Сталкинг — тихая угроза: исторический экскурс и современные решения. Сапего О.В.

УДК: 343.9:343.4

СТАЛКИНГ — ТИХАЯ УГРОЗА:

ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС И СОВРЕМЕННЫЕ РЕШЕНИЯ

Сапего Ольга Васильевна

Московская академия Следственного комитета

Российской Федерации им. А.Я. Сухарева, Москва, Россия.

Кафедра гражданско-правовых дисциплин

факультета подготовки следователей.

Старший преподаватель

e-mail: olgasapego546@gmail.com

Аннотация. Статья посвящена комплексному анализу сталкинга как социально опасного явления, сочетающего психологические, криминологические и правовые аспекты. Рассматриваются исторические предпосылки формирования феномена навязчивого преследования, его отражение в литературе и эволюция уголовно-правового регулирования в зарубежных правопорядках. Особое внимание уделено проблеме отсутствия самостоятельной уголовно-правовой квалификации сталкинга в Российской Федерации, что существенно затрудняет защиту жертв и профилактику более тяжких преступлений. Анализируются действующие гражданско-правовые механизмы защиты и обосновывается их недостаточная эффективность. Исследуются современные формы киберсталкинга в условиях цифровизации общества, а также психиатрическая типология преследователей. Делается вывод о необходимости введения административной и уголовной ответственности за сталкинг с одновременным использованием медицинских и реабилитационных мер.

Ключевые слова: преступление, ненависть, навязчивое внимание, сталкинг, сталкер, киберпреследование, расстройство личности.

STALKING-SILENT THREAT:

HISTORICAL EXCURSUS AND MODERN SOLUTIONS

Sapego Olga Vasilevna

Senior Lecturer of the Department of Civil Law Disciplines

of the Faculty of Investigator Training

of the A.Y. Sukharev Moscow Academy of the Investigative Committee

of the Russian Federation, Moscow, Russia

Email: olgasapego546@gmail.com

Abstract. The article provides a comprehensive analysis of stalking as a socially dangerous phenomenon combining psychological, criminological and legal dimensions. It examines the historical origins of obsessive pursuit, its reflection in literature, and the evolution of criminal law regulation in foreign jurisdictions. Particular attention is paid to the absence of a specific criminal law provision on stalking in the Russian Federation, which significantly limits the protection of victims and the prevention of more serious violent crimes. The author analyses existing civil law remedies and demonstrates their practical ineffectiveness. Modern forms of cyberstalking in the context of digitalisation are explored, along with a psychiatric typology of stalkers. The paper concludes that it is necessary to introduce administrative and criminal liability for stalking, combined with medical and rehabilitative measures.

Key words: crime, hatred, obsessive attention, stalking, stalker, cyberstalking, personality disorder.

• 1. Введение

Поводом к написанию статьи явились обстоятельства, связанные с отклонением законопроектов о противодействии сталкингу (навязчивому преследованию) путем введения административной, а затем уголовной ответственности за преследование, включая запрет на приближение. В статье рассмотрим происхождение и развитие данного сталкинга, его исторические примеры и современные проявления, поскольку это не только психологический феномен, но и серьезная угроза безопасности личности, которая требует внимания и соответствующих мер.

1.1. Материалы и методы представлены обращением к современной доктрине гражданского, административного и уголовного права, историческим событиям навязчивого преследования, проявления сталкинга в практике применения уголовного законодательства, а также комплексным использованием таких общенаучных методов, как диалектика, логика, сравнение, сопоставление, индукция, дедукция, обобщение, деление и следующих частно-научных методов познания: сравнительно-правовой, формально-логический, системно-структурный.

1.2. Результаты исследования. Анализ истории возникновения сталкинга, а также действующего законодательства с точки зрения последствий противоправного навязчивого преследования показал целесообразность криминализации «сталкинга». А именно необходимости применения административного и уголовного законодательства, поскольку преследование дополняется домогательством, применением насилия, а также другого рода девиантного поведения. Сталкинг представляет общественную опасность, которая таит в себе реальную возможность совершения тяжких и особо тяжких преступлений. И в связи с этим предлагается проект уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за указанные действия.

2. Сталкинг – навязчивое внимание или преследование. История и современность

Сначала – просто сообщения. Потом лайки с анонимных аккаунтов. Потом – «случайные встречи» у дома. А дальше- новые страницы: подарки у двери, угрозы: «если не ответишь — приеду», полная осведомленность о действиях объекта вожделения и демонстрация его подконтрольности.

Человек просыпается в тревоге, меняет маршрут, номер телефона, адрес. Оглядывается по сторонам. Весь твой мир сужается до одной мысли: «только бы не столкнуться».

Это и есть сталкинг – навязчивое внимание или преследование. Он разрушает чувство безопасности. Постепенно. Настойчиво. Неуклонно.

А если обратиться к происхождению слова сталкинг, то оно произошло от английского «stalking», что означает «подкрадываться» или «скрытно преследовать». В русский язык оно вошло через повесть братьев Аркадия и Бориса Стругацких «Пикник на обочине» (1972), по мотивам которой в 1979г. режиссером А.Тарковским снят фильм «Сталкер», где так называли человека, который скрытно проникает в опасную, аномальную зону ради добычи.

Термин «сталкинг», как указывают в своей статье Старорубленкова Е.Г., Самуткин В.Л. «Сталкинг: синдром навязчивого преследования», был введен в научный обиход в 1921 году французским психиатром, доктором медицины Гаэтаном Гасьяном де Клерамбо, который описал его в трактате «Любовный психоз». Одним из исторических фактов, приведенных де Клерамбо, является случай одной французской знатной дамы за пятьдесят, влюбившейся в английского короля Георга V. Дама была убеждена, что король тоже влюблен в нее. Поводом для такой уверенности послужили якобы подаваемые им знаки, которые производились, по ее убеждению, путем поднимания и опускания штор в окнах дворца, что интерпретировалось дамой как загадочные послания любви. Для того, чтобы быть ближе к любимому, дама поставила палатку возле Букингемского дворца, ежедневно карауля короля у ворот дворца, создав, таким образом, большие проблемы французской и английской полиции.

Позже британский писатель Иэн Макьюзен впервые описал случай сталкинга, почерпнув идею у де Клерамбо. Эту идею он отразил в романе «Бессмертная любовь», в котором главного героя преследовал молодой человек с синдромом Клерамбо (эротический бред – тип расстройства, при котором лицо обладает навязчивой и не обоснованной убежденностью, что другой человек испытывает в отношении него любовное чувство).

Сталкинг, как тип поведения, существовал всегда, и мы, разумеется, не имеем дело с новым явлением, но в настоящее время наблюдаем уменьшение толерантности в отношении такого типа поведения. Примеры сталкинга мы можем найти еще в античной литературе: достаточно вспомнить эллинистическую поэзию, например идиллию Феокрита «Циклоп», где грубый людоед изображен пастухом, безнадежно влюбленным в нимфу Галатею, чье поведение содержит в себе элементы сталкинга.^[1]

Между тем, тема сталкинга описана и в русской классической литературе писателем А.И. Куприным. При прочтении повести «Гранатовый браслет» возникает вопрос: это повесть о великой любви мужчины к женщине либо об эгоизме и сталкинге?

И эта повесть являлась не творческим вымыслом, а основана на реальной истории. А.И. Куприн написал эту повесть в 1910 г., проживая в г. Одессе, где часто бывал в гостях у врача Л.Я. Майзельса и услышал печальную историю телеграфного чиновника П.П. Желтого, который был безнадежно, трогательно и самоотверженно влюблен в жену Д.Н. Любимова (ставшего впоследствии губернатором города Вильно). И эта история подтверждается воспоминаниями Льва Любимова в своих мемуарах «На чужбине»:

«В период между первым и вторым замужеством моя мать стала получать письма, автор которых, не называя себя и подчеркивая, то разница в социальном положении не позволяет ему рассчитывать на взаимность, изъясняется ей в любви. Письма эти долго сохранялись в моей семье…

Анонимный влюбленный, как потом выяснилось –Желтый (в рассказе Куприна «Гранатовый браслет»- Желтков) писал, что он служит на телеграфе… В одном письме он сообщал, что под видом полотера проник в квартиру моей матери, и описывал обстановку. Тон посланий был то выспренний, то ворчливый. То он сердился на мою мать, то благодарил ее, хоть она никак не реагировала на его изъяснения…

Вначале эти письма всех забавляли, но потом…моя мать перестала их читать, и лишь моя бабка долго смеялась, открывая по утрам очередное послание влюбленного телеграфиста. И вот произошла развязка: анонимный корреспондент прислал моей матери гранатовый браслет. Мой дядя и отец отправились к Желтому. Все это происходило не в черноморском городе, как у Куприна, а в Петербурге. Но Желтый, как и Желтков, жил действительно на шестом этаже …ютился в убогой мансарде. Его застали за составлением очередного послания. Как и купринский Шеин, отец больше молчал во время объяснения, глядя «с недоумением и жадным, серьезным любопытством в лицо этого странного человека». Отец рассказал мне, что он почувствовал в Желтом какую-то тайну, пламя подлинной беззаветной страсти. Дядя же, опять-таки как купринский Николай Николаевич, горячился, был без нужды резким. Желтый принял браслет и угрюмо пообещал не писать больше моей матери. Этим все и закончилось. Во всяком случае, о дальнейшей судьбе его нам ничего не известно».^[2]

В своем «Гранатовом браслете» А.И. Куприн описывает безответную любовь Желткова в высшей ее проявлении к княгине Вере Шеиной. Забрасывает ее любовными письмами на протяжении 7 лет.

Между тем, читая это произведение, мы только восторгались отчаянностью и силой любви Желткова. Однако А.И. Куприн все-таки показал, как Вере неприятны эти письма и задал вопрос самому себе и читателю : «Неужели Желтков не задумывался о том, чем грозит это его возлюбленной? Неужели у него не мелькнуло мысли, как Вера объяснит появление у нее гранатового браслета? Желтков знает, что его возлюбленная замужем, более того, общественное положение Желткова не позволит ему просто приблизиться к княгине, не то, что заговорить с ней».

Собственное желание (отдать Вере что-то важное для него) оказывается важнее возможных неприятностей в жизни самой Веры. И это не любовь, а удовлетворение собственных чувств, потребностей, эгоистичное желание обладать объектом даже против воли самого объекта. Ведь Желтков ни разу не говорил с объектом своей страсти. Восемь лет назад он увидел ее в цирке и был очарован ее красотой. Он не знал Веру как человека, она лишь образ в его голове. Но ему мало любить образ, он начинает добиваться живой женщины.^[3]

Проходит время, сменяются эпохи, меняется и отношение к любви, и уже в 21 веке любовь Желткова кажется не романтичной, а навязчивой, от которой не так-то и просто отвязаться.

А в 20 веке такая «навязчивая любовь» привела к трагическим событиям с последующей криминализации данного деяния. Из-за ряда громких случаев в отношении голливудских актрис: покушения на убийство Терезы Салдана (которой 15.03.1982 одержимый поклонник Артур Ричард Джексон после просмотра фильма «Неповиновение (1980) нанес 10 ножевых ранений в живот); и убийства голливудской актрисы Ребекки Люсиль Шеффер (которая стала жертвой преследования в течение трех лет, а затем 18.07.1989 убита неуравновешенным поклонником Робертом Джоном Бардо, которого взбесили постельные сцены с участием актрисы, и он через фирму частных детективов получил адрес актрисы, пошел к ней домой, позвонил в дверь и выстрелил в нее, когда она открыла дверь. Шеффер умерла в возрасте 21 год) в Америке появились законы, предусматривающие уголовное наказание за преследование.

Нормы о запрете преследования и психологического насилия над личностью в настоящее время содержатся в законодательстве многих стран.^[4]

Однако проблема в том, что далеко не всегда удается привлечь преследователя к ответственности. В отличие от многих развитых стран, сталкинг не является уголовно-наказуемым деянием в России. Привлечь к ответственности лицо можно лишь в тех редких случаях, когда в ходе преследования он совершает какие-то преступления. Иногда это может быть:

— угроза убийством – ст.119 УК РФ,

— нарушение неприкосновенности частной жизни – ст.137 УК РФ,

— нарушение неприкосновенности жилища – ст.139 УК РФ,

— преступления против жизни и здоровья в случае применения насилия в отношении жертвы преследования.

А порой происходит и самое страшное – смерть человека. Что и произошло 07 июня 2024 г.: тренер по мотокроссу Дмитрий Матвеев в подъезде дома в Лобне Московской области напал с ножом на заместителя председателя движения «Зов народа» Антона Еговцева и убил его. Этому преступлению предшествовал конфликт между мужчинами из-за жены Еговцева. Матвеев был давно в нее влюблен, преследовал женщину на протяжении двух лет. Супруги Еговцевы неоднократно обращалась в полицию с просьбой оградить их от преследования навязчивого поклонника жены, сменили место жительства. И в день убийства от Еговцева и его супруги поступали звонки в дежурную часть о преследовании со стороны Матвеева. В отношении Матвеева возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст.105 УК РФ (в настоящее время приостановлено в связи с пребыванием Матвеева в зоне СВО). В связи с действиями полиции по поручению Председателя СК России А. Бастрыкина возбуждено дело о халатности (ст.293 УК РФ).^[5]

Сталкинг – это не про ухаживание и любовь. Сталкинг – это про контроль, страх, болезнь и угрозу безопасности. Это психологический террор. И основная цель преследования – создать иллюзию постоянного присутствия в жизни жертвы, стремление контроля, и как следствие, добиться определенных действий.

И не стоит недооценивать опасность сталкинга, потому как сталкеров отличает подспудная готовность наносить ущерб объекту своего преследования.

Все-таки сталкинг – это не однократное проявление интереса, а систематическое и часто эскалируемое поведение, которое нарушает личные границы человека и вторгается в его частную жизнь. При этом само по себе поведение сталкера может казаться «невинным» (в частности, случайная встреча, комплименты, подарки). Но учитывая повторяемость и нежелательность такое поведение становится пугающим и травмирующим.

Но далеко не всегда в ходе преследования совершается отдельное преступление, крайне редко удается его доказать, особенно если речь идет о бывших партнерах. Человек фактически остается без защиты и медленно сходит с ума.

Между тем, обыденные действия, которые не запрещены уголовным законом, в своей совокупности становятся противоправными. Так, если рассмотреть действия мужчины, который на протяжении нескольких недель преследует девушку: ходит за ней, смотрит через окна, пока она занимается в спортивном зале, говорит с ней, дарит подарки, и рассматривать эти действия по отдельности, то ничего преступного в них нет. Однако, эти действия в своей совокупности, являются нарушением личных границ человека и вторжением в его частную жизнь.

И с учетом происходящей глобализации, в условиях зависимости от цифровых технологий и социальных сетей, по мере распространения интернета и новых медиапространств, возникают новые способы коммуникации, что конечно же переместило сталкинг из офлайна в онлайн.

Каждое утро современного человека начинается с погружения в интернет-пространствo. Мы следим за новостями, происходящими в мире, а также за известными личностями, вызывающими у нас интерес. Просматриваем новые посты, кто-то пишет комментарии. Иногда очень легко перейти черту и не только просматривать посты, а и начать следить за человеком, искать на него дополнительную информацию, личные данные, а далее уже начать преследовать оффлайн, создавая неудобства и дискомфорт, вторгаясь в личное пространство, что и образует киберсталкинг.

В современном мире действия по сталкингу невозможны без киберсталкинга. Преследование в реальности происходит после либо одновременно со сбором информации с помощью цифровых технологий в медиапространстве. Поиск информации несет в себе элемент какой-то игры, сталкер начинает ощущать себя «агентом 007», возникает азарт, он зацикливается на жертве, вторгается в ее личную жизнь, навязывая свое постоянное присутствие в ней, и, как следствие, нарушает ее душевное равновесие, что приводит к тяжелейшим последствиям.

Так, в одном из дел, муж, воспользовавшись специальным приложением, получил доступ к переписке, телефонным переговорам своей супруги и в дальнейшем смог взломать ее страницу в социальной сети «Вконтакте», на которой распространил ее интимные фотографии. Из приговора Гагаринского районного суда г. Севастополя от 07.08.2019 по делу № 1-203\2019 следует, что такими действиями он следил за ней. Мужчина был осужден по ст.137, ст.138, ст. 271 УК РФ. Это классический пример киберсталкинга, но так как в России нет ответственности за такие деяния, в приговоре отсутствует описание «реального преследования», которое часто сопровождает такие действия.^[6]

Приведенные примеры не единичные. И учитывая необходимость правового регулирования сталкинга и киберсталкинга, депутатами Государственной Думы ФС РФ В.А. Даванковым, С.В. Авксентьевой, К.А. Горячевой в октябре 2023 года внесен на обсуждение Государственной Думы в проект Федерального закона № 452947-8 «О внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации». Данным законопроектом предлагалось дополнить статью 12 ГК РФ положением о возможности применения такого способа защиты гражданских прав, как установление запрета на совершение действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения определенных прав либо посягающих или создающих угрозу посягательства на определенные блага, а пункт 2 статьи 150 ГК РФ — положением о том, что принадлежащие гражданину нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем установления запрета определенных действий. Кроме того, дополнить новой статьей 14.1, согласно которой «при наличии оснований суд может установить запрет приближаться и (или) запрет на осуществление других контактов нарушителя с гражданином».^[7]

Однако Постановлением № 8146-8 ГД от 03.04.2025 законопроект был отклонен был отклонен с обоснованием того, что проектируемые изменения статей 12 и 150 ГК РФ по существу дублируют действующие положения данного кодекса. Согласно действующим положениям абзаца третьего статьи 12 и пункта 2 статьи 150 ГК РФ защита гражданских прав может осуществляться путем пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; принадлежащие гражданину нематериальные блага могут быть защищены путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо. Также суды вправе применять временные обеспечительные меры, в том числе запрещающие совершать определенные действия, касающиеся предмета спора (статья 140 ГПК, статья 91 АПК).

Между тем, по моему мнению, гражданско-правовая мера защиты от сталкинга является неэффективной исходя из следующего:

Нормы гражданского процессуального права гарантируют заинтересованному лицу возможность обращения в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод и законных интересов (ст.3 ГПК РФ). Однако такое обращение должно соответствовать ст.131 ГПК РФ («Форма и содержание искового заявления»), а именно в исковом заявлении должны быть указаны сведения об ответчике: для гражданина — фамилия, имя, отчество (при наличии), дата и место рождения, место жительства или место пребывания, место работы (если известно), один из идентификаторов (страховой номер индивидуального лицевого счета, идентификационный номер налогоплательщика, серия и номер документа, удостоверяющего личность, основной государственный регистрационный номер индивидуального предпринимателя, серия и номер водительского удостоверения). Предоставление таких сведений об ответчике возложено на истца, что в действительности является затруднительным, а порой, и невозможным, поскольку обычному человеку порой невозможно установить все эти данные сталкера для дальнейшего обращения в суд. При этом следует учесть, что не указание таких данных, то есть несоблюдение требований ст.131 ГПК РФ влечет ответственность, предусмотренную ст.136 ГПК РФ – исковое заявление будет оставлено без движения с предоставлением истцу срока, в течение которого он сможет устранить обстоятельства, послужившие основанием для оставления иска без движения. И если истец не устранит эти обстоятельства (не укажет все требуемые в ст.131 ГПК РФ данные об ответчике), то исковое заявление будет возвращено на основании ст.136 ч.3 ГПК РФ.

Таким образом, истец, не имея возможности установить данные сталкера, фактически лишен права на обращение в суд за защитой своего нарушенного права.

Законом предусмотрено исключение для определенной категории дел, где суд вправе принять иск без сведений об ответчике. Так, в силу ст. 131 ч.2 п.3 ГПК РФ, в случае, если истцу по иску о взыскании задолженности по оплате помещения, машино-места в многоквартирном доме, коммунальных услуг, взносов на капитальный ремонт общего имущества собственников помещений в многоквартирном доме, энергетических ресурсов неизвестны не только вышеуказанные сведения об ответчике, но и фамилия, имя, отчество (при наличии) ответчика, соответствующий истец в исковом заявлении вправе указать об этом и такая информация вместе с вышеуказанными сведениями об ответчике, неизвестными истцу, предоставляется суду указанными в настоящем пункте органами, а также организацией, уполномоченной на предоставление сведений из Единого государственного реестра недвижимости, в порядке, установленном федеральным законом.

При обращении гражданина, страдающего от сталкинга, за защитой своих прав, законом не предусмотрена возможность оказания судом содействия в поиске такой информации об ответчике.

Кроме того, длительность процедуры рассмотрения гражданских дел в суде (а здесь надо учитывать не только рассмотрения дела судом первой инстанции, но и апелляционное и кассационное рассмотрение) также предоставляет возможность сталкеру оказывает серьёзное воздействие на жертву, создавать прямую угрозу физической и психологической безопасности.

Поэтому гражданско-правовая мера защиты от сталкинга не может служить действенным и эффективным инструментом защиты от сталкинга. В контексте неэффективной защиты и пресечения сталкинга являются административные либо уголовные меры защиты с активным участием государственного административного ресурса (в частности, установления личности сталкера и пресечения его действий).

И такая инициатива установления уголовной и административной ответственности за сталкинг была предпринята в декабре 2024 года депутатами Государственной Думы ФС РФ В.А. Даванковым, С.В. Авксентьевой, К.А. Горячевой, которые внесли на обсуждение Государственной Думы проект Федерального закона №795873-8 «О противодействии навязчивому преследованию». Однако после предварительного рассмотрения, 16.01.2025 этот законопроект был возвращен.

Повторно, 24.12.2025 на обсуждение Государственной Думы вновь внесен проект Федерального закона № 1107423-8 «О противодействии навязчивому преследованию».^[8] Однако вновь, после предварительного рассмотрения, 28.01.2026 этот законопроект был возвращен.

Так, данным законопроектом предусмотрены механизмы по борьбе с подобным правонарушением и закреплены основные понятия. Так, согласно законопроекту под навязчивым преследованием понимаются определенные действия, которые причинят психические страдания и опасения за свою безопасность (а также за безопасность своих близких) при условии, что они продолжались уже после того, как нарушителя предупредили о необходимости перестать это делать.

В частности, к таким действиям относятся:

— постоянная умышленная слежка или ожидание потерпевшего в местах его повседневной жизни;

— систематические умышленные попытки начать с ним общение (в том числе с помощью звонков по телефону, сообщений, почтовой переписки, направления подарков и прочее);

— использование личных данных потерпевшего для заказа товаров, работ или услуг, либо для оформления корреспонденции на его имя.

Предусмотрены механизмы установления охранного ордера. Так, при навязчивом преследовании суд сможет принять решение о применении подобной меры, которая служит для ограничения доступа к потерпевшему. Процедура установления ордера описана в данном проекте.

Также предусмотрены следующие положения: потерпевший может подать в суд заявление установлении охранного ордера. Суд проводит необходимую проверку обстоятельств и принимает решение (а при наличии достаточного количества информации он может установить такой ордер до момента рассмотрения заявки). Решение об установлении ордера вступает в силу со дня его принятия и исполняется уполномоченными органами. Потерпевший имеет право на компенсацию морального и материального вреда. Преследователя ставят на профилактический учет на время действия ордера. Надзор за ними ведется по нормам КАС РФ.

Этот механизм подразумевает запрет для нарушителя на приближение к потерпевшему на определенное расстояние, а также на посещение мест его повседневной жизни и на другие способы выйти с ним на контакт. При этом в случае нарушения охранного ордера суд обязан принять решение о привлечении виновного к ответственности.

Вероятно, что этот законопроект будет доработан и вновь направлен на обсуждение Государственной Думы, поскольку общественные отношения уже существуют, а нормативного регулирования сталкинга пока нет.

«Жизнь всегда опережает право» — эта распространенная правовая аксиома, обозначающая, что общественные отношения развиваются быстрее, чем законодатель успевает их регулировать.

Тема сталкинга обсуждается в обществе уже не годы, а десятилетия. Интернет, искусственный интеллект порождают новые формы и возможности для сталкинга. И проблема сталкинга уже волнует не только законодателей и правоохранителей, но и мировое медицинское сообщество, в частности психиатров, поскольку сталкеры, нарушая личные границы и преследуя, часто верят во взаимность чувств. Однако такое поведение выходит за рамки нормы, является пограничным психическим расстройством личности.

По данным Центра судебной психиатрии Американской психиатрической ассоциации за 2001 года сталкеров делят на 5 групп (которые могут быть как изолировано, так и в сочетании)

Виды сталкеров (по целям):

— «отверженные» (преследование работодателей, бывших супругов (партнеров). В анамнезе наблюдается разрыв крепких симбиотических отношений с матерью, друзьями или потеря стабильности рабочих отношений. Наблюдаются противоборствующие тенденции к повторному слиянию, чтобы «вернуть все обратно» и месть за разрыв. Чувство разрыва сопровождается мощной фрустрацией, гневом, ревностью, и местью. Противодействие и бессознательная борьба тенденций приводит к формированию сталкерского поведения. Более чем у половины данной категории наблюдалось личностное расстройство (антисоциальное ЛР, нарциссическое ЛР, гистрионическое ЛР или их сочетание) с признаками бредовых идей;

— «требующие близких отношений». Этот тип «требует» близких отношений со своей жертвой, считая, что между ним и жертвой «истинная» любовь, наделают жертву «уникальными» качествами. В клинической картине наблюдались бредовые идеи эротического содержания (любовь «вечна» и взаимна). Данная группа представлена, в основном около 60%), психотическими сталкерами, у которых диагностировались шизофрения, маниакальный психоз, бредовое расстройство с эротоманией. Оставшиеся 40%-личностные расстройства с признаками гипоманиакальности. Часто с идеями близких отношений идут «рука об руку» идеи ревности и ярость, вызванная отвержением со стороны жертвы.

— «несостоятельные». Этот тип сталкеров, которые критичны к факту того, что жертва не отвечает взаимностью на их притязания к ней и надеяться на то, что они «завоюют» доверие и взаимность жертвы, что приведет к их близости. Данная группа представлена лицами с ограниченными интеллектуальными способностями, несформированными навыками флирта и ухаживаний. Они имеют тягу к жертвам, но нет в этом «безумия», так как нет уверенности во взаимности чувств. В отличие от предыдущего типа они не идеализируют жертву и не наделяют ее «уникальными» свойствами, ограничиваясь потенциальной привлекательностью жертвы как партнера;

— «злопамятные» (вендетта, месть, смещенная агрессия). Этот тип сталкеров выслеживает свою жертву с целью запугивания и причинения страданий. В клинической картине наблюдается чувство обиды, зависть и агрессия, которые могут быть направлены на конкретную цель, но в большинстве случаев это случайная жертва (которая имеет то, чего нет либо лишился сталкер). Например, сталкер может преследовать врача, по чьей вине, как он считает, погиб его ребенок, или преследует успешного менеджера из-за зависти и обиды, что его уволили. Данная категория представлена лицам и с личностной патологией;

— «хищник (охотник)». Это наиболее криминализированные сталкеры, готовящие преступление (планируют, думают о нем, фантазируют), способные похитить, упорно преследовать и издеваться над жертвой. Они испытывают удовольствие от причинения боли и страданий, упиваются чувством всевластия (комплекс Бога). Такое поведение продолжается вплоть до ареста, так как сами они не способны тормозить свои импульсы. В клинической картине подобных лиц наблюдают ярко выраженные социопатию (антисоциальное личностное расстройство в крайней форме, порой пограничной с психотическими расстройствами), гипоманиакальность, отсутствие эмпатии и критичности к своему поведению, сексуальные расстройства перверсивного спектра.

Сталкеры, имеющие в своей основе психотическую патологию в обязательном порядке должны получать медикаментозную терапию и возможности (желательно) психотерапию.

В российской психиатрии также этот вопрос исследуется и в этой связи интересно мнение российского ученого В.В. Горинова ( доктор медицинский наук, профессор, руководитель отделения психогений и расстройств личности ФГУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского» , который в статье «Преступления «ненависти» и преступления «сталкеров» (психолого-психиатрический аспект)» указал, что «сталкеры» представляют собой нетипичную группу преступников: они молоды, часто употребляют психоактивные вещества, в детстве у них наблюдалось расстройство поведения со склонностью к нарушению общественного порядка. По сравнению с пациентами психиатрических учреждений «сталкеры» в два раза чаще имели в прошлом судимость за насилие, кроме того, у них чаще отмечаются расстройства, вызванные злоупотреблением психоактивными веществами. Анамнез жизни «сталкеров» представляет собой историю жизни как преступника, так и психически больного. В некоторой степени это относится к особенностям их поведения и психопатологии.

Исследователи (4,5,7) считают, что эффективными способами прекращения преследования являются соответствующие юридические санкции в сочетании с лечением. Большинство отверженных «сталкеров» воздерживаются от преследования под угрозой судебного обвинения, кроме того, здесь могут быть полезны соответствующие поддерживающие и директивные терапевтические отношения, обычно со специалистами психиатрического профиля. «Сталкеры», требующие близости, всегда нуждаются в психиатрическом вмешательстве.^[9]

В контексте предпринимаемых попыток криминализировать сталкинг, неоднократного обсуждения Государственной Думой законопроектов по этому вопросу, все-таки необходимо уделить более пристальное внимание законодателю и внести изменения в действующее уголовное и административное законодательство в целях пресечения сталкинга. Учитывая при этом возможность получения медикаментозной терапии либо психотерапии при привлечении к ответственности.

3. Заключение

На наш взгляд, проблема сталкинга требует особого внимания со стороны государства и общества. И несмотря на существование гражданско-правовых норм, призванных защищать граждан от преследования, практика показывает, что подобные меры не всегда эффективны.

И в этой связи следует принимать радикальные меры к искоренению сталкинга, в том числе, за счет установления уголовной и административной ответственности за подобные деяния. Выделить в отдельный состав преступления или правонарушения и внести в соответствующий кодекс, и предусмотреть возможность получения медикаментозной терапии либо психотерапии при привлечении к ответственности.

Список источников/References:

1. Стругацкие, А., Стругацкие, Б. (1972). Пикник на обочине. Москва: Эксмо.
2. Л.Д.Любимов. «На чужбине» Ташкент. Издательство Узбекистан, 1979г.
3. Старорубленкова, Е.Г., Самуткин, В.Л. (г.г.). Сталкинг: синдром навязчивого преследования. // Электронная научная библиотека «КиберЛенинка». – https://cyberleninka.ru/article/n/stalking-sindrom-navyazchivogo-presledovaniya
4. Гасьяна де Клерамбо, Г. (1921). Любовный психоз. Париж.
5. Воронов, А. (2020). Современные формы сталкинга и способы противодействия. Москва: Наука.
6. Закон Российской Федерации «Об ответственности за преследование» (последняя редакция). // Собрание законодательства РФ.

https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_381390/

1. Е.Г. Старорубленкова., Самуткин В.Л. Сталкинг синдром навязчивого преследования// Электронная научная библиотека «КиберЛенинка». – https://cyberleninka.ru/article/n/stalking-sindrom-navyazchivogo-presledovaniya ↑
2. Л.Д.Любимов. «На чужбине» Ташкент. Издательство Узбекистан, 1979г. ↑
3. А.И.Куприн. Повесть «Гранатовый браслет» Собрание сочинений, т.4, Государственное издательство художественной литературы. Москва-1958 ↑
4. USA — Code of Laws of the United States of America. Title 18 § 2261A, 18 U.S.C., § 2261A (2) (B), 18 U.S.C., § 2261A (2) (A); Poland — Kodeks karny, Ustawa z dnia 6 czerwca 1997 r., Art. 190a; Canada — Criminal Code of Canada, R.S.C., 1985, c. C-46, Section 264; Germany — Strafgesetzbuch in der Fassung der Bekanntmachung vom 13. November 1998 (BGBl. I. S. 3322). § 238 etc. ↑
5. Электронный ресурс: ГазетаRu https:\\ www. gazetaru social 2024\06\07 ↑
6. Приговор Гагаринского районного суда г.Севастополя от 07.08.2019 по делу № 1-203\2019. ↑
7. Законопроект ФЗ № 452947-8 «О внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации». https://sozd.duma.gov.ru/bill/452947-8 ↑
8. Законопроект ФЗ № 1107423-8 « О противодействии навязчивому преследованию». Электронный ресурс: https://sozd.duma.gov.ru/bill/1107423-8 ↑
9. В.В Горинов., Российский психиатрический журнал №4, 2010 Статья «Преступления «ненависти» и преступления «сталкеров» ↑