleading standard; plausibility; Twombly; Iqbal; artificial intelligence litigation; trade secret litigation; copyright and AI; Northern District of California; discovery access; procedural architecture; legal sufficiency of the claim.

When preparing the article, the author used generative AI systems, including, but not limited to: ChatGPT (OpenAI), Gemini (Google), Grok (xAI). All final decisions are made personally by the author

Глава 1. Введение

1.1. Судебные иски по ИИ.

28 августа 2025 года стартапы Илона Маска X.AI и Corp. X.AI LLC. подали иск против бывшего инженера компании, доктора философии Сючэнь Ли, в Окружной суд США по Северному округу Калифорнии в Сан-Франциско (N.D. Cal., иск No 3:25-cv-07292)^[1]. Это судебное иск является одним из первых судебных прецедентов в области защиты прав интеллектуальной собственности на технологии искусственного интеллекта. Истцы подали апелляцию в федеральный суд с требованием запретить ответчику, гражданину КНР Сюэчэнь Ли, который также является постоянным жителем Канады и США, использовать и распространять информацию, которую истцы квалифицировали как коммерческую тайну и интеллектуальную собственность. 24 сентября 2025 года стартапы Илона Маска X.AI и Corp. X.AI LLC. подали второй иск против AI-компании Сэма Альтмана OPENAI в Федеральный окружной суд Северного округа Калифорнии в Сан-Франциско (N.D. Cal., иск No 3:25-cv-08133)^[2]. Истцы утверждают, что OpenAI «организовал систематическую кампанию по переману сотрудников xAI с доступом к исходному коду Grok, архитектуре дата-центров и исследовательским разработкам». Истцы утверждают, что OpenAI получила «недобросовестное конкурентное преимущество» за счёт использования незаконно извлечённых секретов. Истцов представляет та же юридическая фирма Winston & Strawn LLP, что и в деле X.AI против Ли.

Наконец, 22 декабря 2025 года лауреат Пулитцеровской премии американский журналист Джон Керрейру, автор книги «Плохая кровь» и ещё пять авторов (журналисты и писатели) подали жалобу в федеральный суд Северного округа Калифорнии против нескольких компаний, занимающихся ИИ: Anthropic, Google, OpenAI, Meta Platforms, xAI и Perplexity AI за нарушение авторских прав^[3].

Истцы утверждают, что ответчики скачивали и использовали пиратские копии своих книг (с таких сайтов, как LibGen, Z-Library, OceanofPDF) для обучения моделей ИИ; делал незаконные копии произведений во время подготовки и обучения данных; создавал продукты с многомиллиардной коммерческой ценностью на этих произведениях без разрешения или вознаграждения авторам.

Все эти иски подробно изучались в моих предыдущих статьях^[4]. Все эти судебные процессы, связанные с искусственным интеллектом, обычно описываются с точки зрения материальных прав — коммерческих тайн, доступа к данным, авторского права, конкуренции и мобильности талантов. Однако решающим этапом, на котором эти споры приобретают юридическую реальность, является не судебный процесс и даже не раскрытие информации, а этап исполнения. В этой статье утверждается, что статья 12(b)(6) Федеральных правил гражданского судопроизводства эволюционировало в центральный процессуальный механизм, структурирующий современные судебные разбирательства, связанные с ИИ, в Соединённых Штатах. Определяя, какие претензии могут быть переведены в раскрытие информации, а какие отклоняются с самого начала, ходатайство об отклонении дела действует как архитектура судебного риска, переговорной силы и, в конечном итоге, существенных исходов.

1.2 Методология и цели исследований.

В статье исследуется процессуальная модель, в которой выживание иска на стадии его подачи означает превращение фактических утверждений в юридически действующий спор. Опираясь на стандарт правдоподобия, установленный в деле Bell Atlantic Corp. v. Twombly и Ashcroft против Iqbal и применяя его к недавним федеральным делам, связанным с ведущими компаниями искусственного интеллекта, исследование показывает, что правило 12(b)(6) больше не функционирует просто как инструмент для проверки. Он стал структурной точкой, в которой технологические конфликты переводятся на язык судебного решения. Цель данного исследования — определить роль Правила 12(b)(6) как процессуальной основы, формирующей структуру судебных разбирательств по ИИ, и показать, как решения на стадии исковых требований влияют на разработку доказательств, динамику урегулирования и корпоративную стратегию судебных разбирательств.

Новизна исследования заключается в том, что движение об отклонении рассматривается не как предварительная техническая фаза, а как фундаментальный уровень, на котором формируется материальная траектория технологически сложных споров. Соответственно, ходатайство об отклонении дела следует рассматривать не как предварительный процессуальный фильтр, а как структурные моменты, на которых либо начинается, либо прекращается судебное разбирательство, связанное с ИИ.

Исследовательские цели статьи:

1. Переосмыслить Правило 12(b)(6);

2. Тестирование этой модели для исков с ИИ;

3. Показать его систематические последствия.

Эта статья заполняет пробел в процессуальной науке, демонстрируя, что правило 12(b)(6) функционирует не как инструмент отбора, а как конститутивная процессуальная архитектура судебных разбирательств с ИИ.

Глава 2. Правило 12(b)(6) в структуре федерального гражданского процесса

2.1. Обзор литературы

Трансформация доктрины заявление иска в федеральном гражданском процессе США породила обширный и часто поляризованный корпус научных исследований. Центральным отправным пунктом современных дебатов является сдвиг доктрины, вызванный искм Bell Atlantic Corp. v. Twombly и Ashcroft против Iqbal, который заменил традиционный стандарт «отсутствия набора фактов» требованием предоставить жалобу «правдоподобное» требование о защите. Это доктринальное развитие интерпретируется в процессуальной теории совершенно по-разному.

Первая линия исследований рассматривает современное ходатайство об отклонении дела прежде всего как механизм отбора, предназначенный для устранения юридически недостаточных требований на ранних этапах судебного разбирательства. С этой точки зрения стандарт правдоподобности понимается как инструмент судебной экономии и как ответ на структурную асимметрию, создаваемую раскрытием доказательств. Эпштейн прославился тем, что охарактеризовал ходатайство об отклонении иска после Twombly как функциональный эквивалент упрощённого решения на стадии рассмотрения иска, подчеркнув его роль в предотвращении стратегического использования судебных расходов как инструмента принуждения. С этой точки зрения доктринальная эволюция Правила 12(b)(6) объясняется необходимостью защитить ответчиков от бремени сложных и дорогостоящих судебных разбирательств при отсутствии юридически достаточной теории ответственности^[5].

Второе, нормативно противоположное направление исследований рассматривает усиление требований к содержанию заявления иска как ограничение доступа к правосудию. Спенсер, Миллер и другие учёные утверждают, что стандарт правдоподобности смещает баланс процессуальной силы в пользу институциональных ответчиков, требуя от истцов приводить факты, которые часто недоступны до раскрытия информации. В рамках этой концепции современная доктрина иска трактуется как структурный барьер, который непропорционально затрагивает истцов в делах, связанных с информационной асимметрией, включая антимонопольные споры, гражданские права и сложные коммерческие судебные разбирательства. Главная забота этой литературы — не внутренняя логика судебного разбирательства как правовой формы, а его системные последствия для доступа к судебному разбирательству^[6].

Несмотря на доктринальные и нормативные различия, обе направления исследований имеют общую аналитическую предпосылку. Они рассматривают правило 12(b)(6) прежде всего как фильтрующий инструмент, который определяет, какие иски разрешены для рассмотрения, а какие отклоняются на пороге. Независимо от того, оценивается ли оно с точки зрения эффективности или с точки зрения доступа к правосудию, ходатайство об отклонении иска рассматривается как механизм управления искм, а не как конститутивный элемент судебного разбирательства.

Третье, менее развитое, но всё более значимое направление процессуальной теории сосредоточено на взаимосвязи между ходатайством и институциональными ограничениями судебной власти. В рамках этой точки зрения достаточность иска понимается как условие, при котором спор становится способным рассматриваться в нормативной рамках рассмотрения. Таким образом, стадия иска — это не просто техническая фаза процесса, а момент, когда правовая система определяет, будет ли она применять свои судебные полномочия в отношении предполагаемого конфликта. Этот подход смещает аналитический фокус с дихотомии эффективности и доступа на структурную функцию ведения иска при производстве юридически признанных споров.

Появление судебных разбирательств по искусственному интеллекту создаёт новый эмпирический контекст, в котором эти теоретические модели могут быть проверены и переосмыслены. Существующие юридические исследования споров, связанных с ИИ, в основном ориентированы на материальное право. Он рассматривал вопросы авторского права, коммерческих тайн, доступа к данным, конкуренции и ответственности за алгоритмические результаты. Процедурные аспекты подобных споров получили значительно меньше внимания и обычно рассматривались как нейтральная основная структура, а не как независимый объект анализа.

В то же время структурные особенности судебных разбирательств по ИИ усиливают те самые условия, которые изначально мотивировали трансформацию доктрины исков. В спорах, связанных с проприетарными наборами данных, моделями машинного обучения и внутренней технологической инфраструктурой, доступ к соответствующим доказательствам почти полностью контролируется ответчиком. В таких условиях выживание иска на стадии иска становится решающим фактором, определяющим, получит ли истец процессуальные инструменты, необходимые для обоснования предполагаемого нарушения. Ходатайство об отклонении дела, таким образом, выполняет не только фильтрующую функцию, но и конститутивную: оно определяет, будет ли технологический конфликт преобразован в процесс доказательств или останется вне сферы судебного разбирательства.

Существующая процедурная литература ещё не концептуализировала эту структурную трансформацию. Доминирующие модели продолжают описывать Правило 12(b)(6) либо с точки зрения эффективности, либо с точки зрения доступа к правосудию, не рассматривая его роль как точки, в которой новые формы технологически опосредованных конфликтов приобретают юридическое существование. Аналогично, растущее количество юридических исследований, связанных с ИИ, сосредоточено на существенных доктринальных вопросах и не учитывает процедурную архитектуру, через которую такие споры формируются и рассматриваются.

В данной статье основана на институциональном и структурном подходе к иску и развивает его в контексте современных судебных разбирательств по искусственному интеллекту. Она утверждает, что правило 12(b)(6) следует понимать не просто как инструмент проверки, а как процессуальную архитектуру, определяющую доступ к раскрытию информации, распределяющую риски судебных разбирательств и формирующую материальную траекторию технологически сложных споров. Анализируя недавние федеральные дела в суде Северного округа Калифорнии, исследование показывает, что решающий момент в судебных разбирательствах по ИИ происходит на стадии иска, когда суды оценивают юридическую совместимость новых технологических практик с существующими доктринальными рамками.

В этом смысле статья заполняет пробел как в процессуальной, так и в технологически ориентированной юридической науке. Она предлагает модель, объясняющую ходатайство об отклонении дела как конституционный порог, при котором технологический конфликт становится юридически действующим спором, и показывает, как эта процессуальная трансформация перестраивает стратегию судебного разбирательства, роль экспертизы до подачи заявления и распределение процессуальных полномочий между сторонами.

Правило 12(b)(6) занимает центральное место в архитектуре федерального гражданского процесса, поскольку определяет порог, на котором спор приобретает форму рассматриваемого спора. В рамках Федеральных правил гражданского процесса доступ к судебное установление фактов не является безусловным; она опосредовывается требованием заявителя изложить юридически достаточный иск о возмещении. Ходатайство об отклонении дела по причине отказа в заявлении иска выполняет учредительную процессуальную функцию: оно определяет, будет ли активирована судебная власть суда в отношении предполагаемого конфликта.

С классической точки зрения правило связано с ранним исключением претензий, которые не дают истцу права на защиту, даже если все фактические утверждения считаются истинными. В этом смысле она служит принципу судебной экономии, предотвращая превращение юридически неполноценных заявлений в ресурсоёмкие судебные разбирательства. Как давно подчеркивает процессуальная наука, достаточность иска служит точкой, в которой правовая система различает споры, требующие осуществления судебной власти, и те, которые остаются вне сферы рассмотрения.

В то же время правило 12(b)(6) выполняет защитную функцию. Федеральное гражданское разбирательство структурно характеризуется асимметрией, возникающей при раскрытии информации, которая накладывает значительные финансовые и организационные нагрузки на ответчика. Требование, чтобы истец с самого начала представил юридически понятную и фактически правдоподобную теорию защиты, защищает ответчиков от принудительных последствий судебных разбирательств в случаях, когда нет жизнеспособных юридических требований. В сложных и дорогостоящих спорах простое продолжение производства может изменить позиции сторон в переговорах независимо от их конечных достоинств. Таким образом, ходатайство об отклонении дела функционирует как механизм контроля стратегического использования судебных расходов.

Эта функция фильтрации неотделима от институциональных ограничений судебной власти. Федеральные суды не занимаются абстрактным установлением фактов; они рассматривают решения только в рамках юридически достаточного спора. Таким образом, этап исполнения знаменует переход от предпроцессуального конфликта — существующего как конкурирующие нарративы и фактические утверждения — к спору, который может рассматриваться в рамках нормативной структуры судебного решения. В этом смысле правило 12(b)(6) — это не просто технический инструмент, а доктрина контролируемого доступа к судебным решениям.

Трансформация доктрины заявления в решениях Bell Atlantic Corp. против Twombly и Ashcroft против Iqbal ещё больше укрепила эту структурную роль. Заменив традиционную формулу «отсутствие множества фактов» на стандарт правдоподобности, Верховный суд переопределил условия, при которых иск может перейти к расследованию доказательств. Требование, чтобы изложенные факты допускали разумный вывод о виновности, внесло оценочный аспект в пороговую стадию, тем самым увеличив контроль ходатайства об отклонении^[7]. В результате достаточность жалобы стала решающим фактором при распределении процессуальных ресурсов и распределении судебных рисков.

В современных технологических спорах эта структурная функция становится особенно заметной. Если доступ к соответствующим доказательствам почти полностью контролируется ответчиком — как это часто бывает в судебных разбирательствах, связанных с системами искусственного интеллекта, проприетарными наборами данных и внутренними корпоративными процессами принятия решений, — выживание иска на стадии иска определяет, получит ли истец процессуальные инструменты, необходимые для обоснования предполагаемых нарушений. Ходатайство об отклонении дела, таким образом, определяет момент, когда технологический конфликт либо превращается в процесс доказательства, либо удаляется из правовой сферы.

Соответственно, правило 12(b)(6) следует понимать не только как механизм отклонения юридически недостаточных исков, но и как процессуальную структуру, через которую федеральные суды регулируют доступ к судебным разбирательствам, распределяют судебные расходы и формируют материальную траекторию сложных споров. Её значение в контексте судебных разбирательств по искусственному интеллекту заключается в том, что оно предшествует и определяет все последующие этапы производства. Решение на этом этапе определяет, войдёт ли спор в сферу раскрытия информации, экспертного экспертизы и судебного установления фактов, или же он прекратит существование по закону.

Однако это утверждение не стоит преувеличивать. Некоторые дела, связанные с ИИ, особенно в контексте авторского права, частично сохранились по Правилу 12(b)(6) и перешли к раскрытию информации или судебному разбирательству в упрощённом порядке. Но даже там стадия исследования обычно оставалась решающим местом доктринального сжатия: слабые теории отбрасываются, словарь ответственности сужается, а границы спора устанавливаются до того, как дело достигает фактического расширения. Правило 12(b)(6), таким образом, важно в судебных разбирательствах по ИИ не только потому, что оно отклоняет претензии, но и потому, что формирует правовую форму, в которой допускается существование уцелевших исков.

Глава 3. Правило 12 (b) (6) в действии: решение судьи Риты Лин

Фото 1. Судебное постановление, вынесённое окружной судьёй Ритой Лин (первая и последняя страницы)

3.1. Постановление суда

Учитывая, что доступ к судебным материалам США через Интернет из России может быть ограничен из-за санкций со стороны правительства США и точности юридической формулировки для понимания причин, вот полный текст судебного решения окружного судьи США Риты Лин (иск No 25-cv-08133-RFL)^[8] (перевод Microsoft):

«СЕВЕРНЫЙ ОКРУГ КАЛИФОРНИИ

X.AI CORP. и др.,

Иск No 25-cv-08133-RFL

Истцы,

v.

OPENAI, INC. и др.,

ПОСТАНОВЛЕНИЕ О УДОВЛЕТВОРЕНИИ ХОДАТАЙСТВА

ОБ ОТКЛОНЕНИИ С РАЗРЕШЕНИЕМ НА ИСПРАВЛЕНИЕ

Re: Dkt. No. 59

Ответчики.

Чтобы пройти начальную стадию иска и открыть двери для раскрытия информации, истец должен утверждать факты, которые, если верны, указывают на то, что ответчик совершил неправомерный поступок. Единственным ответчиком по этому иску является OpenAI, которого xAI обвиняет в злоупотребление коммерческими тайнами. Но xAI не указывает на какие-либо нарушения со стороны OpenAI.

Вместо этого говорится о восьми бывших сотрудниках xAI, которые ушли в OpenAI примерно в то же время.

По данным xAI, двое из этих бывших сотрудников украли исходный код во время ухода, когда они общались с рекрутером OpenAI (хотя нет никаких обвинений, что рекрутер сказал им это сделать). xAI также утверждает, что: двое других бывших сотрудников сохранили рабочие чаты на своих устройствах после выхода из xAI; другой отказался выполнить требования xAI предоставить различные сертификаты о конфиденциальной информации после его ухода; шестой безуспешно пытался получить доступ к информации xAI о найме и оптимизации дата-центров после того, как он начал работать в OpenAI; а последние два просто оставили xAI в пользу OpenAI. Заметно отсутствуют обвинения относительно ведение самого OpenAI. xAI не утверждает никаких фактов, указывающих на то, что OpenAI вызвал xAI бывшие сотрудники, чтобы украсть коммерческие секреты xAI или использовать украденные коммерческие секреты, когда-то использовавшиеся в OpenAI. Хотя xAI может предъявлять иски о злоупотреблении нескольким своим бывшим сотрудникам, не приводится правдоподобный иск о неправомерном присвоении OpenAI, который является единственным ответчиком в этом деле. Соответственно, и по изложенным причинам ниже ходатайство OpenAI о прекращении дела УДОВЛЕТВОРЕНО С РАЗРЕШЕНИЕМ НА ИСПРАВЛЕНИЕ.

I. ОБВИНЕНИЯ ПО ПЕРВОЙ ИЗМЕНЁННОЙ ЖАЛОБЕ

По ходатайству об отклонении дела в соответствии с Федеральным правилом гражданского процесса 12(b)(6), обвинения иске считаются верными. См. иск Boquist против Courtney, 32 F.4th 764, 772 (9th Cir. 2022). xAI и OpenAI предлагают конкурирующие продукты генеративного ИИ. Летом 2025 года восемь xAI сотрудники ушли, чтобы искать возможности с OpenAI. В первой изменённой жалобе («FAC»), xAI утверждает следующее относительно их ухода. (См. Dkt. No 44.)

A. Сюэчэнь Ли

«Ли присоединился к xAI примерно 26 февраля 2024 года, и… входил в число первых двадцати инженеров компании . . . .» (Там же. ¶ 46.) Его контакт с OpenAI начался в июле 2025 года. (См. там же. ¶ 54.) На 13 июля он «провёл презентацию для интервью для OpenAI», в которой, основанная на информации и убеждениях, «содержала конфиденциальную информацию xAI.» (См. там же. ¶ 55.) xAI не утверждает, что именно информацию, которую Ли раскрыл в презентации, или что OpenAI знал об этом неуточнённом информация составляла конфиденциальную информацию или коммерческую тайну xAI. Десять дней после Ли презентация, «Консультант по исследовательским талантам OpenAI Тифа Чен отправила ему запрос на сообщение» Signal — «зашифрованное приложение для обмена сообщениями». (См. там же. ¶ 58.) На следующий день она прислала ему ссылку в «облачное хранилище». (См. там же.) xAI не утверждает, почему Чэнь так поступил или задумался Назначение облачного хранилища. На следующий день, 25 июля, «Ли загрузил весь xAI исходного кода для личного облачного аккаунта», который он подключил к ChatGPT, OpenAI «продукт чат-бота на основе генеративного ИИ.» (См. там же. ¶¶ 29, 59 (выделение опущено), 83.) xAI не утверждает, что это то же облачное хранилище, которое Чен предоставил Ли. «Ли затем удалил свой браузер история и системные журналы . . . .» (Там же. ¶ 59.) В тот же день Ли скачал исходный код xAI От облака до его персонального компьютера. (См. там же. ¶ 60.)

Эта загрузка произошла в то же время, когда Ли завершал свой переход в OpenAI и продолжал общение с Чен. 25 июля, примерно через четыре часа после Ли скачал исходный код xAI на свой персональный компьютер, Чен отправил ему сообщение через Signal

Чтение «NW!», которое, по утверждению xAI, означало «ни за что!» 1 (См. там же. ¶ 61; Дкт. No 64, стр. 7.) xAI — это

1 В FAC xAI утверждает, что Чэнь отправил Ли сообщение, «которое приравнялось к ‘не может быть!’» (См. FAC ¶

2 не объясняю, что побудило Чэня отправить Ли это сообщение. «Через две минуты… У Чена была виртуальная встреча с Ли.» (FAC ¶ 62.) Два дня спустя, 27 июля, «Ли снова скачал xAI Конфиденциальная информация на его личный ноутбук.» (См. там же. ¶ 63.) 28 июля OpenAI предложил ему работу стоимостью «несколько миллионов долларов», и к 1 августа он согласился. (См.там же. ¶¶ 64-65.)

В течение следующих нескольких недель, до начала работы в OpenAI, Ли получил доступ к его облачному аккаунту, скачал конфиденциальную информацию xAI, сменил облачный аккаунт пароль и получил доступ к своей папке мусора («где пользователь должен перейти для постоянного удаления файлов»).

(См. там же. ¶¶ 69-77.) В какой-то неопределённый момент он также получил слайд-дек «специально касающихся высокочувствительных и конфиденциальных методов обучения и настройки моделей ИИ xAI.» (См. там же. ¶ 56.)

xAI в итоге обнаружил, что Ли украл их конфиденциальную информацию, и впоследствии был получен временный запретительный приказ от этого суда, который запрещал Ли «какую-либо роль или ответственность в OpenAI . . . пока xAI не подтвердит, что все xAI конфиденциальная информация, находящаяся в распоряжении Ли, была удалена.» (См. там же. ¶¶ 79-80.) OpenAI тогда отозвал предложение Ли о работе. (См. там же. ¶ 80.)

В. Джимми Фрейтур

«Фрейтур присоединился к xAI примерно 22 апреля 2024 года[,] [и] . . . был вторым инженером, нанятым в лондонское подразделение xAI . . . .» (Там же, ¶ 87.) Как и Ли, он был на связи с OpenAI «с начала июля» 2025 года. (См. там же. ¶ 93.) Он общался через сигнал с Ченем: «Тем самым рекрутер, который поддерживал регулярный контакт с Ли», примерно 17 июля посетил OpenAI примерно 24 июля, получил предложение о работе 29 июля и принял предложение к 30 июля. (См. там же. ¶¶ 94-61.) В своём выступлении и на устных слушаниях она уточнила, что сообщение Чэня на самом деле гласило «nw!» OpenAI настаивает, что «nw» означает «не беспокойтесь». (См. Dkt. No. 66, стр. 10, n.3.) Делая выводы в пользу xAI, как того требовалось при ходатайстве об отклонении, этот приказ предполагает, что «nw» означал «ни в коем случае».

В настоящем приказе все ссылки на номера страниц в документах по досье относятся к номерам страниц ECF. 31 июля, примерно через день после того, как он принял предложение OpenAI, Fraiture скопировал исходный код xAI код и другие коммерческие секреты с его рабочего ноутбука на его «личное устройство». (См. там же. ¶ 98.)

Среди изъятых файлов была «видеозапись длительной внутренней встречи xAI ‘All-Hands’, в которой основатель xAI Илон Маск передал значительную конфиденциальную непубличную информацию связь с будущими планами и ближайшими целями xAI, дорожной картой продукта, коммерческим контрактом Условия, а также другую конфиденциальную и конфиденциальную информацию[,] . . . включать информацию, связанную с стратегические приоритеты xAI и конфиденциальные бизнес-практики.» (См. там же. ¶ 102.)

xAI в конечном итоге обнаружил хищение Fraiture их конфиденциальной информации, и «Команда внутренней угрозы» встретилась с ним в конце августа. (См. там же. ¶ 103.) На той встрече Фрейтур сказал xAI, что никогда не переносил исходный код xAI на своё личное устройство, но «позже признал, что это утверждение неправдиво и что он действительно скопировал исходный код xAI в свой персональный компьютер», который он хранил там несколько недель, прежде чем, по его словам, удалил его.

(См. там же.) Он хранил исходный код на своём личном устройстве «как минимум до 28 августа». (См. там же. ¶ 98.) Его работа в OpenAI началась 2 сентября. (См. там же. ¶ 97.)

xAI не утверждает, что Fraiture использовала конфиденциальную информацию xAI, когда он начал работать в OpenAI. Точно так же, кроме самого факта, что Фрейтюр была завербована Ченем, который также завербовал Ли, xAI не утверждает никаких фактов, указывающих на тО, что OpenAI изначально поощрял Fraiture забрать конфиденциальную информацию xAI.

C. Неназванный финансовый руководитель

Неназванный финансовый руководитель, присоединившийся к xAI примерно в апреле 2025 года, ушёл на несколько месяцев позже он начал работать в OpenAI «в более низкой роли». (См. там же. ¶¶ 112, 115.) Его должность в OpenAI включал «работу над стратегией расходов на дата-центры». (См. там же. ¶ 115.) Эта работа пересекалась с конфиденциальной информацией, которую руководитель получил во время работы в xAI.

(См. там же. ¶ 113.) На самом деле, в какой-то момент руководитель высказывался: «Секретный соус xAI? The Команда дата-центров. Их скорость и точность поразили меня. Я бы НИКОГДА не хотел участвовать в соревнованиях против них.» (См. там же. ¶ 114.) Дважды после ухода руководителя из xAI компания связались с ним, чтобы обсудить «вопросы конфиденциальности», как это предусмотрено конфиденциальностью соглашение, которое он подписал, когда пришёл в компанию. (См. там же. ¶¶ 112, 118-19.) В обоих случаях в некоторых случаях он отказывался сотрудничать, говоря адвокату xAI и сотруднику отдела кадров: «Отс…и мой член»; и «Оставь меня в покое, чёрт возьми.» (См. там же. ¶¶ 118-19.)

D. Удай Руддарраджу, Хиу Фам и Итан Найт

Руддарраджу, Фам и Найт работали в xAI более года (не указано должности), «где они получили подробные знания о деятельности и технологиях xAI ,включая его конфиденциальную информацию и коммерческие тайны.» (См. там же. ¶ 123.) «Руддараджу и Найт покинули xAI в июле 2025 года[,] Фам ушёл из xAI в августе 2025 года, и все [трое] начали работать в OpenAI к августу.» (Там же, ¶ 126.) «С момента их отъезда Найт и Фам признались, что хранят копии рабочих чатов и информации о xAI на своих личных устройствах», но они отказались сотрудничать с xAI в выявлении взятой информации или передаче их устройства. (См. там же. ¶ 127.) Более того, оба «обменялись копиями своей информации о xAI»

Третья сторона. (См. там же. ¶ 128.) xAI не утверждает, почему Фам и Найт поделились её информацией с этой третьей стороной или они сделали это в связи с работой в OpenAI, или выгода от OpenAI. OpenAI утверждает, что эта третья сторона была поставщиком судебной экспертизы. (См. Dkt. No 59 на 8.) xAI не утверждает, кто был третьим лицом. Что касается Руддарраджу, в сентябре 2025 года он пытался получить доступ к внутреннему документу xAI, содержащему конфиденциальную информацию о «Оптимизация дата-центров», потенциальные сотрудники и компенсация для потенциальных сотрудников. (См. там же. ¶ 130.) xAI не утверждает, что Руддарраджу успешно получил доступ к документу, и подтвердил в своём в оппозиционном заключении, что она «успешно заблокировала попытку Руддарраджу» получить доступ к документу.

(См. Дкт. No 64, стр. 12.)

Е. Срикант Потанис и Майк Далтон

Потанис и Далтон покинули xAI, чтобы работать в OpenAI примерно в то же время, что и друг друга бывшие сотрудники xAI, указанные в FAC. (См. там же. ¶ 121.) Их работа в xAI включала «xAI решения для дата-центров или разработка Grok 4», «разговорного генеративного ИИ» от xAI продукт, который конкурирует с ChatGPT от OpenAI. (См. там же. ¶¶ 33-34, 121.) xAI не утверждает что они забрали любую конфиденциальную информацию.

* * *

Полагая, что OpenAI «переманил» этих «восьми сотрудников xAI в рамках преднамеренной, незаконной и несправедливой схемой получения доступа к определённой конфиденциальной информации xAI», xAI начал это иск на основании того, что OpenAI незаконно присвоил коммерческие тайны xAI.

(См. там же. ¶ 132.)

II. ПРАВОВОЙ СТАНДАРТ

Жалоба «должна содержать… краткое и ясное изложение утверждения, показывающее, что Адвокат имеет право на освобождение.» См. Fed. R. Civ. стр. 8(a)(2). Невыполнение этого требования может приведёт к увольнению. См. там же. 12(b)(6). Чтобы выдержать оспаривание по правилу 12(b)(6), истец должен утверждать, что «достаточно фактов, чтобы предъявить правдоподобное требование о защите».См. Bell Atl. Corp. Против Twombly, 550 U.S. 544, 570 (2007). Претензия имеет лицевой правдоподобность, когда истец ссылается на фактическое содержание, позволяющее суду сделать разумный вывод о том, что ответчик несёт ответственность за обвинения в проступках. Стандарт правдоподобности не равен «вероятности» требования», но это требует большего, чем просто возможность ответчика действовал незаконно.

См. Ashcroft против Iqbal, 556 U.S. 662, 678 (2009) (ссылки опущены). «Определяя, является ли В жалобе говорится, что правдоподобное требование о защите будет… быть задачей, специфичной для контекста, требующей пересматривая суд, опираясь на свой судебный опыт и здравый смысл.» Boquist, 32 F.4th at 773 (ссылка опущена).

При рассмотрении ходатайства об отклонении дела суд может рассматривать только «жалобу, материалы включено в жалобу по ссылке, и вопросы [подлежат] судебному уведомлению. См. UFCW

Loc. 1500 Pension Fund против Mayer, 895 F.3d 695, 698 (9th Cir. 2018) (ссылка опущена). «Все Утверждения о существенных фактах принимаются как истинные и толкуются в наиболее благоприятном свете неподвижной группы» McShannock против JP Morgan Chase Bank NA, 976 F.3d 881, 886-87 (9-й округ). (2020) (ссылка опущена). Однако суд не обязан признавать как истинные «обвинения, которые являются лишь убедительные, необоснованные фактические выводы или необоснованные выводы.» См. Khoja против Orexigen

Therapeutics, Inc., 899 F.3d 988, 1008 (9-й округ 2018) (ссылка опущена).

III. ОБСУЖДЕНИЕ

xAI предъявляет иски в соответствии с федеральным законом о защите коммерческих тайн (так называемый «DTSA») и Закон Калифорнии о недобросовестной конкуренции («UCL»). Ни одно из этих утверждений не выдерживает проверки по правилам 12(b)(6).

A. The DTSA

«Для получения успеха по иску о злоупотреблении коммерческими тайнами по DTSA истец должен доказать: (1) что истец обладал коммерческой тайной, (2) что ответчик присвоил коммерческую тайну; и (3) что неправомерное присвоение привело или угрожало ущербу истца.»InteliClear, LLC против ETC Glob. Holdings, Inc., 978 F.3d 653, 657-58 (9-й округ).

2020 (ссылка опущена). OpenAI утверждает, что xAI недостаточно обвиняет в злоупотреблении. «The [DTSA] предоставляет следующие три определения неправомерного присвоения: (1) приобретение Коммерческий секрет другого человека, который знает или имеет основания знать, что коммерческий секрет был приобретённый неправомерным способом; (2) раскрытие коммерческой тайны без согласия владельца;

и (3) использование коммерческой тайны без согласия владельца.» Attia против Google LLC, 983 F.3d 420, 424 (9th Cir. 2020) (цитаты и кавычки опущены). Суды считают оба варианта прямыми и косвенная ответственность при оценке претензий о злоупотреблении коммерческой тайной. См., например, Cisco Sys., Inc. против Chung, 462 F. Supp. 3d 1024, 1056 (N.D. Cal. 2020).

1. Прямая ответственность

«Суды различают прямые иски о присвоении коммерческих тайн и косвенную торговлю

Иски о секретном присвоении, в зависимости от того, утверждает ли истец, что ответчик получил коммерческие секреты непосредственно от истца или косвенно от кого-то, кроме истца.» Navigation Holdings, LLC против Molavi, 445 F. Supp. 3d 69, 78 (N.D. Cal. 2020)

(цитата и кавычки опущены).

a. Прямое присвоение

xAI не выдвигает никаких неопровержимых утверждений о том, что сама OpenAI приобрела, раскрыла, или использовал коммерческие секреты xAI. Вместо этого её обвинения в прямом присвоении, по-видимому, продолжаются полностью основанный на теории, что OpenAI подтолкнул бывших сотрудников xAI к присвоению его торговли Секреты. Однако xAI не выдвигает неубедительных утверждений, позволяющих разумно сделать вывод о побуждении. Например, пока Ли и Фрайтуре переносили исходный код xAI на своих.

личных устройств, нет никаких признаков того, что OpenAI предупреждал или поощрял их к этому. См., например, Arthur J. Gallagher & Co. против Тарантино, 498 F. Supp. 3d 1155, 1173 (N.D. Cal. 2 ноября 2020 г.).

xAI возражает, что он допустимо призывает к «информации и убеждениям». (См., например, FAC ¶¶ 84, 97, 116.) Безусловно, правило 12(b)(6) «не препятствует истцу приводить факты, утверждаюзиеся на основе информации и убеждений, когда факты находятся в пределах особого распоряжения, и Контроль над обвиняемым или когда убеждение основано на фактической информации, которая делает вывод о виновности правдоподобен .»См. so Park v. Thompson, 851 F.3d 910, 928 (9-й округ).

2017 (ссылки опущены). Тем не менее, убедительных обвинений остаются недостаточными. См., например, Жнец против ACE Am. Ins. Co., No 23-15178, WL 810697 2024, at *1 (9-й округ, 27 февраля 2024); См. также

Cloudera, Inc. против Databricks, Inc., No 21-cv-01217-HSG, WL 3856697 2021, на *6 (N.D. Cal. 30 августа 2021 г.) («Хотя суды могут рассматривать, являются ли факты особыми в пределах владения и контроля ответчика, такая свобода не означает, что окончательные обвинения разрешены.» (цитата и кавычки опущены)).

xAI также утверждает, что при рассмотрении в целом их обвинения содержат иск по DTSA против OpenAI. Суд соглашается, что должен рассмотреть весь ход поведения, о котором утверждается оценить правдоподобность злоупотребления OpenAI. См., например, Wisk Aero LLC против Archer Aviation Inc., No 21-cv-02450-WHO, WL 8820180 2021, на *16 (N.D. Cal. 24 августа 2021) (отвергая попытку «развеять обвинения», где «[]весь FAC . . . всё ещё достаточно, чтобы предъявить иск о неправомерном присвоении»). Но если взять всё вместе, то правду и со всем Обоснованные выводы в пользу xAI, обвинения xAI не содержат правдоподобных утверждений Основано на стимуле. Да, несколько сотрудников взяли его конфиденциальную информацию в районе в то же время и до ухода работать в OpenAI, и двое из этих сотрудников общались с тем же рекрутером OpenAI, использовавшим зашифрованное приложение для обмена сообщениями примерно в то время, когда их эвакуацию и исследование перехода на OpenAI. Но без большего, эти обвинения недостаточны для правдоподобного вывода о том, что OpenAI поощряла предполагаемые

Кража.

Случаи, на которые опирается xAI, иллюстрируют то, чего отсутствует в FAC. В Citcon USA, LLC против RiverPay Inc., No 18-cv-02585-NC, 2019 WL 917056 (N.D. Cal. 25 февраля 2019),

Обвиняемая компания якобы поощряла неправомерное присвоение, обещая статус соучредителя один из бывших сотрудников компании-истца, и якобы это обусловило статус соучредителя о том, что бывший сотрудник «сохраняет [POS-устройство» после ухода из компании-истца. См. Там же, стр. *4-5. Аналогично, в деле Elko, Inc. против WTH Commercial Services, LLC, No 22-cv-00015-MMD,

2023 WL 6141623 (D. Nev. 20 сентября 2023 года), ответчик-компания «заключила соглашение» с [бывшим сотрудником компании-истца] для кражи конфиденциальной информации» и использовал украденная конфиденциальная информация с целью «нацелиться[] на клиентскую базу [истца] компании, связавшись с и оказывая давление, чтобы они сменили поставщика.» См. там же. на *5. Подобных соглашений или Здесь приводятся побуждения. Соответственно, xAI недостаточно утверждает прямое присвоение со стороны OpenAI.

b. Косвенное присвоение

Косвенное присвоение коммерческой тайны требует, чтобы ответчик знал или имел на это основания знать: (1) «до использования или раскрытия того, что информация является коммерческой тайной и… что Раскрывающая сторона приобрела его ненадлежащим способом или нарушала обязанность конфиденциальность путем раскрытия»; или (2) что эта информация «является коммерческой тайной и что раскрытие было ошибкой.» См. Navigation Holdings, 445 F. Supp. 3d стр. 78-79 (ссылка опущена); см. также Attia, 983 F.3d стр. 424 (приобретение считается злоупотреблением присвоением, где Приобретающая сторона «знает или имеет основания знать, что коммерческая тайна была приобретена ненадлежащим образом означает»). xAI приводит недостаточно обвинений в знаниях OpenAI.

Ли якобы раскрыл конфиденциальную информацию xAI в презентации для OpenAI, но xAI не утверждает фактов, позволяющих разумно предположить, что OpenAI знал эту информацию была коммерческой тайной, что Ли неправомерно получил эту информацию, или что Ли был неправомерен, или ошибочно раскрывая информацию. По той же причине связь между облаком Ли аккаунт (который содержал исходный код xAI) и ChatGPT, а также намёк на то, что Ли напрямую отправил исходный код xAI в OpenAI по ссылке, отправленной Ченем, этого недостаточно. Никто другой бывшие сотрудники, по слухам, делились с OpenAI или раскрывали любые коммерческие секреты xAI. Соответственно, xAI недостаточно утверждает о косвенном присвоении со стороны OpenAI.

2. Косвенная ответственность

xAI утверждает, что OpenAI несёт косвенную ответственность согласно теории respondeat superior. В целом, согласно доктрине respondeat superior, работодатель будет непосредственно ответственным… если действия сотрудника были совершены в рамках пути и сфера его работы. В рамках курса и сферы деятельности Трудоустройство означает: (1) поведение произошло существенно в течение времени, и ограничения по пространству, разрешённые занятостью; (2) сотрудник был мотивирован, при по крайней мере частично — с целью служения работодателю; и (3) акт был такого рода, что Сотрудник был нанят для выполнения работы.

См. Oki Semiconductor Co. против Wells Fargo Bank, Nat’l Ass’n, 298 F.3d 768, 775-76 (9th Cir. 2002) (ссылки и сноски опущены). Применяя доктрину к предполагаемому неправомерному присвоению Коммерческая тайна, предназначенная для выгоды будущего работодателя, суды также требуют обвинения в том, что «будущее работодатель впоследствии использовал коммерческие тайны, либо нарушитель использовал их после того, как он на самом деле устроился на работу.» См. Alert Ent., Inc. против Rana, No 22-cv-06646-JSC, 2023 WL 2541353, на счёте *3 (N.D. Cal. 16 марта 2023); аккорд Flexport, Inc. против Freightmate AI, Inc., No 25-cv-02500-RFL, WL 2399666 2025, на *4 (N.D. Cal. 10 июля 2025 г.).

Если рассматривать под пристальным взглядом этих стандартов, обвинения xAI оказываются недостаточными:

2 Похоже, что Девятый апелляционный округ не рассматривал чётко вопрос, являются ли традиционные принципы опосредованных претензий применяются к требованиям по DTSA. Однако стороны не оспаривают этот ответ Superior применяется к искам xAI о присвоении против OpenAI. Когда сам федеральный «закон» молчит о косвенной ответственности», как и гражданские положения DTSA, суды «предполагают, что Конгресс намеревался включить обычные правила ответственности, связанные с деликтом.» См. иск Гомес против Компания Campbell-Ewald Co., 768 F.3d 871, 877 (9-й округ, 2014) (цитата и кавычки опущены);

18 U.S.C. § 1831 и далее. Злоупотребление коммерческой тайной является деликтом (см. Direct Techs., LLC против Elec.Arts, Inc., 836 F.3d 1059, 1070 (9th Cir. 2016)), и в соответствии с доктриной respondeat superior, работодатели могут нести косвенную ответственность за деликты своих сотрудников. См. «Повторение»(Третья) Агентства § 2.04 (A.L.I. 2006). Соответственно, обвиняемый может быть признан ответственным по опасной причине под Respondeat Superior за присвоение коммерческих тайн по DTSA.

•Ли никогда не работал в OpenAI, и xAI не утверждает, что OpenAI когда-либо использовал какую-либо торговлю секреты, переданные ему Ли.

•В конце концов Фрейтур действительно начал работать в OpenAI, но xAI не утверждает, что он когда-либо это делал использовал любые коммерческие секреты на новой работе. Правда, он якобы проник источник xAI код и внутреннюю видеозапись примерно за месяц до начала работы с OpenAI (предположительно в роли, похожей на его позицию в xAI). Но этого недостаточно чтобы позволить разумно предположить, что Fraiture действительно использовал эти коммерческие тайны в OpenAI. Если считать иначе, это автоматически подвергает будущих работодателей возможной коммерческой тайне Ответственность за неправомерное присвоение каждый раз, когда они нанимали кого-то, кто без их ведома до или после ратификации, неправомерно извлекали конфиденциальную информацию их бывший работодатель на уходе, даже если нет никаких признаков того, что Информация была использована в последующей работе. Такой подход также был бы подрыв устоявшегося принципа, согласно которому «простое владение коммерческой тайной не является достаточно, чтобы» считаться злоупотреблением. См. иск Acculmage Diagnostics Corp. Против Terarecon, Inc., 260 F. Supp. 2d 941, 951 n.5 (N.D. Cal. 2003) (ссылка опущена); см. также Attia, 983 F.3d стр. 424 (определение злоупотребления по DTSA не включает больше владения).

•Как и Fraiture, безымянный финансовый руководитель владел только коммерческими секретами xAI дата-центры, и xAI не утверждает, что он использовал эту информацию после начала работаю в OpenAI. Его враждебность, когда xAI связался с вопросом конфиденциальности, опасения также не подтверждают правдоподобное предположение об использовании. Враждебность к своему Бывшему работодателю во время ухода не указывает на использование коммерческих тайн в последующей работе. Также не учитывается отсутствие у руководителя опыта работы с дата-центрами на базе ИИ до его работы в xAI, без дополнительной информации, подтверждает правдоподобное предположение, что он использовал xAI коммерческие тайны на OpenAI. Например, xAI не утверждает, что после запуска Fraiture работая в OpenAI, OpenAI внедрил новый подход к дата-центрам, отражающий xAI или в противном случае переняли аспекты работы дата-центров xAI, которые OpenAI не мог бы иметь Известно о отсутствии неправомерного присвоения.

•Руддарраджу безуспешно пытался получить доступ к информации xAI, находясь в OpenAI.

Поскольку он не смог получить доступ к информации, нет оснований предполагать, что он её использовал во время работы в OpenAI.

•Фам и Найт якобы присвоили конфиденциальную информацию, но в FAC позволяет разумно предположить, что конфиденциальная информация включала торговлю секреты. Даже если якобы присвоенная конфиденциальная информация считалась торговлей секретами, единственное предполагаемое использование — это обмен информацией Фама и Найта с неопознанная третья сторона по неизвестным причинам, и ничто в FAC не допускает разумного предположение, что они делятся информацией для «обслуживания» OpenAI или что это было «своего рода [акт] которых [их] наняли для исполнения.»Oki Semiconductor, стр. 298 F.3d стр. 776.

•xAI не выдвигает никаких обвинений против Потаниса или Далтона, кроме указания того, что они сделали xAI и тот факт, что они ушли в OpenAI примерно в то же время, что и другой бывший xAI сотрудников. Ничто из этих обвинений не даёт разумного вывода о неправомерном присвоении. xAI утверждает, что «скрытый характер злоупотребления коммерческой тайной» позволяет ему «полагаться на косвенных обвинений в присвоении [сотрудников OpenAI]», потому что «это было бы неразумно требовать от [xAI] точные способы, которыми [сотрудники OpenAI] возможно, использовал [xAI] коммерческие секреты» при отсутствии раскрытия, «учитывая, что [OpenAI и его Сотрудники — единственные, кто обладает такой информацией.» (См. Dkt. No. 64, стр. 16 (ссылки 3 В деле Tri Tool, Inc. против Hales, No 22-cv-01515-DAD, 2023 WL 7130610 (E.D. Cal. 30 октября 2023 г.), В отличие от этого, хотя истец согласился, что «остаётся неизвестным», является ли информация Якобы украденные бывшими сотрудниками составляли коммерческую тайну, а обвинения подтверждали разумный вывод, что коммерческие тайны использовались бывшими сотрудниками после их прихода компанию Ответчика. См. там же. при счёте *1-2, *6. Коммерческие тайны компании-истца Информация, которая позволяла «компании участвовать в конкурсных ставках с клиентами в своей сфере обслуживания» и так далее «проекты, находящиеся в процессе», которые представляли «жизнеспособные источники будущих доходов». См. там же. на *1. Один из сотрудников компании-истца якобы «саботировали как минимум одну работу, на которой он работал [] чтобы он мог вернуть себе ту же работу, работая в компании-ответчике, и после ухода из компании-истца, тот же сотрудник связался с одним из истцов Клиенты компании в попытке получить свой бизнес. См. там же. на *6. опущено); См. также там же. стр. 11, 14.) Безусловно, вывод о применении может основываться на косвенных обстоятельствах.

Доказательства. Но правило 12(b)(6) не устанавливает более низких стандартов в делах о коммерческой тайне, и xAI не предоставляет косвенных доказательств, необходимых для того, чтобы сделать правдоподобный вывод о том, что бывшие сотрудники использовали его коммерческие секреты в OpenAI.

Дела, на которые ссылается xAI, иллюстрируют то, что его обвинения неоправданы. В приложении Biological Laboratories, Inc. против Diomics Corporation, No 20-cv-02500-AJB, 2021 WL 4060531 (Южная Дакота, Калифорния, 7 сентября 2021 г.), ответчик-компания «не имела предыдущего опыта» в соответствующей сфере Industry до того, как она якобы получила присвоенные у компании истца коммерческие тайны, и выпустил конкурирующий продукт. См. там же. при счёте *4-5. В деле Autodesk, Inc. против ZWCAD Software Co., Ltd.,

No 14-cv-01409-EJD, 2015 WL 2265479 (N.D., Калифорния, 13 мая 2015 года), ответчик выпущено программное обеспечение, разделяющее «те же интерфейсы и команды, что и [компания истца] программное обеспечение и которое также работало идентично предыдущим версиям [компании истца] программное обеспечение в несомненных формах.» См. там же. на *1. В деле Yeiser Research & Development LLC против Teknor Apex Company, 281 F. Supp. 3d 1021 (S.D. Cal. 2017), ответчик-компания «не умею собирать компактный шланг и раньше не занимался компактными шлангами» получил конфиденциальную информацию по этому вопросу от компании-истца, «указал, что требует для коммерциализации» шланга, а затем выпустил шланг, который «включал[d] атрибуты [концепции компании истца.» См. там же. в 10:48. В деле Cutera, Inc. против Lutronic Aesthetics, Inc., 444 F. Supp. 3d 1198 (E.D. Cal. 2020), доказательства показали, что ответчик-компания сотрудники «использовали метод продажи, который [истцовая компания] называла коммерческой тайной».

См. там же. стр. 1207-08. В деле 3D Systems, Inc. против Wynne, No 21-cv-01141-LAB, 2022 WL 21697345 (Южная Дакота, Калифорния, 9 марта 2022 г.), «патенты и одна заявка на патент» ответчика содержащие коммерческие тайны, которыми [бывшие сотрудники компании-истца] могли обладать только приобретены во время их работы в» компании истца.См. там же. на *4. А в Flexport Ответчик-компания «быстро[] запустила конкурирующий продукт с аналогичной функциональностью к якобы украдённому исходному коду.» См. 2025 WL 2399666, на *4. xAI не предлагает аналогичного обвинения, указывающие на использование неправомерно присвоенной информации.

xAI также утверждает, как обсуждалось выше, что правило 12(b)(6) требует оценки всех своих Обвинения в едином целом. Таким образом, вместо того чтобы ограничивать анализ ответственности по вопросам вторичной ответственности С точки зрения индивидуального рассмотрения сотрудников, анализ, по словам xAI, должен учитывать «гештальт» его обвинений. Однако, как и прежде, даже если взять их вместе, как истинную и со всеми разумные выводы, сделанные в пользу xAI, обвинения не подтверждают правдоподобный вывод о том, что бывшие сотрудники xAI использовали его коммерческие тайны в своей работе в OpenAI. The неназванные финансовые руководители Руддараджу, Фам и Найт не присвоили никакой торговли секреты, а Потанис и Далтон ничего не сделали, кроме как оставили xAI ради OpenAI. Остаются Ли и Fraiture. Хотя xAI обвиняет в значительных актах присвоения со стороны этих двоих, когда они покинули этого недостаточно, чтобы предположить, что кто-либо из них использовал неправомерно присвоенную информацию на OpenAI. Действительно, как уже отмечалось, Ли даже не работал в OpenAI.

B. The UCL

UCL «запрещает исквые действия или практики, которые являются ‘незаконными’, ‘несправедливыми’ или

«Мошенничество.» Каждое из этих трёх направлений представляет собой отдельную и независимую основанию для иска.»

См. иск Martinez против Wells Fargo Home Mortg., Inc., 598 F.3d 549, 554 (9-й округ, 2010) (цитаты опущено). xAI предъявляет иски по незаконным и несправедливым направлениям. «[В]изменяя незаконную сторону, UCL заимствует нарушения других законов и рассматривает их как незаконные практики, которые являются несправедливыми

Закон о конкуренции делает самостоятельное искушение возможным.» Aryeh против Canon Bus. Sols., Inc., 55 Cal. 4th 1185, 1196 (2013) (цитата и кавычки опущены). xAI основывает свой незаконный иск о предполагаемом нарушении DTSA со стороны OpenAI. Что касается несправедливости, то в контексте якобы несправедливой практики среди участников: «Слово «несправедливо» в [UCL] означает поведение, угрожающее зарождающееся нарушение антимонопольного законодательства или нарушает политику или дух одного из этих законов, потому что Её последствия сопоставимы с нарушением закона или иным образом значительны угрожает или вредит конкуренции.» См. Nationwide Biweekly Admin., Inc. против Superior Ct., 9 Cal. 5th 279, 302 (2020) (ссылка и акцент опущены). xAI основывает своё несправедливое утверждение на Предполагаемая попытка OpenAI «уничтожить легитимную конкуренцию в индустрии ИИ, нейтрализуя инновации xAI» и «заставляя [xAI] несправедливо конкурировать с собственными коммерческими тайнами». (См. FAC ¶¶ 166-68.)

Претензии xAI по обеим направлениям отменяются Калифорнийским единым коммерческим секретным Act («CUTSA»). CUTSA «предоставляет исключительное гражданское средство защиты в случае поведения, подпадающего в рамках его условий и имеет преимущество других гражданских средств правовой защиты, основанных на злоупотреблении торговлей секретами» См. Mattson Tech., Inc. против Applied Materials, Inc., No 23-cv-06071-SVK, WL 2024 3558849, стр. *6 (N.D. Cal. 25 июля 2024 года) (ссылки и акцент опущены). xAI незаконные претензии на основе неправомерного присвоения коммерческой тайны, поскольку они вытекают из её Заявление по DTSA. Иск о несправедливой части также основан на злоупотреблении коммерческой тайной, как и xAI описывает антиконкурентный ущерб, возникающий из-за предполагаемого присвоения OpenAI торговли xAI Секреты. xAI утверждает, что антиконкурентный вред также связан с переманиванием OpenAI своих сотрудников. Но все обвинения в браконьерстве сосредоточены на браконьерстве в целях приобретения торговли xAI Секреты, и не указывается ни одной другой причины, по которой найм этих сотрудников привело к Антиконкурентный вред. (См., например, FAC ¶ 44.) На самом деле, подробно объясняя причины поведения OpenAI считается несправедливым по UCL в FAC, xAI опирается исключительно на злоупотребление xAI конфиденциальной информацией как источником предполагаемого антиконкурентного вреда. (См. там же. ¶¶ 166-68.)

IV. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По вышеуказанным причинам ходатайство OpenAI о прекращении дела УДОВЛЕТВОРЕНО С РАЗРЕШЕНИЕМ ВНЕСТИ ИСПРАВЛЕНИЯ. Если xAI захочет подать исправленную жалобу, исправив выявленные недостатки в настоящем распоряжении он должен сделать это до 17 марта 2026 года. Исправленная жалоба может не добавлять новые претензии или стороны, или иным образом изменяют обвинения, кроме как для устранения выявленных недостатков, при отсутствии разрешения суда или соглашения сторон в соответствии с Федеральным правилом гражданского судопроизводства

ТАК И ПРИКАЗАНО.

Дата: 24 февраля 2026 года

РИТА Ф. ЛИН

Подпись окружного судьи США».

Воспроизведённое постановление должно рассматриваться не как источник фактической информации о споре, а как последовательное процессуальное толкование, в котором суд последовательно применяет методологическую основу Правила 12(b)(6). Её значение заключается в последовательности юридических операций, в ходе которых предполагаемый конфликт либо входит в сферу рассмотрения решений, либо исключается из него. Таким образом, рассуждение суда позволяет наблюдать учредительную функцию стадии иска в её практической форме.

3.2. Стандарт пересмотра в соответствии с Правилом 12(b)(6)

Постановление начинается с формулировки стандарта пересмотра, согласно которому суд обязан принять фактические утверждения в жалобе как истинные и сделать все разумные выводы в пользу стороны, не ходящей в ходатайство. Это утверждение определяет процессуальную позицию дела. На данном этапе судья не устанавливает фактическую истинность конкурирующих нарративов и не оценивает доказательственную ценность утверждений сторон. Вместо этого суд выполняет другую процедуру: он временно предполагает версию реальности истца с ограниченной целью — определить, способна ли эта версия функционировать в рамках правовой системы федерального судебного разбирательства.

Это методологическое приостановление поиска фактов не является техническим элементом процедурной формы. Он определяет границу между стадием иска и этапом доказательства в процессе. Спор не разрешается; она проверяется на способность существовать в законе.

3.3. Процессуальное разделение фактического определения от иска

Ключевым элементом постановления является отказ суда разрешать фактические разногласия между сторонами. Спор относительно значения сообщения, на которое ссылался истец, иллюстрирует этот подход. Вместо того чтобы определять, какое толкование соответствует реальному ходу событий, суд явно принимает ту версию, которая выгодна истцу для целей ходатайства.

Эта операция демонстрирует структурную логику Правила 12(b)(6). Ходатайство об отклонении дела не является механизмом установления произошедшего. Это механизм для определения, если предполагается, что предполагаемые события произошли, они являются юридически достаточным требованием. Фактический спор намеренно перемещается на последующие этапы разбирательства. В этом смысле постановление отражает процессуальное решение о временном распределении судебных установлений фактов.

Для читателя, обученного в процессуальной традиции гражданского права, этот подход показывает принципиально иную связь между установлением фактов и доступом к судебным разбирательствам. Допустимость спора на этапе доказательств не зависит от предварительной проверки фактического повествования^[9].

3.4. Понятие правдоподобности в судебном рассуждении

Постановление дополнительно демонстрирует, как стандарт правдоподобия действует на практике. Суд не требует от истца предъявлять прямые доказательства предполагаемого поведения. Вместо этого она оценивает, позволяют ли фактические обвинения, взятые вместе и рассмотренные в их контекстуальных отношениях, разумно делать вывод об ответственности.

Таким образом, правдоподобность проявляется не как мера доказательной достаточности, а как критерий структурной когерентности. Иск должен содержать фактическую структуру, позволяющую суду признать юридическую форму иска. Достаточность ходатайства заключается в его способности создавать юридически понятный нарратив, а не в демонстрации фактической точности этого повествования.

Это понимание соответствует трансформации доктрины требований к содержанию искового заявления после Twombly и Iqbal. Жалоба становится процессуальным инструментом, через который истец получает доступ к механизмам раскрытия информации и судебного установления фактов.

3.5. Структурные последствия отказа в ходатайстве об отклонении дела

Отказ в отклонении иска не разрешает спор по существу. Её процессуальное значение заключается в том, что конфликт переносится в доказательственную стадию федерального судебного разбирательства. С этого момента стороны получают доступ к открытым материалам, представлению документов, допросам и экспертным экспертам.

В сложных технологических спорах этот переход имеет самостоятельный материальный эффект. Доступ к соответствующей информации часто структурно контролируется ответчиком. Таким образом, существование иска на стадии иска определяет, сможет ли истец получить доказательства, необходимые для подтверждения предполагаемых нарушений. Таким образом, постановление изменяет распределение процессуальных полномочий между сторонами и превращает судебное разбирательство в реальный источник юридических и экономических рисков.

Ходатайство об отклонении дела здесь появляется как момент, когда суд решает, останется ли конфликт внешним обвинением или станет внутренним элементом судебного процесса.

3.6. Учредительный эффект приказа

Процедурная логика порядка подтверждает теоретическую модель, разработанную в предыдущем разделе. Правило 12(b)(6) служит порогом, при котором технологический и корпоративный конфликт приобретает юридическое существование. До этого решения спор представлял собой лишь набор фактических утверждений. После отказа в ходатайстве об отклонении дела это превращается в спор, который будет рассматриваться через институциональные механизмы судебного разбирательства.

Значимость постановления, таким образом, заключается не в определении ответственности, а в процессуальном акте, который позволяет спору войти в сферу судебного установления фактов. В этом смысле стадия иска выполняет учредительную функцию: она определяет, будет ли суд осуществлять свои судебные полномочия в отношении предполагаемого конфликта.

Решение по делу xAI против Таким образом, OpenAI предоставляет наглядную эмпирическую демонстрацию процедурной архитектуры современных судебных разбирательств по искусственному интеллекту. Это показывает, что решающий момент в таких спорах наступает до представления доказательств и до оценки их существ. Исход ходатайства об отклонении решения определяет, будет ли конфликт существовать в законе и будут ли институциональные ресурсы судебной системы мобилизованы для его решения.

Глава 4. Процессуальная необходимость правила 12(b)(6) в деле Каррейру против Anthropic и др.

Применимость Правила 12(b)(6) в деле Каррейру против Anthropic и др. — это не просто результат ожидаемой защитной стратегии. Это вытекает из внутренней правовой структуры иски и структурной трансформации судебных разбирательств по авторскому праву в контексте дел об искусственном интеллекте в Северном округе Калифорнии. В данном споре ходатайство об отклонении дела не является предварительным техническим фильтром, а является процессуальным механизмом, с помощью которого суд должен определить, совместима ли теория, выдвинутая истцом, с существующей системой авторского права.

В классических процессах по авторскому праву этап иска редко имел диспозитивный вес. Вопросы существенного сходства, вреда для рынка, доступа и намерения рассматривались как факто-интенсивные и поэтому были отложены на рассмотрение судебного разбирательства или судебного разбирательства. Данный случай относится к другой категории. Её центральная идея — не конкретный акт распространения, не воспроизведение в традиционном коммерческом смысле или обращение существенно похожего выразительного продукта. Вместо этого утверждение строится вокруг утверждения, что включение защищённых авторским правом произведений в процесс обучения крупных языковых моделей само по себе является судебным нарушением Закона об авторском праве. Вопрос о том, можно ли такое поведение юридически охарактеризовать как нарушение, не является фактическим вопросом. Это вопрос юридической квалификации. Когда достаточность иска зависит от правовой природы поведения, описанного в жалобе, правило 12(b)(6) становится не только уместным, но и неизбежным.

Эта процессуальная позиция подкрепляется структурой дела с множеством обвиняемых. Жалоба направлена на несколько технологически и корпоративно различных организаций, каждая из которых управляет разными моделями, инфраструктурами и конвейерами данных. Федеральные стандарты ведения исковых исков, особенно разработанные в Девятом округе, не допускают заявления об ответственности в коллективной форме без фактического содержания, специфичного для ответчика. Требование, чтобы иск содержал «краткое и ясное заявление», показывающее право на защиту, неизбежно подразумевает существование индивидуальной причинной цепи, связывающей каждого ответчика с завершённым актом нарушения. Если иск заменяет такие индивидуальные обвинения обобщённым описанием отраслевых практик, недостаток очевиден на первый взгляд жалобы. Таким образом, это юридическая недостаточность, а не фактический пробел, и решается на стадии иска.

Та же логика применима и к модели ущерба. Иск о возмещении убытков предполагает, что юридически завершённый акт нарушения в отношении каждой работы и каждого ответчика. Если поведение, описанное в жалобе, с юридической точки зрения не является таким действием, теория ущерба рушится независимо от каких-либо доказательств. Открытие не может превратить юридически недостаточную теорию в жизнеспособную. По этой причине жизнеспособность запрошенного средства защиты неотделима от анализа Правила 12(b)(6).

Доктрина добросовестного использования дополнительно иллюстрирует, почему иск структурно ориентировано на разрешение на стадии иска. Хотя добросовестное использование формально является позитивной защитой, суды Девятого округа неоднократно постановляли, что оно может быть рассмотрено по ходатайству об отклонении дела, если соответствующее использование определено в самой жалобе. В настоящем деле истец характеризует оспариваемое поведение как использование защищённых авторским правом произведений с целью обучения моделей машинного обучения. Юридический характер такого использования, включая степень его трансформации и связь с защищённым рынком работ, можно оценить без необходимости фактического раскрытия. Вопрос перед судом заключается не в том, что поступили ответчики в неизвестном фактическом смысле, а в том, является ли описанное истцом поведение, принятое за истинное, нарушением прав. Это парадигматическая функция Правила 12(b)(6).

Не менее значимо отсутствие какого-либо порога вопроса, который требовал бы разработки доказательств до оценки правовой достаточности иска. Это не тот случай, в котором суд обязан определять доступ к произведению, существование копирования в доказательственном смысле или степень сходства между двумя выразительными текстами. Иск предполагает копирование в технологическом смысле и просит суд рассматривать это предположение как юридически дезориентирующее. Таким образом, суд сталкивается с чисто нормативным вопросом: подпадает ли описанное поведение в сферу исключительных прав, предоставленных Законом об авторском праве? Такой вопрос решается по закону.

Процессуальная среда Северного округа Калифорнии служит дополнительной причиной, почему правило 12(b)(6) не только доступно, но и фактически обязательно. В недавних делах по искусственному интеллекту округ выработал последовательную логику управления делами, характеризующуюся ранним сужением юридически недооценённых теорий, строгим разделением технологической сложности и правовой достаточностью, а также скептицизмом по отношению к претензиям, основанным на спекулятивном или обобщённом вреде. В рамках этой системы перенос основного юридического вопроса на этап раскрытия информации изменит установленный процессуальный порядок и создаёт именно тот вид асимметричного судебного бремени, который Правило 12(b)(6) призвано предотвратить.

На более глубоком доктринальном уровне движение об отвержении у Каррейру выполняет системную функцию. Это момент, когда суд должен решить, можно ли примирить попытку создать индивидуализированную ответственность за авторское право с высоким уровнем статутных убытков на основе практик обучения ИИ с существующей структурой авторского права. На этот вопрос нельзя ответить через накопление фактов. Это вопрос юридической совместимости. Если теория несовместима с законодательной системой, никакая фактическая запись не сможет её спасти. Если иск совместим, иск сохраняется и переходит к раскрытию в узкой и юридически определённой форме. В обоих случаях решающая аналитическая работа происходит на стадии подачи иска.

По этим причинам правило 12(b)(6) в данном случае не является просто процессуальной опцией. Это процедурное выражение самой сути спора. Иск основан на обобщённой теории ответственности, модели юридически условного возмещения убытков и описании оспариваемого поведения, что позволяет суду оценить его юридический характер без разработки доказательств. В таких условиях ходатайство об отклонении иска становится надлежащим и неизбежным механизмом, через который суд определяет, относится ли иск к сфере авторского права или за его пределами.

В этом смысле иск Каррейру против Anthropic и др. — это не просто иск, в котором будет подано ходатайство по Правилу 12(b)(6). Это иск, которое существует в доктринальных терминах для решения Правилом 12(b)(6).

Глава 5. Nippon Life Insurance Company of America против OpenAI как краткая иллюстрация Правила 12(b)(6) в судебных разбирательствах по ИИ

Недавно поданный в Федеральный окружной суд США по Северному округу Иллинойса иск Nippon Life Insurance Company of America v. OpenAI Foundation, OpenAI Group PBC представляет собой наглядную иллюстрацию того, как Правило 12(b)(6) продолжает выполнять функцию раннего процессуального фильтра даже в новых спорах, связанных с искусственным интеллектом^[10]. Истец заявляет требования о неправомерном вмешательстве в договор, злоупотреблении процессом и нелицензированной юридической практике, утверждая, что ChatGPT выступал в качестве «юридического помощника и советника» пользователя, помогал готовить процессуальные документы, направленные на возобновление ранее урегулированного спора, а затем содействовал подготовке дополнительных подач против истца. Кроме того, иск содержит требования о взыскании убытков и о широком судебном запрете.

На уровне публичной дискуссии это дело уже привлекло внимание, поскольку оно, по крайней мере частично, строится на тезисе о том, что результат, сгенерированный LLM, фактически выполнял функцию нелицензированной юридической помощи. Такая постановка вопроса риторически сильна. Она создаёт впечатление, будто сама машина перешла границу между технологическим содействием и регулируемой профессиональной юридической деятельностью. Однако с точки зрения федерального гражданского процесса подобная риторика — лишь отправная точка анализа. Прежде чем суд вообще дойдёт до более широкого нормативного вопроса о соотношении ИИ и юридических услуг, жалоба должна прежде всего удовлетворять пороговому требованию: содержать юридически правдоподобное требование о судебной защите.

По этой причине непосредственное значение Nippon v. OpenAI является скорее процессуальным, чем философским. Каковы бы ни были более широкие последствия этого иска для дискуссий об ИИ, юридической этике или профессиональном регулировании, первый вопрос для суда, вероятнее всего, будет заключаться в том, изложил ли истец юридически распознаваемое требование с достаточной фактической и правовой конкретизацией, чтобы пережить ходатайство об отклонении по Правилу 12(b)(6). В этом смысле дело следует понимать не как прорыв в вопросах субъектности ИИ или машинной агентности, а как живой тест достаточности искового заявления в технологически новом контексте.

Значение данного дела определяется не столько новизной фактической ситуации, сколько структурой самой жалобы. Истец пытается перевести подготовку процессуальных документов с использованием ИИ в традиционные конструкции исков по праву штата, однако этот ход требует нескольких аналитически сложных переходов: от информации, сообщённой пользователем, — к юридически вменяемому корпоративному знанию; от помощи в составлении текста — к намеренному побуждению к нарушению договора; от содействия в подготовке подач — к прямому злоупотреблению судебным процессом со стороны самого поставщика системы. Жалоба, например, прямо утверждает, что ChatGPT «был осведомлён» о мировом соглашении, сформировал аргументы, несовместимые с ним, и тем самым побудил к его нарушению; однако те же самые утверждения указывают и на то, что сам пользователь уже решил оспаривать соглашение и лишь искал помощь для реализации этого намерения. На стадии Правила 12(b)(6) это различие может оказаться решающим.

Та же трудность возникает и в частях жалобы, посвящённых злоупотреблению процессом и нелицензированной юридической практике. Судя по самой жалобе, фактические документы подавала истица, тогда как провайдер, по утверждению истца, лишь помогал с подготовкой процессуальных документов, юридическим анализом и исследованием. Тем самым жалоба продвигает более широкую теорию, согласно которой инструментально опосредованная юридическая помощь может быть переквалифицирована в прямое противоправное поведение самого поставщика. Выдержит ли такая теория ходатайство об отклонении — неясно; однако уже сейчас дело наглядно показывает центральный процессуальный тезис: новизна AI-рамки не устраняет обычного бремени истца по изложению правдоподобных фактов о знании, намерении, причинной связи и противоправном поведении, вменяемом именно данному ответчику.

Более подробный анализ жалобы, её доктринальной конструкции и её значения для подготовки юридических документов с использованием LLM представлен в моей отдельной статье «Nippon Life v. OpenAI: деликт, нелицензированная юридическая практика и первая частная атака на подготовку юридических документов с помощью LLM» в этом выпуске.

Глава 6. Заключение

Судебное постановление, проанализированное в этой статье, следует рассматривать не просто как процессуальное решение по конкретному спору, а как последовательное и методологически полное иллюстрирование современного стандарта Правила 12(b)(6), сформированного иске Bell Atlantic Corp. против Twombly и Ashcroft против Икбала. В структурном плане решение представляет собой полностью сформулированную модель проверки правдоподобности, в которой суд последовательно различает фактические обвинения от юридических выводов, оценивает достаточность фактического содержания, исследует наличие правдоподобной причинной связи и проверяет юридическую жизнеспособность заявленных претензий.

Таким образом, суд осуществляет предварительный контроль над юридической устойчивостью иска и не допускает перехода фактически или доктринально недостаточных исков на стадию доказательств. Ходатайство об отклонении иска таким образом предстает не просто как техническая фаза производства, а как автономный этап юридической квалификации спора, на котором суд определяет, способна ли юридическая и фактическая конфигурация иска вызвать юридически признанный спор в смысле федерального гражданского процесса.

Для российской академической аудитории методологическая значимость этого заключается в том, что внутренняя логика такого решения не может быть понята через избирательные цитаты или доктринальные перефразы. Только анализ полного текста позволяет восстановить последовательность судебных рассуждений, которая составляет истинную суть процессуального права США в действии. Фрагментация мнения неизбежно разрушает эту логику и сводит решение к набору разрозненных утверждений. Систематическая работа с полноценными судебными решениями становится необходимым условием для значимых сравнительных процессуальных исследований и развития адекватного понимания современных состязательных судебных процессов.

В то же время важность решения судьи Риты Лин выходит далеко за рамки процессуальной судьбы xAI против OpenAI. При правильном понимании решение служит структурной основой для оценки гражданских исков против компаний, занимающихся ИИ, на стадии рассмотрения иска, и, следовательно, имеет прямые последствия для всей развивающейся сферы судебных разбирательств, связанных с ИИ.

Во-первых, постановление уточняет уровень фактической точности, необходимый в спорах, связанных с технологиями. Утверждения, основанные на абстрактных описаниях систем ИИ, обобщённых обвинениях в нарушениях или спекулятивных теориях вреда, недостаточны. Требуется конкретный фактический нарратив, связывающий конкретный технологический акт или бездействие, юридически защищённый интерес и правдоподобный причинно-следственный механизм вреда. В этом отношении решение устанавливает чёткий порог для рассмотрения требований для будущих споров, связанных с обучающими данными, алгоритмическими результатами, поведением платформы, поведением рынка и продуктами и услугами с поддержкой ИИ.

Во-вторых, это решение демонстрирует, что сложность технологий ИИ не снижает стандарт ведения иска. Напротив, чем технологически продвинутее утверждение, тем больше необходима чётко структурированная фактическая основа. Непрозрачность алгоритмических систем не может заменить хорошо обоснованные факты и не может оправдать доступ к раскрытию информации при отсутствии юридически достаточной теории ответственности.

В-третьих, это решение имеет прямые последствия для архитектуры будущих жалоб на разработчиков ИИ. Успешные судебные процессы по ИИ должны строиться не на широких нарративах о технологических рисках, рыночной власти или социальном вреде, а на юридически признанных претензиях, подкреплённых технологическими фактическими утверждениями, сформулированными уже на стадии до раскрытия информации. Это смещает центр тяжести таких споров на стадию предварительной подачи и увеличивает роль предварительного технического и экономического анализа.

В-четвёртых, применяя традиционную концепцию Twombly/Iqbal к высокотехнологичному спору, суд подтверждает, что дела об ИИ не являются доктринально исключительными. Они регулируются той же процессуальной логикой, что и другие сложные федеральные судебные процессы. Это сохраняет непрерывность гражданского процесса и предотвращает появление технологически обусловленного эрозией стандартов иска.

Наконец, приказ выполняет функцию фильтрации для будущего ландшафта судебных разбирательств в области ИИ. Это сигнализирует, что доступ к раскрытию информации в делах против компаний, занимающихся ИИ, не будет предоставлен для исследовательских или спекулятивных целей. Сама жалоба должна содержать юридически достаточную и фактически правдоподобную теорию ответственности. Это влияет на стратегию судебных разбирательств, роль экспертного участия до подачи заявления, экономическую структуру таких споров и выбор юридически жизнеспособных исков.

Таким образом, значимость анализируемого решения заключается не только в разрешении конкретного процессуального ходатайства, но и в демонстрации механизма, с помощью которого выбираются юридически обоснованные претензии и исключаются доктринально необоснованные претензии. В этом отношении постановление судьи Риты Лин следует рассматривать как одну из первых процессуальных вех эпохи судебных разбирательств по ИИ. Это показывает, что будущее гражданских исков против компаний, занимающихся ИИ, будет определяться не технологической новизной предмета, а способностью сторон превратить технологическую сложность в юридически последовательное и фактически обоснованное заявление.

В методологическом плане изучение полных первичных судебных трудов — это не вопрос цитирования, а предпосылка для формирования по-настоящему современной юридической науки, способной анализировать реальное функционирование судебного разбирательства в контексте быстро развивающихся технологических споров. В этом смысле процессуальная логика, продемонстрированная в анализируемом порядке, определяет не только исход одного дела, но и формирующуюся процедурную грамматику судебных разбирательств, связанных с ИИ.

Появление жалоб, таких как Nippon Life против OpenAI подтверждает более широкий аргумент данной статьи: даже самые новые теории ответственности, основанные на ИИ, всё равно должны проходить через обычную процедурную функцию контроля, предусмотренную Правилом 12(b)(6). Как бы ни была новаторская риторика, жалоба всё равно должна правдоподобно утверждать, что у ответчика есть знание, намерение, причинно-следственная связь и юридически признанные нарушения. В этом смысле правило 12(b)(6) остаётся не просто техническим инструментом, а первым конституционным барьером против чрезмерного доктринального толкования в судебных разбирательствах, связанных с ИИ.

Список источников/References

1. CNBC. Musk’s xAI sues engineer for allegedly taking secrets to OpenAI. Electronic resource: https://www.cnbc.com/2025/08/29/musks-xai-sues-engineer-for-allegedly-taking-secrets-to-openai.html (accessed: 12.09.2025).

2. Reuters. Musk’s xAI sues engineer for allegedly taking secrets to OpenAI (29.08.2025). Electronic resource: https://www.reuters.com/legal/litigation/musks-xai-sues-engineer-allegedly-taking-secrets-openai-2025-08-29 (accessed: 12.09.2025).

3. Business Today. Elon Musk’s xAI sues former engineer over leaking Grok secrets and selling to OpenAI (01.09.2025). Electronic resource: https://www.businesstoday.in/technology/news/story/elon-musks-xai-sues-former-engineer-over-leaking-grok-secrets-and-selling-to-openai-491919-2025-09-01 (accessed 12.09.2025).

4. Complaint in X.AI v. Li. Electronic resource: https://fingfx.thomsonreuters.com/gfx/legaldocs/gdvzbjjjzvw/XAI%20OPENAI%20TRADE%20SECRETS%20LAWSUIT%20complaint.pdf (accessed 12.09.2025).

5. Temporary Restraining Order (TRO) in X.AI v. Li (N.D. Cal., 3:25-cv-07292, ECF No. 20). Electronic resource: https://cases.justia.com/federal/district-courts/california/candce/3:2025cv07292/455409/20/0.pdf (accessed: 12.09.2025).

6. Reuters. Musk’s xAI wins early order blocking engineer from sharing tech with OpenAI (03.09.2025). Electronic resource: https://www.reuters.com/legal/litigation/musks-xai-wins-early-order-blocking-engineer-sharing-tech-with-openai-2025-09-03 (accessed: 12.09.2025).

7. Kildeev A.Kh. X.AI LLC v. Xuechen Li lawsuit and Xuechen Li and X.AI Corp. – X.AI LLC v. OpenAI, Inc. and implications for the AI industry. Scientific Platform «21 CENTURY» journal, # 5, August 2025, www.episs.ru

8. Kildeev A.Kh. X.AI John Carreyrou v. AI companies Anthropic, Google, OpenAI, xAI & others: a Legal Analysis. Scientific Platform «21 CENTURY» journal, # 9, December 2025, www.episs.ru.

9. Epstein R. A. Bell Atlantic v. Twombly: How Motions to Dismiss Become (Disguised) Summary Judgments // Washington University Journal of Law & Policy. 2007. Vol. 25. P. 61–62. electronic source: https://gretchen.law.nyu.edu/fac-articles/164/ (date of accsess: 26.02.2026).

10. Spencer A. B. Pleading and Access to Civil Justice: A Response to Twiqbal Apologists // UCLA Law Review. 2013. Vol. 60. P. 1710–1739. Electronic source: W&M Law repository: https://scholarship.law.wm.edu/facpubs/1986/(date of access: 26.02.2026).

11. Miller A. R. From Conley to Twombly to Iqbal: A Double Play on the Federal Rules of Civil Procedure // Duke Law Journal. 2010. Vol. 60, No. 1. P. 1–130. Electronic source: Duke Law repository): https://scholarship.law.duke.edu/dlj/vol60/iss1/1/ (date of access: 26.02.2026).

12. Electronic resource: (access date: 26.02.26) https://storage.courtlistener.com/recap/gov.uscourts.cand.456862/gov.uscourts.cand.456862.73.0_4.pdf

13. Federal Rules of Civil Procedure.

14. Bell Atlantic Corp.v.Twombly 550 U.S. 544 (2007).

15. Ashcroft v. Iqbal 556 US.662 (2009).

16. McGinity v. Procter & Gamble Co. 69 F.4th1093 (9th Cir 2023).

17. Электронный источник: OpenAI подал иск, утверждая, что ChatGPT действовал как нелицензированный юрист | Reuters https://www.reuters.com/legal/legalindustry/openai-hit-with-lawsuit-claiming-chatgpt-acted-an-unlicensed-lawyer-2026-03-05

1. Электронный ресурс: https://www.cnbc.com/2025/08/29/musks-xai-sues-engineer-for-allegedly-taking-secrets-to-openai.html?msockid=0d3922cf8c2b60871a0931388d0161d5; https://www.reuters.com/legal/litigation/musks-xai-sues-engineer-allegedly-taking-secrets-openai-2025-08-29; https://www.businesstoday.in/technology/news/story/elon-musks-xai-sues-former-engineer-over-leaking-grok-secrets-and-selling-to-openai-491919-2025-09-01 ↑
2. Доступно на: Reuters. «xAI Маска обвиняет конкурента OpenAI в краже коммерческих секретов.» 25 сентября 2025 года. https://www.reuters.com/sustainability/boards-policy-regulation/musks-xai-accuses-rival-openai-stealing-trade-secrets-2025-09-25/; Reuters. «xAI Маска выигрывает инженера по раннему блокированию заказов в обмене технологиями с OpenAI.» 3 сентября 2025 года. https://www.reuters.com/legal/litigation/musks-xai-wins-early-order-blocking-engineer-sharing-tech-with-openai-2025-09-03/; The Washington Post. «xAI Маска подаёт в суд на OpenAI за предполагаемую кражу коммерческой тайны.» 25 сентября 2025 года.

   https://www.washingtonpost.com/technology/2025/09/25/musk-xai-openai-lawsuit-trade-secrets/; Business Insider. «xAI Илона Маска обвиняет OpenAI в краже коммерческих секретов в новом судебном процессе.» 25 сентября 2025 года. https://www.businessinsider.com/xai-accuses-openai-of-stealing-trade-secrets-in-new-lawsuit-2025-9 ↑

3. Электронный ресурс: https://www.engadget.com/ai/new-york-times-reporter-files-lawsuit-against-ai-companies-161624268.html ↑
4. Кильдеев A.Х. X.AI LLC против Xuechen Li и иск Xuechen Li and X.AI Corp. – X.AI LLC против OpenAI, Inc., а также последствия для индустрии ИИ. Научная платформа «21 CENTURY» журнал, #5, август 2025, стр. 3-42, www.episs.ru.; Кильдеев A.Х. X.AI Джон Каррейру против компаний ИИ: Anthropic, Google, OpenAI, xAI и другие: юридический анализ. Научная платформа «21 CENTURY» журнал, #9, декабрь 2025, стр. 44-62, www.episs.ru ↑
5. Эпштейн, Р. А. Белл, Atlantic против Twombly: как ходатайства об отклонении становятся (замаскированными) упрощёнными решениями // Washington University Journal of Law and Policy. 2007. Том 25. стр. 61–62. Электронный источник: https://gretchen.law.nyu.edu/fac-articles/164/ (дата запроса: 26.02.2026). ↑
6. Спенсер А. Б. Иск и доступ к гражданскому правосудию: ответ апологетам Twombly // UCLA Law Review. 2013. Том 60. стр. 1710–1739. Электронный источник: репозиторий W&M Law: https://scholarship.law.wm.edu/facpubs/1986/(дата запроса: 26.02.2026). ↑
7. Миллер А. Р. От Конли до Твомбли и Икбала: Двойная игра с федеральными правилами гражданского судопроизводства // Duke Law Journal. 2010. Том 60, No 1. стр. 1–130. Электронный источник: репозиторий Duke Law): https://scholarship.law.duke.edu/dlj/vol60/iss1/1/ (дата запроса: 26.02.2026). ↑
8. Электронный ресурс (дата доступа 26.02.26):

   https://storage.courtlistener.com/recap/gov.uscourts.cand.456862/gov.uscourts.cand.456862.73.0_4.pdf ↑

9. McGinity против Procter & Gamble Co. 69 F.4th1093 (9-й суд 2023). ↑
10. Электронный источник: OpenAI подал иск, утверждая, что ChatGPT действовал как нелицензированный юрист | Reuters https://www.reuters.com/legal/legalindustry/openai-hit-with-lawsuit-claiming-chatgpt-acted-an-unlicensed-lawyer-2026-03-05 ↑